Алексей Кукушкин – Вокруг Рыбинского моря (страница 9)

— Честно! — Никита приподнялся. — Я просто проходил мимо, и увидел, на секунду. Она там перед зеркалом крутилась, майку поправляла. У неё спина красивая. Лопатки такие... не знаю, как объяснить, и трусики эти... я думал, она в пижаме спит, а она в таком... красивом.

— Может, для кого-то готовится, — усмехнулся Жора.

— Для кого? — Никита сел на кровати. — Ты про меня?

— Про тебя, про тебя. Спи давай, Казанова.

Никита хмыкнул и снова упал на подушку.

— Ладно, а что у Алисы в голове, как думаешь? Она вообще про что мечтает?

Жора помолчал, глядя в потолок. Потом сказал негромко:

— Про храмы. Чтобы не развалились, а помнили. Она когда на них смотрит, у неё глаза... другие становятся, как будто она видит не просто стены, а людей, которые их строили, и тех, кто в них молился. Я не понимаю этого, но чувствую.

— Ого, — Никита присвистнул. — Жора, ты поэт.

— Я инженер, — поправил Жора. — Просто вижу.

— А видишь ты её? Ну, Алису? Как девушку?

Жора повернул голову и посмотрел на Никиту. В полутьме лица было не разобрать, но голос прозвучал спокойно:

— Вижу.

— И?

— И что?

— Нравится?

— Нравится.

— А чего молчишь тогда?

— А что говорить? — Жора отвернулся к стене. — Она сама знает. Если захочет то скажет, а если нет... значит, не судьба.

Никита хотел что-то добавить, но передумал. В номере стало тихо. Только за стеной всё так же едва слышно играло радио, и где-то во дворе застрекотал сверчок.

В соседнем номере было тише. Алиса достала из рюкзака чистую футболку и растянулась на кровати, глядя в потолок. Марина сидела у окна с блокнотом, дорисовывая вечерние впечатления: торговые ряды, памятник подводникам, коптильню, профиль Никиты с рыбкой в руках.

— Ты долго ещё? — сонно спросила Алиса. — Уже первый час.

Марина обернулась, поправляя сползшую с плеча бретельку майки:

— Ещё пару штрихов. Знаешь, я сегодня поняла, что Никита... он не такой, каким кажется. Он действительно увлёкся, всё расспрашивал на заводе.

Алиса улыбнулась в темноте:

— Путешествия меняют людей. Давай спать, завтра новый день.

Марина кивнула, но с места не сдвинулась. Она отложила блокнот и потянулась, закинув руки за голову. Короткая майка задралась, открывая полоску загорелого живота. Бежевые кружевные трусики, те самые, которые видел Никита, выглядывали из-под резинки.

— Алис, — позвала она негромко. — Ты спишь?

— Почти.

— Как тебе наши мальчики?

Алиса приоткрыла глаза:

— В смысле?

— Ну, в смысле, как люди. Нравятся? Не нравятся?

Алиса перевернулась на бок, подложив ладонь под щеку:

— Жора нравится.

— Давно?

— Давно.

Марина поджала ноги под себя и устроилась поудобнее, готовая к разговору. В тусклом свете уличного фонаря, пробивающемся сквозь занавески, было видно, как блестят её глаза.

— А что в нём? Он же молчит всё время. Как скала.

— Скалы надёжные, — улыбнулась Алиса. — На скалу можно опереться.

— А внешне? — Марина чуть подалась вперёд. — Он же простой, руки в масле, футболки старые, борода небритая, не красавец.

— Красавец, — твёрдо сказала Алиса. — Руки у него красивые. Сильные, с мозолями. Пальцы толстые, но когда он что-то чинит, то такие движения точные, уверенные, и плечи широкие. Спина широкая. Я когда на него смотрю, думаю, за такой спиной можно спрятаться от всего мира.

Марина хмыкнула:

— А если не надо прятаться?

— Значит, просто рядом идти, — ответила Алиса. — Тоже хорошо.

Марина помолчала, переваривая, потом спросила:

— А деньги у него есть? Ну, чтобы семью содержать?

— Есть, — Алиса говорила спокойно, без тени сомнения. — Он инженер хороший, получает нормально. Машину сам собрал, значит, руками работать умеет. Квартира у него в Ярославле, своя, трёшка, я знаю.

— Уже узнавала?

— Мы три года знакомы, о чём-то и без слов понятно.

Марина вздохнула и откинулась на спинку стула, глядя в потолок. Майка снова задралась, открывая живот, но она не поправила.

— А Никита... — начала она и замолчала.

— Что Никита?

— Красивый, — сказала Марина мечтательно. — Очень красивый. Глаза такие смешливые, улыбка широкая. Волосы мягкие, я трогала однажды, когда он спал в машине, и фигура... он же в спортзал ходит, я знаю. Плечи широкие, талия узкая. И попа у него загляденье. Когда он нагибается что-то поднять, я всегда смотрю.

Алиса засмеялась тихонько:

— Марина!

— А что? Я ж не слепая. — Марина улыбнулась в темноте. — И кожа у него приятная. Загорает ровно, без обгораний. Я в прошлом году на море видела, он вообще не сгорает, сразу шоколадный становится.

— Ты за ним на море ездила?

— Нет, мы вместе ездили. Компанией. Помнишь?

— А, да, — Алиса зевнула. — Точно.

Марина помолчала, потом добавила тише:

— Но что у него в голове непонятно. Он всё время шутит, болтает, истории рассказывает, а какой он на самом деле, я не знаю. Может, там вообще пусто?

— Не пусто, — сказала Алиса. — Он умный, просто прикрывается дурачком, чтобы не напрягаться. Но когда надо, то включается. Ты сама сегодня видела, на заводе он не просто так болтал, он реально вникал.

— Видела, — кивнула Марина. — И мне это понравилось, я даже удивилась. Думала, он только про пиво и футбол может.

— А про что он с тобой говорит?