Алексей Кузьмищев – Наследница: В тени отца (страница 1)
Алексей Кузьмищев
Наследница: В тени отца
Пролог
Дождь в Городе был не просто погоднымявлением, а состоянием вселенной. Он шёл не для орошения, а чтобы размыватьграницы, следы и надежды. Он превращал Город в гигантскую гравюру в оттенкахсвинца и гниющей меди. У входа в таверну «Подлый горшок» одинокий масляныйфонарь боролся с сыростью, и его агония тоскливо отражалась в луже,растоптанной бесконечными струями.
Из этой промозглой тьмы выплыла широкаямужская фигура, похожая на тюк мокрого тряпья. Дверь с протестующим скрипомотворилась, впустив не просто холод, а саму суть улицы — запах мокрого камня,дешёвого угля и отчаяния.
Воздух в таверне был густ, как совестьгородского совета. Пахло прокисшим элем, влажной псиной и дешёвыми амбициями.Фигура замерла на пороге, сбросила капюшон, открыв лицо, словно высеченноетупым зубилом. Шрам через щёку был не просто отметиной — это была история оплохих решениях, написанная кривым почерком. Его тяжёлый взгляд, липкий какдёготь, медленно обвёл зал. Под этим взглядом редкие посетители вжимались встулья, находя невероятную глубину в своих почти пустых кружках.
Его тусклые глаза, такие же как гильдейскийзначок на его потёртом кожаном нагруднике, наконец нашли цель — хрупкую фигуркудевушки в тёмном углу. Она вела обречённую беседу с ужином сомнительнойприроды. Он приблизился, и его тень упала на стол, поглотив последние признакиаппетита.
— Лисси, — просипел он голосом, похожим наскрип несмазанных шестерёнок. — Босс требует. Гильдия Воров ждёт. Одиночек онне терпит. Плохо для бизнеса.
Лисси лениво подняла взгляд от кружки, вкотором плескалось нечто, напоминавшее застарелую обиду.
— Позвольте угадать, — сказала она, и в еёзелёных глазах мелькнула холодная искра. — Вступительный взнос, ежемесячныеотчисления, две трети с контракта… и обязательное приобретение зелий угильдейского алхимика по специальной цене?
— Да, — простодушно согласился громила. — Ноесть соцпакет: страховка от гвардейских дубинок, юридическая помощь при аресте,скидки у алхимика на противоядия.
— Ага, — фыркнула она, отодвигая кружку. — Иодин из пунктов мелким шрифтом гласит о «безвозмездной передаче биоматериала вслучае несовместимых с жизнью увечий Гильдии Некромантов». Спасибо, не горюжеланием, чтобы мои косточки использовали как учебное пособие.
— Тогда я вежливо, но твёрдо провожу тебя кбоссу, — заявил громила, делая шаг вперёд с грацией парового катка. — Хочешь тыэтого или нет.
Занятый своей речью и вторжением в чужоеличное пространство, он не заметил, как тонкие пальцы Лисси, скользнув под стол,ловко раскрыли пряжку его ремня.
Лишённый поддержки, старый кожаный пояс сдалсвою единственную функцию. Законы физики, всегда относившиеся к Лисси снеприязнью, на этот раз сработали как по заказу. И поношенные штаны громилыобразовали предательскую ловушку.
Громила рухнул с глухим, влажным шлепком,похожим на падение мокрой глины на липкий пол. Пара точных движений — и громилауже постанывал, пытаясь совладать со своим достоинством и чувствомнесправедливости мироздания.
Лисси, вертя в пальцах трофейный ремень,грациозно поставила ногу на стол. Свет фонаря выхватил её лицо: насмешливыйизгиб губ, острый подбородок и пронзительно-зелёные глаза.
— Передай своему боссу, — её голос разрезалдушный воздух таверны, — что одиночки бывают разными. Одни — потому что их всебросили. А другие — потому что сами всех бросили.
С этими словами она сорвала кошель строфейного ремня и, высыпав монеты себе в ладонь, отшвырнула его в сторону.После чего с гордо поднятой головой направилась к двери на кухню к черному ходу.Когда она скрылась за дверью, оттуда вдруг, неожиданно раздался какофоническийконцерт: грохот кастрюль, треск бьющейся посуды, звон фарфора и сдавленныеругательства.
— Я в полном порядке! — донёсся её голос. —Запиши на мой счёт! И мои соболезнования суповому котлу!
Через пару минут Лисси выскользнула на улицу вчёрный зев задней двери, отряхивая куртку от остатков рагу. Её рука потянуласьк тыльной стороне ладони, где под перчаткой теплилась руна — наследственныйшрам и пропуск в мир, от которого она бежала.
Из тени склада отделилась новая фигура. Егоплащ не шуршал, а будто впитывал звук, и вместе с ним пришёл странный,неуместный здесь запах — не сырости и гнили, а тонкий аромат дорогих духов ирозового масла.
— Лисси, дочь Гаррета, — произнёс незнакомецровным голосом. — У меня для вас предложение. Очень выгодное. Крайне срочное инеобходимое.
АКТ ПЕРВЫЙ
.
Глава 1: Неприятности начинаются с выгодных предложений
Дверь в «Подлый горшок» с тихим, обречённымвздохом захлопнулась за ними, отсекая сырой, пропитанный туманом мрак переулка.Внутри пахло старым деревом, прокисшим элем и вековой пылью, застоявшейся вуглах, как невыплаченные долги. Воздух был густым и неподвижным, а единственнымисточником света служила тусклая лампада за стойкой, отбрасывающая дрожащиетени, которые казались куда более одушевлёнными, чем пара подвыпившихзавсегдатаев в дальнем углу. Их тихий спор о том, чей пинчер крысолов лучше,был единственным признаком жизни.
Оказавшись снова в «Подлом горшке», Лиссипровела рукой по волосам, смахивая невидимые капли городской мглы — онивъедались в кожу, как мелкая тоска. Её спутник, тот самый щуплый незнакомец,семенил следом, его пальцы с нервной одержимостью теребили потрёпанный рукавдорогого плаща. Он выглядел так, будто пытался стянуть с себя собственную кожу,чтобы проверить, на месте ли ещё кости, или, может, сбежать от самого себя.
— Жаль, что мастера Гаррета уже нет с нами, —тихо начал он. Голос его был похож на звук нервно перебираемых клавиш клавесинав пустом доме. — Он мог выполнить любое, самое деликатное дело. С изяществомхудожника и точностью часовщика. Без лишнего шума.
Тень лёгкой, привычной грусти скользнула полицу Лисси. Она кивнула, глядя в темноту за окном, где туман обволакивалфонари, словно призрачный саван. В такие моменты она почти физическичувствовала его за спиной — не призрак, а ощущение: лёгкое давление на плечо,будто кто-то смотрит через него, оценивая ситуацию. «Папа, — подумала она, —этот тип пахнет бедой. И дорогими духами. В основном бедой».
— Да, — просто сказала она вслух, и в этомкоротком слове поместилась целая история, которую Город знал лишь в виде легенди слухов. Никто, кроме неё, не знал истинной, абсурдной точки в конце этойистории. Она хранила эту тайну, как хранят стыдную семейную болезнь. — Он былнепревзойдённым мастером. Его пальцы знали магию, которой не учат в книгах —магию неслышных шагов и невесомых прикосновений. И умение уходить, не оставляядаже тени сожаления.
Незнакомец наклонился через стол, и его запах— дорогих духов «Ночная страсть», смешанный с запахом накрахмаленной сорочки инеразбавленной тревоги — ударил Лисси в нос, как физический удар.
— Надеюсь, его дочь унаследовала не только егознаменитые глаза, но и его уникальные навыки, — прошипел он. — Мне требуетсяваша профессиональная помощь. Помощь в одном очень деликатном предприятии.
Лисси откинулась на спинку стула, скрестивруки. Её взгляд, холодный и оценивающий, скользнул по его жалкой фигуре. Егострах был почти осязаем, он висел в воздухе плотным облаком. Отец бы сейчасприщурился, пробормотав себе под нос что-то вроде: «Страх — это валюта, дочка.Главное — понять курс. Либо он платит тебе, либо тобой». И Лисси началаприкидывать курс этого конкретного страха.
— Опыт и мастерство — товар штучный и, увы,наследственный, — произнесла она, постукивая пальцем по грубой деревяннойстолешнице. Этот стук отдавался эхом в пустом зале. — Если ваша оплата способнаменя заинтересовать, а не просто покрыть расходы на похороны — свои,разумеется, — то можете продолжать. Но без поэзии. Только факты.
Незнакомец сглотнул, и его кадык заплясал натощей шее, как паук на нитке. Он оглянулся по сторонам с преувеличенной, почтитеатральной подозрительностью, хотя в таверне не было ни души, способной егоподслушать, кроме, разве что, дремавшего за стойкой хозяина, чьё сознание давноуплыло в более весёлые и менее пахнущие прокисшим элем края. Он наклонился ещёближе, и его шёпот стал едва слышным, но оттого ещё более пронзительным, какигла в тишине.
— Вам нужно… добыть для меня одну личную вещь.Трусики… — он сделал паузу, чтобы вдохнуть воздух, словно произнося сакральноезаклинание, — святой Агнесс.
Лисси, обычно невозмутимая, как гранитнаяголова на кладбище забытых богов, медленно моргнула. Её мозг, отточенный назаказах об украденных договорах, исчезнувших артефактах и подслушанныхсекретах, на секунду отказался обрабатывать информацию. Он просто выдал белыйшум и образ отца, который, ей показалось, мысленно схватился за голову. «Вот ивсё, — подумал бы он. — Моё наследие. Трусики святой дамочки».
— Святой Агнесс? — переспросила она, чтобыудостовериться, что туман портового района не затуманил ей слух навсегда. —Правой руки главы церкви Святого Света? Той самой, что лично выковывает гвоздидля еретиков и использует пушки как колокола?
Лицо незнакомца озарила странная, искажённаяулыбка, в которой смешались восторг, нездоровый экстаз и щепотка священногоужаса.
— О да! — прошипел он, и его глаза закатились,словно он вкушал нектар самых запретных богов. — И не из её комода, нет! Этодолжно быть… снятое с неё самой. Непосредственно. Чтобы сохранился… ну, выпонимаете… священный пот… аура непорочности… тепло живого чуда!