Алексей Кукушкин – Вокруг Рыбинского моря (страница 10)

— По-разному, — Марина пожала плечами, бретелька снова сползла, обнажив округлое плечо. — Иногда комплименты говорит, что я красивая, что глаза у меня красивые, что волосы пахнут хорошо. Иногда глупости всякие, а иногда вдруг спросит что-то... про жизнь, про то, что я думаю. Я теряюсь тогда, не знаю, что отвечать.

— А что ты думаешь?

— Ничего особенного, — честно сказала Марина. — Я не философ, мне нравится рисовать, нравится, когда красиво вокруг, нравится, когда люди добрые. Я про деньги не думаю почти. Ну, есть хорошо, нет как-нибудь выкручусь, я простая.

— Ты не простая, — возразила Алиса. — Ты видишь красоту, это редкий дар.

Марина улыбнулась, тронутая.

— Спасибо. А Никита... он видит? Красоту?

— Видит, — сказала Алиса. — Он сегодня на тебя весь день смотрел. Думаешь, зачем он к храму подходил, когда ты рисовала? Не храм ему нужен был.

Марина засмеялась тихонько:

— Думаешь?

— Уверена.

— А что у него с деньгами? Он же в Москве работает, менеджер. Должно быть неплохо.

— Думаю, да, — кивнула Алиса. — Квартира съёмная, но хорошая. Машину брал новую два года назад, на отдых каждый год ездит, не бедствует.

— Это хорошо, — задумчиво сказала Марина. — Я не меркантильная, но... понимаешь, жить хочется красиво, не в нищете. Чтобы путешествовать, чтобы рестораны иногда, чтобы одежду красивую покупать. Я же девочка и всегда хочу новое платье.

— Понимаю, — улыбнулась Алиса. — Все девочки этого хотят.

Марина потянулась ещё раз, встала со стула и прошла к своей кровати. Короткая майка, кружевные трусики, длинные ноги, гладкая кожа, в полутьме гостиничного номера она была похожа на сошедшую с картинки нимфу.

— Ладно, — сказала она, забираясь под одеяло. — Завтра новый день. Посмотрим, что Никита ещё покажет.

— Посмотрим, — отозвалась Алиса. — Спокойной ночи.

— Спокойной.

В номере стало тихо. Только за окном всё так же стрекотал сверчок, да где-то далеко, на въезде в Пошехонье, проехала одинокая машина.

Ночь пролетела мгновенно, как это всегда бывает после насыщенного дня. Разбудило их яркое, наглое солнце, бьющее прямо в незанавешенное окно. Алиса потянулась, села на кровати и первым делом посмотрела на собор. В утреннем свете он был ещё прекраснее, чем вечером, белый, золотоглавый, сияющий. Она разбудила Марину со словами:

«Вставай, соня. Обещала завтрак готовить».

На кухне уже хозяйничали девушки. Алиса надела легкий сарафан в мелкий цветочек, который она берегла для особых случаев, сегодня был как раз такой. Рыжие волосы распущены, на плечи накинута тонкая льняная рубашка, чтобы не обгореть на пляже. Марина выбрала длинное цветастое платье-макси с открытыми плечами, оно очень шло к её блондинистым волосам, собранным в небрежный пучок.

«Ты как с обложки журнала», — улыбнулась Алиса.

Марина смутилась: «Просто платье лёгкое. На пляж же едем».

Жора с Никитой выползли через полчаса, разбуженные запахом яичницы и свежего кофе. Никита был в шортах и футболке с дурацкой надписью «I ❤️ Пошехонье» — вчера купил в сувенирной лавке. Жора в простых джинсах и клетчатой рубашке с закатанными рукавами, как у заправского механика, которым он и был.

«О, девушки, вы сегодня прямо красавицы», — присвистнул Никита, падая на стул.

«Мы всегда красавицы, — парировала Алиса. — Просто вы привыкли и не замечаете».

«Заметили, заметили», — примирительно сказал Жора, накладывая себе яичницу.

Завтрак получился сборным: яичница с помидорами, бутерброды с вчерашним сыром, остатки рыбных сокровищ, свежий хлеб из местной пекарни и кофе. Никита уплетал за обе щеки и приговаривал:

«Девушки, выходите за нас замуж. Ну, не за нас конкретно, но вообще замуж надо за таких, кто кормит».

«Никита, закрой рот и ешь», — ласково посоветовала Марина, и он послушно заткнулся.

После завтрака вышли на крыльцо гостиницы. Солнце уже припекало, обещая жаркий день. Жора открыл капот УАЗа, что-бы проверить масло, привычка, от которой он не отказывался никогда. Алиса смотрела в карту, разложив её на капоте. Никита лениво потягивался, Марина делала быстрые зарисовки утреннего города. Решали главный вопрос, куда ехать дальше, по часовой стрелке вокруг моря или против.

— Если по часовой, поедем сначала на юг, к Рыбинску, — рассуждала Алиса, водя пальцем по карте. — Там много интересного: музеи, старые усадьбы, дамба. Если против, то на север, к Череповцу. Там тоже есть что посмотреть. Но мне лично хочется на юг.

— А мне без разницы, — зевнул Никита. — Главное, чтоб были магазины и где поесть, и чтоб дорога не убитая совсем.

Жора захлопнул капот: «По деньгам и бензину примерно одинаково. Решать вам».

Марина, которая всё это время слушала, вдруг спросила: «А что значит по часовой? Я никогда не понимала, это куда? Направо или налево? Если часы на руку посмотреть, то...».

Никита заржал: «Мариночка, ты гений! Это ж надо — не знать, что такое по часовой стрелке!», и тут же рассказал анекдот:

«Блондинка на улице спрашивает прохожего: — Не подскажете, который час? — Без пяти одиннадцать. — Это шесть что ли?».

Жора и Алиса прыснули от смеха, а Марина обиженно надула губы: «Ну и что? Я художник, я пространством мыслю, а не временем. Для меня есть право-лево, верх-низ, а часы я ношу электронные, там стрелок нет».

— Ладно, не дразни её, — вступилась Алиса. — Мариш, по часовой, это значит как идёт стрелка на обычных часах: сверху направо, потом вниз, потом налево и снова вверх. То есть мы поедем так, чтобы море всё время было слева от нас.

— А, поняла, — Марина кивнула. — Тогда я, наверное, тоже за юг, там солнышко.

Жора достал из кармана монетку в 10 рублей: «Давайте бросим. Орёл по часовой на юг, решка против на север».

Подбросил, поймал, хлопнул по руке. Орёл. Значит, по часовой, на юг. Решение принято, судьба выбрана. Никита одобрительно хмыкнул: «Монета не врёт, едем на юг, к солнцу и сыру».

Но сначала на пляж. До воды было рукой подать, и отказывать себе в купании в такую жару было глупо. Через десять минут УАЗ уже стоял на берегу, прямо у кромки песка. Место нашлось идеальное — небольшой дикий пляж, скрытый от посторонних глаз кустами ивняка. Вода искрилась на солнце, чайки кричали, где-то далеко гудел теплоход.

Первой в воду зашла Алиса. Скинув сарафан, она осталась в закрытом купальнике глубокого синего цвета, под цвет её глаз. Длинные рыжие волосы она собрала в пучок, оголив изящную шею. Зашла по колено, по пояс, потом нырнула и поплыла, разрезая воду сильными, спортивными гребками. Жора смотрел на неё с восхищением:

«Наша Алиса, как русалка. Только рыжая».

Марина раздевалась медленнее, и более стеснительно. Под платьем оказался белый раздельный купальник, очень идущий к её загорающей коже и светлым волосам. Она вошла в воду осторожно, ойкая от прохлады.

«Холодно!» — закричала она, но всё равно зашла по грудь и, зажмурившись, окунулась с головой.

Вынырнула, смеясь и отфыркиваясь: «А ничего так! Привыкнуть можно!»

Никита, оставшийся на берегу с фотоаппаратом, щёлкал кадр за кадром. «Девушки, вы обалденные! Марина, повернись, солнце сзади! Алиса, руки в стороны! Шедевры снимаю!»

Марина засмеялась и брызнула в него водой. Никита взвизгнул, отскочил, но аппарат спас. Жора разделся до плавок и тяжёлой, уверенной походкой вошёл в воду. Плавал он редко, больше любил просто стоять по грудь и смотреть на горизонт.

— Жора, плыви к нам! — крикнула Алиса. — Здесь глубже и вода теплее!

— Мне и тут хорошо, — отозвался он. — Я на посту, чтоб вы не утонули.

Через полчаса купания все выбрались на берег. Мокрые, счастливые, разгорячённые. Никита разложил полотенца, Жора достал из машины термос с чаем и остатки пирожков. Сидели, смотрели на воду, молчали. Потом Алиса сказала: «Я хочу здесь остаться навсегда. В смысле, не буквально, а чтоб всегда было такое утро. Друзья, вода, солнце, весь день впереди».

— Останется, — пообещал Жора. — В памяти останется, это главное.

Марина, уже успевшая набросать в блокноте их купающиеся фигурки, вдруг сказала:

«Ребята, я вас всех люблю. Прямо сейчас, очень сильно. Не знаю, что там дальше будет, в этом нашем путешествии, но сегодня, лучший день».

Никита натянул футболку на мокрое тело и важно кивнул: «Принято. Взаимно, а теперь давайте собираться, нам ещё на юг ехать. Монета сказала на юг».

Потерянный путь и обретенный монастырь

Утро в Пошехонье выдалось солнечным, но Жора с самого начала был не в духе, навигатор снова глючил.

«Да ёлки-палки, — бормотал он, тыкая в экран. — Показывает одно, а на деле дорога в другую сторону уходит».

Алиса сидела рядом с картой на коленях, пытаясь сориентироваться по старым ориентирам. Никита с заднего сиденья философствовал: «Жора, ну какая разница, куда ехать? Мы же не на работу опаздываем. Заблудимся, ещё что-нибудь интересное найдём».

Марина поддакнула: «Правда, Жор. Мы в прошлый раз тоже не туда свернули и в Кукобой попали. Помнишь?».

Жора только рукой махнул и свернул на грунтовку, уходящую в лес:

«Ладно, была не была. Всё равно все дороги ведут... ну, не в Рим, так хоть куда-нибудь».