Алексей Курбак – Умолчи, считая тайной (страница 5)
Озвучил, естественно, иную версию:
– Всё будет в норме, не сомневайтесь. Я слыву человеком настроения – сегодня сатрап, завтра рубаха-парень. Они ничего не заподозрят.
«Они, мальчишка и девчонка, не заподозрят. Котлеты из них мне не нужны, увольнять тоже не буду. Кремировать?.. А что, это идея… Выгнать взашей – проще всего, но нафига мне мученики? А вот пожизненные рабы, обязанные доброму шефу, то бишь мне, возможностью и дальше заниматься любимой работой… – ведь могу, имею полное право и благословение органов послезавтра же послать на все четыре стороны с волчьими билетами… Такие мне пригодятся.
И сценарий окончания редакционной планёрки, она же подведение итогов за неделю, скажем, в будущую пятницу, готов. Все идут к двери с чувством исполненного долга и в предвкушении выходных, а я вслед негромко так произношу сакраментальное мюллеровское: «А вас, месье Иванченко и вас, мадемуазель Маринина, я попрошу остаться…» А с папками шалунишек поговорю отдельно, уже в думской приёмной: «Расскажите, будьте так добры, откуда у ваших беспечных деток сведения о строго секретном количественном и качественном ассортименте нашего орденоносного оружейного завода?..»
Отблагодарить меня, доброго и милостивого, Кира и Стасик смогут примерно через годик. Их услуги пригодятся для подготовки и взрыва Мухиной «бомбы» – сотрудники они действительно способные, сетевую версию газеты продвигают неплохо. Будет им сенсация. В память, как говорится, о моём друге, «не вернувшемся из боя…»
Уходили гости так же, как вошли: разговор кончился, они встали и без церемоний пошли к выходу, не дожидаясь хозяина. Так выходят из собственного жилья. Серый уверенно открыл нужный замок, безошибочно выбрав из трёх, пропустил даму, приподнял шляпу. Всё.
Редактор-депутат, закрыв дверь на этот раз на все три запора, испытал облегчение, сравнимое с утренним подходом к унитазу.
«Всё… а я уже готов был признаваться в… А в чём мне, собственно, признаваться?.. Ничего противозаконного не совершал и не собираюсь… Где деньги взял и у кого – к компетенции ФСБ не относится, а здоровье моей жены – моё личное дело. И её, разумеется. Ишь ты, в курсе он… всё-то вы, ребята в сером, знаете, до всего вам надо докопаться… Да-а, ещё минута, и шапка на мне загорелась бы синим пламенем. Слава богу, беседовали не в их застенке, сидел не на казённом скрипучем стуле, а на своём диване, без шапки… дрожи в поджилках они, надеюсь, не разглядели. Молчание, говоришь, не лучшее решение?.. Время покажет.»
Но Саниного шока визит дамы в лиловом и джентльмена в сером не объяснил. Друг прозрачно намекает: с их общим товарищем нелады, причём весьма серьёзные. Сам Муха пишет о том же, открытым текстом: «Меня ты больше не увидишь…»
«Но это он написал – мне, в завершение текста о крупных нехоро́шестях, и коль уж вляпался в столь неприглядные делишки, то удивляться летальному, как говорится, прогнозу не приходится. За куда меньшие секреты душат и топят сплошь и рядом, вешая на грудь такого посвящённого табличку «он слишком много знал».
А если наш крылатый одноклассник умудрился наступить одной ногой одновременно в две кучи дерьма, а другой к тому же на грабли – прогнозы строить и вовсе глупо. Тут впору молебен заказывать. Или венок.»
Депутат решительно набрал номер «рыцаря плаща и кинжала».
Фортуна двух товарищей при всей её капризности улыбнулась обоим. Славка ещё на втором курсе начал публиковать заметки и очерки в городской прессе, а к окончанию ВУЗа имел все шансы поступить в штат основной региональной газеты. И своего шанса не упустил. Рос стремительно, использовал малейшие лазейки – и вот результат: в тридцать лет – главный. Попутно вступил в правильную партию, и там смог зарекомендовать, оправдать… второй результат: депутат. Дума пока местная, но ведь и возраст – по меркам политиков юный.
А Саня избрал другой маршрут. Об отце своего лучшего друга Славка знал мало – как выяснилось однажды, вообще ничего. Имя-отчество – да, знал. Где живут Бугримы – знал. И даже номер машины – знал, и на их даче, именуемой «коттеджем», бывал. А вот где и кем работает Санин папа – нет, не знал. Саня на эту тему не говорил, умудрялся обходить все годы знакомства. Да и он, скорее всего, тоже знал далеко не всё.
И когда Сашок, окончив университет, куда-то пропал, Славка решил: подался на вольные хлеба – Север, Восток, Запад… мало ли. А через три года оказалось: никакого Севера – живёт и работает в столице Родины, служит на не самой значительной должности, но в одном из самых значительных ведомств. Друг взял кинжал, накинул плащ и пошёл в бойцы невидимого фронта. Яблочко, как говорится, от яблоньки…
2012
Вообще-то вставать ни свет ни заря в Генкины планы не входило. Он, наоборот, с удовольствием повалялся бы ещё в теплой палатке на мягкой кошме, предаваясь любовным утехам с новой знакомой. А вышло по-другому: робкая с виду девчушка-синеглазка оказалась сущим кремнём. Вино на неё, что ли, не подействовало? На его пылкие поцелуи и объятия отвечала вроде бы адекватно, позволила методично пропальпировать все выпуклости и впадины молодого тела, а едва подошёл к последнему рубежу – упёрлась, как ослица. Напрасно шептал стихи и прочий вздор – результат оказался уныло-прозаичен: ни фига у него не прокатило.
«Нет повести печальнее на свете, – переиначил отвергнутый шекспировскую фразу, – Она со мной пошла, легла и не дала».
Взбудораженный никому не нужной эрекцией горе-Ромео сдуру как был, нагишом, сиганул в озеро и тут же выскочил обратно. Совсем забыл – приехав, щупали водичку и убедились: не иначе, где-то на дне припрятан айсберг.
Вот поэтому он и сидел у вялого костерка одетый и злой. Сценарий для кошмарной сценки с паучком сложился как бы сам собой. Светало, и неподалёку обнаружилось мелкое шевеление – еле-еле ползущая по причине утреннего холода фаланга. Решение пришло мгновенно: Муха расщепил прутик, импровизированной рогатиной аккуратно прижал хищницу, стараясь не слишком повредить. Зверюга, однако, сдаваться без боя не спешила – тут же круто изогнулась и вонзила в деревяшку мощные челюсти. Ух ты… а ведь была мысль нежно взять ее за талию, как жука или бабочку! Так и без пальца недолго остаться…
– Грызи, грызи… Хорошие у тебя зубки. Ну-с, пожалуйте к стоматологу…
Он придавил добычу посильнее, убедился: не насмерть. Маникюрными ножничками из походного несессера ампутировал жвалы. И отнес полудохлое беззубое страшилище под изголовье спальника к Славке с Мариной. А чтобы пу́гало до срока не сбежало, прилепил задние ножки к плоскому камушку хлебным мякишем.
Эту парочку, естественно, выбрал не случайно – сами виноваты. Инна и Санька ночью не усердствовали, тихонько повозились чуток, и всё, а спортивная команда – совсем наоборот. Ну, надо же и совесть иметь! Боксёр с гимнасткой разошлись не на шутку, их стоны и охи-вздохи, способные вызвать камнепад, пробудили в невезучем Мухе вполне объяснимую чёрную зависть. Жаль, Славик проснулся первым. Выпученные от страха глаза друга и разинутый в беззвучном вопле рот – это, конечно, здо́рово, но послушать Манькин визг было бы куда приятнее…
«Вот так и рождаются легенды и былины, от древности до наших дней, – констатировал автор, постановщик и исполнитель трюка, – Впечатлительный литератор при любом удобном случае расскажет всем и каждому, как на его глазах отважный герой голыми руками схватил и умертвил огромного ядовитого паука. Во-от такущую фалангу, представляете?!.. Ну, не ядовитую, но все равно весьма и весьма опасную. Зубы у неё – ого-го!.. Трупным ядом пропитаны, а сила в них просто неимоверная – верблюду копыто прокусывает, недаром их «верблюжьими пауками» там, в Азии, называют… Не исключено, и рассказик настрочи́т, опубликует в факультетском самиздате, а то и в журнал либо газету пошлёт. Гонорары огребёт. И ведь это будет чистая правда!»
Геройские подвиги – одно, а амурные фиаско – совсем другое. К счастью, терпеть сочувственные взгляды более удачливых в любви товарищей не пришлось. Не успел Славка опустошить желудок, как в багажнике квадроцикла заверещал аварийный радиотелефон, и из мешков высунулись три любопытных носа. Мобильная связь в горах надёжностью не отличается, и дядя Жаркынбай, когда-то Георгий, он же Жора, дал им взамен бесполезных со́товиков этот, массивный обрезиненный чабанский аппарат. Голый боксёр ойкнул и скачками умчался за палатку.
– Сашок? – проскрипело из железного кирпича, – Извини, что так рано дёргаю, но у нас беда. То есть не у нас, а у твоей подруги.
– Это не Саша, а я, Гена. А что случилось?
– Час назад позвонили на один из ваших телефонов. Сказали, Веснины, отец и мать, попали в аварию. Ей надо вернуться в Тулу. Я сейчас пришлю машину – вы ведь не в мотеле, а на озере, как я понимаю? Билли найдет, он там всё знает. Ты минут через сорок в костер зелени брось, дымок пойдёт…
– Не надо машины, дядь Жор. Я её сам привезу, так быстрее будет.
Глава вторая
2012
Экспедиция с самого начала шла как по маслу, благо в компании все, за исключением Муханова, уже знали друг друга неплохо. Ему окончательно вписываться пришлось на ходу, то бишь на лету – догнал остальных уже в Домодедово. Славка с Саней пожали руку, Инна и Марина обняли и чмокнули в щёчку, а единственная незнакомая просто с улыбкой кивнула.