Алексей Курбак – Умолчи, считая тайной (страница 6)
– Привет! Я – Жанна. А вы… ты – значит, и есть тот самый Муха?
– Значит, я и есть. А ещё я – Гена.
Вот и всё знакомство. У него хватило ума не лезть из кожи вон, не пытаться умничать и острить по поводу и без, иначе говоря, не повторять ошибки, свойственные всем стремящимся понравиться, независимо от пола, возраста и уровня интеллекта. Но и буку изображать не стал. Повёл себя, словно со старой знакомой, хотя на язык просилось нечто предельно банальное, вроде «Ваши трёхдюймовые глазки…» Ибо девушка, предназначенная в его спутницы на ближайшую неделю, оказалась очень красивой, и особенно хороши были действительно глаза – небесно-синие, обрамлённые густыми ресницами, при этом не глупые. Видимо, он всё-таки на время потерял контроль над лицом, что не миновало внимания одноклассников.
– Видал? – повёл бровями Слава, – Наш горе-людоед… а?..
– Ага, – поддержал Саня, – Точно!
«Неправильный ты, Муха, людоед! – оценили однажды друзья его отношение к женскому полу, – Мы на ножки смотрим, сиськи замечаем, попку. А тебе глаза подавай!»
Надо сказать, супер-качеством указанных анатомических образований Жанна похвастаться не могла – обычная девчонка, ничего особенного. Но и не совсем плоская. А глаза… да-а, тут Генка влип, как могла бы вляпаться настоящая муха в гипотетическое варенье из фиалок. Или из незабудок.
Сам аксакал, его жена, двое сыновей и три дочери, многочисленная челядь и как могло показаться, все без исключения обитатели Ферганы были несказанно рады гостям. Для проживания хозяева предложили на выбор – шикарный отель либо этаж в дядином особняке. Следуя законам гостеприимства, естественно, выбрали этаж. И дали маху…
Кто же мог знать заранее о маниакальной приверженности тётушки или, по-киргизски, «эжеке» Жазгуль, к некоторым национальным обычаям? Среди многих в целом невинных нюансов оказалась главная загвоздка: гостей разного пола, не состоящих в браке, ни в коем случае не полагается размещать на ночь в одной спальне! Более того – даже на одной половине дома! И посмеивающихся девушек увели на другую сторону того же этажа, отделённую от мужской тонкой, но прочной стеной, причем без двери – её ушлые товарищи без труда как-нибудь открыли бы. Но двери не было, балконов тоже, а вход в заветную комнатку – со двора, по отдельной лестнице, мимо женской же части первого этажа, где чутко спит хранительница традиций… Облом, где никак не ждали!
Санькины намеки: типа, девушки уже не маленькие, а нам они вообще приходятся вроде «колукту» (невестами), результата не возымели. Ну, что ж, тем слаще ожидался собственно горный поход. Ехать решили на небольшое озерцо в сотне километров от города – считай рядом, в то же время безлюдно, рыбно и чисто. Маршрут предельно простой, на полпути группу будут ждать в мотеле с символическим названием «Ашууга жол», или «Путь к перевалу». Там предполагалась краткая остановка на обед, затем – поездка на само озеро, дорогу покажут, а ночёвка – снова в мотеле.
– Дальше не забирайтесь, – посоветовал многоопытный родственник, – И с дороги без пешей разведки лучше не съезжать. В горах всё обманчиво, навернуться можно практически на ровном месте. Хотя их, ровных, у нас и не бывает…
Снарядили друзей великолепно. Правда, трёх двухместных квадроциклов раздобыть одним махом не получилось, но Генка и не хотел садиться на несуразную, с его точки зрения, колымагу – он предпочитал мотоцикл. Спросил, какие есть, и заимел в полное распоряжение мечту – мощный, неприхотливый чо́ппер «Урал-Волк». Новая знакомая приятно удивила – послушно уселась позади, выказав полное доверие к рулевому, и в пути время от времени прижималась к спине упругой грудью. Начало впечатляло. Естественно, тут же возникли закономерные мысли о продолжении… Продолжения, увы, не случилось, и Муха запоздало пожалел о своем же предложении насчет озёрного ночлега: как знать, в мотельном номере де́вица-упрямица могла оказаться сговорчивей… Да и бог с ним – не до того теперь.
Она выслушала новости спокойно. Без слёз и истерик собралась, бросила в озеро монетку и попросила Генку не гнать. Смысла никакого, не хватало ещё кувыркнуться самим. Через два часа в траурно притихшем доме неприятности прояснились. Младшая сестра толком ничего не сказала – только самое главное: родители в больнице, живы, но состояние тяжёлое. Надо возвращаться. В аэропорт их отвёз старший из Санькиных кузенов со странным именем Билли, и по дороге, на заднем сиденье лимузина, она наконец расплакалась. Муха не лез с утешениями, молча предоставил жилетку. У стойки регистрации Жанна взяла его за руку, подняла припухшие от слёз и все равно симпатичные глазки:
– Ты сильно обиделся?
– Я?.. На что я, по- твоему, должен обижаться?
– И не обижайся. Понимаешь, ты мне на самом деле нравишься. Очень.
– Очень рад… – собрался было съязвить Муха, но она перебила:
– Перестань юродствовать!
Ну и даёт девчоночка! Таким тоном с ним ещё никто не разговаривал. Вот так тихоня-недотрога!
– Я и не думал…
– Дослушай, ладно? Нравишься, не смейся. И я хочу быть с тобой!
– Тогда почему…
– Говорю же – дослушай. Хочу быть с тобой, и буду, не сомневайся. Но – не девочкой на ночь-другую в палатке, а женой. Ты же не против?
Крепко поцеловала в губы и, забрав из рук остолбеневшего Генки свою сумку, пошла на посадку.
«Ушла, улетела… И, похоже, на все сто уверена в заведомо положительной реакции. Иной вариант, кроме второго, для тебя неприемлем, и точка. А не подумала: ухажёр-то надеялся как раз на первый вариант… ну, может, не на одну-две ночи, а и посерьёзнее… в смысле, три и больше?.. И потерял дар речи не от сочного чмока и не от заманчивого предложения, замаскированного под риторический вопрос. Ну да, я не против первой части, где сказано «буду твоей» – кто бы возражал!.. А вот касательно «женой» – уж извини, милая, мы так не договаривались!.. во всяком случае, пока…»
Ответа она ждать не стала, а зря – многое в их дальнейшей жизни могло повернуться совсем по-другому.
В здании терминала – кондиционированная прохлада, в машине – тоже. А на капоте можно жарить яичницу с салом. Генка не преминул сообщить водителю о своём климатическом наблюдении, но тот не понял, и тут наконец дошло: какое, на хрен, сало?!.. здесь свинина – табу! Вот болван… Тему надо менять… с переменой вышло еще хуже.
– Билли, а тебя, случаем, не в честь Клинтона назвали?
– Какого Клинтона?
– Не знаешь такого президента? Билл – это же имя американское?.. Или английское – разве нет?
Потомок русского киргиза глянул исподлобья, словно намереваясь послать невежу куда подальше, и вдруг расхохотался.
– Ну, тогда тебя – явно в честь крокодила. Разве нет?.. А я вообще-то – Билимбек…
Поговорили… Новая тема подошла лучше – оставшиеся на озере поручили попутно раздобыть хорошего вина, Билли оказался знатоком, долго расхваливал некий погребок и пообещал отвезти в нужное местечко. О Жанкиных родителях не говорили намеренно – зачем кликать беду? Поправятся – хорошо, нет – всё равно от нас ничего не зависит.
– Э-э-э, братан, погоди! – спохватился пассажир на повороте в знакомый дворик, – Ты же обещал к винишку отвезти!
– Обещал, и привёз. У нашего папы целый погреб, налью хоть бочонок. Не возьмёшь – обидится. Да оно и в самом деле отличное, вкуснее искать – только время терять. Сейчас сам выберешь…
Объемистый термоконтейнер едва вместил дюжину бутылок, груду мяса, каких-то колбасок, пирожков, зелень, килограммовый хлеб-тандыр, сырные лепёшки, овощи-фрукты и пару дынь. Возражений о невозможности столько сожрать впятером и за неделю тётушка слушать не пожелала.
Генка оседлал навьюченного «Волка» и не спеша покатил к горам, изо всех сил стараясь не думать ни о самой Жанне, ни о её предках, и особенно – о неожиданной выходке.
«Невеста, блин… Вывод напрашивается простой: девочка малость ополоумела от неприятного известия, а пройдет время – передумает. Ишь ты – хочу быть с тобой, бери замуж прям с ходу, можно сказать не глядя… Как у нее всё просто: женой готова, а так – ни-ни!.. Странная вы, я вам скажу, барышня. Кто ж костюм без примерки покупает?!»
Байк катился по пустынной знойной улочке, ездок позёвывал, поглядывал по сторонам, и тут… Будто ослеплённый атомной вспышкой, мотоциклист потерял управление, тяжелый аппарат вильнул, врезался в бордюр. Толчок выбросил Муху из седла и швырнул под ноги сидящей на автобусной остановке девушки в зеленом платье.
Незастёгнутый шлем слетел, шершавый тротуар обрадованно бросился навстречу, из глаз посыпались искры. Он оторвал голову от асфальта и убедился: нет, не почудилось. Видение никуда не исчезло, а широко раскрыло чёрные с золотистым ободком глаза. Именно о них мечтал с детства, их не раз видел во сне. Так вот ты какая, царевна-лягушка! Сердце затрепетало, облилось кровью и упало к ногам прекрасной незнакомки.
2012
Автобусом сегодня управлял не очень хороший человек. Нурширин надо было к одиннадцати приехать в школу, встретиться с классным руководителем и забрать документы.
Середина лета, педагоги в отпусках, канцелярия вовсе закрыта на все замки, и большой удачей было не само́й договариваться, а через классную, а она – ворона, провозилась с мамой в саду до последнего, и на остановку пришлось бежать, а на каблуках неудобно, она почти успела, а автобус закрыл дверь перед носом и укатил. Неужели не видел, как она бежит, спотыкаясь и рискуя упасть?.. Папа никогда бы так не сделал…