Алексей Курбак – Умолчи, считая тайной (страница 3)

«Три товарища» – так они называли себя, свою мини-команду, подражая ремарковской троице бывших фронтовиков первой мировой. С существенной разницей: ни на каком фронте никакой войны они не бывали и не собирались, учились в девятом классе заурядной средней школы, рома с коньяком и абсентом не пивали, а сходство им виделось в крепкой, бескорыстной мужской дружбе.

Славка первым прочёл книжку, посоветовал друзьям, они разделили его восторг и приняли описанное как пример настоящей жизни и настоящей дружбы. И следовали этому примеру, как могли. Конечно, таких отношений, как у тех немцев, между российскими пацанами сложиться не могло, но важен принцип – «один за всех, все за одного». Не в устаревшем сказочно-мушкетёрском варианте, а в этом, также вечно пьяном, романтичном и в то же время более суровом, жизненном.

Делить роли, приравнивая каждого из мальчишек к конкретному персонажу, не пытались. И, наверное, правильно. Славик, естественно, не отказался бы играть Отто – самого сильного и решительного, к тому же любителя бокса, как и он сам. Одновременно ему нравился и романтичный разгильдяй Ленц, и удостоенный любви красавицы Роберт. У последнего смущал жуткий алкоголизм, странно сочетавшийся с фантастической толерантностью к спиртному – та, напротив, привлекала. Саня относился к героям-антифашистам аналогично, а скрытный Генка – чёрт его знает как.

Пожалуй, роль Отто Кестера Генке подошла бы больше. Ведь это он серьёзнее всех увлекался техникой, с его подачи мужская половина класса поголовно записалась в мотоклуб. Ездить на двухколёсных тарахтелках научились все, но лучше всех – он, Муха. Свой мопед, в отличие от более обеспеченных друзей, ему не светил, поэтому и забросил моторные занятия первым тоже Муха. И покуривать втихаря первым начал он, и на гитаре играть. И здесь общие поначалу интересы вскоре разошлись – Славка предпочитал классический рок, Саня – металлику, Генка – бардов, особо выделяя архаичного Высоцкого: «Друг, оставь покурить…» Да, ему следовало стать вожаком. Мешала лень и ещё кое-что – в отличие от товарищей, Муханов рос без отца, а это обязывает.

В общем, немчуре́ подражали не шибко и обходились без детализации. К тому же на смену устаревшим кумирам со временем подоспели другие, а вот коллективное прозвище – осталось. Осталось и их товарищество, и взаимовыручка, и бескорыстная готовность мчаться по зову друга за тридевять земель. Так они и оказались там, на горном озерце – по зову Сашки Бугри́ма, получившего приглашение от дядьки с края света.

2012

Ошский горец, урождённый туляк, жил в нынешнем Кыргызстане практически всю жизнь. Остался в солнечной Советской Киргизии после демобилизации из рядов несокрушимой и легендарной, женился, обзавёлся детишками, зачинал там в перестроечные годы комсомольско-коммерческую деятельность и преуспел. Словно предвидя грядущие погромы и гонения, принял мусульманство, сменил имя, став своим среди чужих. Здесь помогло и пробившееся невесть откуда генетическое наследие монголо-татарского ига: смуглолицый, черноволосый, узкоглазый Жора мог свободно потеряться в толпе азиатов – хоть узбеков, хоть вьетнамцев.

Теперь аксакал, по его собственным скромным оценкам, владел небольшим капитальцем – не более двух процентов всего в республике. Племяша, единственного отпрыска младшей сестрёнки, любил и постоянно звал к себе – пожить по-человечески, подышать по-настоящему чистым воздухом, покушать настоящей горной форели, дынь, винограда и прочего, в изобилии произрастающего в богатейшей Ферганской долине. Одному ехать скучно, со стариком болтать не о чем? Так зови с собой друзей, девушку – хоть сто человек! Всех примем, обласкаем, никого не обидим. От него требовалось лишь согласиться и определить время, всё остальное – от авиабилетов до удочек – брал на себя щедрый дядюшка.

Саня, к тому времени студент-филолог четвертого курса, позвал не сто, ограничился двумя парнями и тремя подружками. Одним из ребят оказался, естественно, Славка, другим – Муха, а девушки, все три, учились в Санином универе. Одноклассник Вячеслав был ещё и однокурсником и тоже собирался стать журналистом. Один Генка оказался среди них, грамотеев, чуждым словесности человеком. Он обучался медицине, и не в столичном регионе, а в Самаре, причём достиг выпускного, шестого курса. Почему не поступал в здешний мединститут, а попёрся к чёрту на кулички – подробно не объяснил никому, ограничился туманной фразой «Пожелание спонсора».

Спонсорская ли подмога сказалась либо врождённые таланты абитуриента, неизвестно, однако, когда Славка с Санькой дружно подали документы на журфак МГУ и столь же дружно срезались, уже зачисленный в студенты Муха только пожал плечами: «не по топору, мужики, вы себе деревце выбрали». Два товарища житейской мудрости не вняли и через год повторили попытку с тем же успехом. Итого два года псу под хвост – Славка прессовал вёдра и гондоны на заводе резино-технических изделий, а Саня грузил пряники на кондитерской фабрике с толстовским названием «Ясная поляна». Лишь на третий год, обозлённые и успевшие набить мозоли, плюнули на столицу и опять же дружно явились в свой родной областной университет, куда и были приняты.

Там, как оказалось, вполне сносно готовили будущих акул пера, а в группе на фоне вчерашних школьников и школьниц товарищи смотрелись мужественными ветеранами. Особенно пригодилось это в отношении вчерашних школьниц, чем они не преминули воспользоваться – и в банально-ловеласном смысле, и в ином, менее романтичном, но более прагматичном. Старшие и опытные без зазрения совести использовали младших и неопытных как опору в нелёгком пути к магистерским мантиям. В науке, как утверждал когда-то Ломоносов, широких столбовых дорог немного, а карабкаться по её каменистым тропам Саньке со Славкой было сподручнее, опираясь не только на свои, но и на чужие знания.

Неформальным лидером курса автоматически сделался рослый, плечистый и коммуникабельный Славик; Саня держался в тени друга, довольствуясь ролью оруженосца. И в женском вопросе определились успешно, избежав ненужной конкуренции – спортивному Славке понравилась одна, Сашке – другая. Высокая, резкая Марина увлекалась спортом, имела первые разряды по гимнастике и плаванию; пухленькая и медлительная Инесса – классической музыкой. Ничего общего.

Третьей в комнате университетского общежития с ними жила глазастая худенькая тихоня. Её, Жанку Веснину́, и позвали с собой в горы, посулив массу изумительных впечатлений и приятных знакомств. В качестве самого приятного подразумевалась встреча с их давним другом Мухой. Инна и Маринка Гену уже знали: он довольно регулярно навещал мать, попутно встречаясь с одноклассниками. А Жанне Славка прожужжал уши, на все лады расписывая наполовину выдуманные достоинства третьего товарища.

Генкиным ушам тоже досталась изрядная порция жужжания и лапши. Ему в ходе похода предстояло познакомиться с удивительной девушкой. «Спортсменка, комсомолка, просто красавица» – так хором, с придыханием и южным акцентом, охарактеризовали соседку подруг по общаге Славка с Саней. Заинтриговали.

– Муха, мамой клянусь, – пропел Славик уже соло, – Вылитая кавказская пленница!

Поехать решили на неделю, пятеро вернулись в намеченный срок, одна – на третий день. Муханов хотел остаться ровно до десятого августа или навсегда, и остался бы, будь у него деньги и не будь необходимости оканчивать ВУЗ. Денег не было, до диплома оставался год, и пришлось уехать, «оставляя в горах, по Высоцкому, своё сердце». Оно, сердце, оказалось разбито. Попутно разбитым оказался и лоб, и две бутылки вина, на руках и коленях образовались синяки и ссадины. К счастью, дорогущий чужой мотоцикл перенёс унизительное падение на ровном месте без особенных последствий для его железного организма. Причиной послужил смертельный выстрел из двустволки чёрных глаз.

2020

Главный редактор главной городской газеты, самый молодой депутат областной Думы, влиятельный и представительный человек, на цыпочках подошел к входной двери, глянул в глазок. Из-за дубовой филёнки прозвучал уверенный мужской голос:

– Вячеслав Викторович, мы знаем: вы дома. Откройте, пожалуйста. Нужно поговорить.

Он хотел было тихонечко отойти, сделать вид: никого дома нет, пришедшие ошиблись адресом… а может, он крепко спит и не слышал звонка? Мгновением позже сообразил: ага, спишь, не слышал… а по телефону, домашнему, между прочим, кто с ними… пускай не с этими, а с их коллегами, кто минуту назад говорил? И финальную фразу: «Наши сотрудники к вам выехали» не услышать не мог. Делать нечего, придётся открыть.

– Кто вы?

– Мои имя и фамилия вам ни о чём не скажут, поэтому начну с должности…

Пришедших «поговорить» было двое. Довольно высокая стройная блондинка, в темно-лиловом брючном костюме, приблизительно от тридцати до сорока лет, обворожительно улыбнулась. Мужчина средних лет, среднего роста, среднего телосложения, одетый неброско и обыденно – в серый плащ поверх серого же костюма, серую шляпу и черные туфли, не улыбался. В его левой руке был небольшой серый кейс, правая скрывалась за отворотом плаща.

«У него же там пистолет!.. – с ужасом догадался Горновицкий… – Баба чисто для маскировки! А я стою тут перед ними в дурацком халате, и бронежилета под ним нет…»