Алексей Кукушкин – Вокруг Рыбинского моря (страница 14)

— В рамках "Школы хранителей храмов" нам сделали 3D-модель усадьбы, — рассказывала Настя. — Теперь будем проект консервационных работ разрабатывать.

- Волонтёры помогают, местные жители, в апреле на субботник собирались, убирали территорию, дорожки чистили. Всё постепенно, но движется, - продолжил рассказывать Влад.

На прощание новые хозяева пригласили всех на чай с травами, но Жора посмотрел на часы: «Нам ещё ехать и ехать. Спасибо вам огромное! Обязательно вернёмся, когда откроетесь». Настя и Влад вышли проводить их до машины. На прощание Настя обняла каждого и сказала: «Спасибо, что заехали. Такие встречи дают силы работать дальше».

Жора подумал да и сунул в руки Владу книгу: "Корабли Петра I. Женщины, сражения, указы", со словами: "Я уже прочитал, а у Вас в музее пусть этот фолиант храниться, про Меньшикова да Петра все-же рассказывает".

УАЗ тронулся, оставляя за спиной белый дом, похожий на лебедя. Марина всё смотрела в окно, пока он не скрылся за поворотом. В руках она держала блокнот с новыми рисунками, а Никита найденную ложку, которую Настя разрешила оставить на память.

— Ребята, — сказал он вдруг. — А давайте когда-нибудь вернёмся сюда, когда у них всё готово будет? Поможем чем-нибудь. Я, например, могу стены красить, или деньги собрать.

— Вернёмся, — пообещала Алиса. — Обязательно вернёмся.

Милюшино, ночное купание и развалины у моря

Солнце клонилось к закату, когда они выехали из Костино. Жора взглянул на навигатор: «До Милюшино четверть часа, должны успеть засветло».

Марина посмеялась: "Ты и говоришь как в стародавние времена".

Никита ей тоже подсказал: "А потому, что ты время по часам со стрелочками не умеешь называть и представлять их в своей головке".

"Главное, что-бы ты в своей головке все правильно представил", - кокетливо парировала его девушка.

Дорога петляла среди полей, и тени становились всё длиннее. Никита с заднего сиденья мечтательно произнёс: «Интересно, какой там глэмпинг? Я никогда в таких не жил. Треугольные домики, море рядом... Романтика».

Марина улыбнулась и продолжила рисовать в блокноте, теперь уже усадьбу, которая медленно таяла за горизонтом, и вот показалось Милюшино. Дорога вывела их прямо к берегу и дух у ребят захватило. Рыбинское море открылось во всей красе, бескрайняя водная гладь, уходящая за горизонт, песчаный пляж, сосны на берегу, а у самой воды, среди зелени, стояли они — треугольные домики с панорамными окнами, похожие на космические корабли, приземлившиеся в лесу. Острые крыши, деревянные стены, террасы с видом на воду, сказка, да и только.

Но прежде чем заселяться, Алиса заметила впереди, на пригорке, какие-то руины.

«Смотрите, церковь!» — воскликнула она. Жора свернул с дороги и подъехал ближе. На высоком берегу, среди зарослей, возвышались остатки храма, белые стены с пустыми глазницами окон, остатки сводов, и над всем этим, стройная колокольня, ещё крепкая, уходящая в небо. Табличка у входа гласила: «Церковь Троицы Живоначальной в Милюшино. Памятник архитектуры XIX века».

Они вышли из машины и подошли ближе. Тишина стояла невероятная, только ветер шелестел травой да где-то далеко кричали чайки. Солнце уже почти село, и последние лучи золотили развалины, делая их почти волшебными. Марина достала блокнот, но рисовать не стала, просто стояла и смотрела. Никита обошёл храм кругом, заглянул внутрь: «А здесь красиво даже в таком виде. Спокойно как-то... не страшно».

Алиса вздохнула: «Ещё одна разрушенная святыня. Сколько их тут вокруг моря... Надо будет узнать историю, но уже завтра. Сегодня сил нет, только до домика добраться».

Жора согласно кивнул и повёл машину к глэмпингу.

Заселение прошло быстро. Девушка-администратор показала два домика, они стояли рядом, в десяти метрах от воды. Внутри оказалось уютно до невозможности, большая кровать с белоснежным бельём, деревянные стены, панорамное окно во всю стену, выходящее прямо на море. Марина, войдя в свой домик с Алисой, ахнула: «Я отсюда не выйду никогда. Я буду жить здесь вечно».

Алиса засмеялась: «Вечно не получится, а ночь, пожалуйста».

Пока девушки разбирали вещи, Жора с Никитой занялись ужином. На общей кухне под открытым небом они разожгли мангал, достали рыбу, купленную на Ухре, овощи, зелень. Никита чувствовал себя заправским поваром: «Я буду жарить! Это моя рыба, я её ловил, ну, почти ловил. Ладно, покупал, но выбирал сам!».

Жора только усмехался и нарезал хлеб и все другое, что требовало нарезки.

Когда стемнело совсем, они собрались за столом на террасе у своего домика. На столе дымилась рыба, запечённая в фольге, салат из свежих овощей, хлеб и, конечно, бутылка белого сухого, которую Никита вёз с самой Москвы «на особый случай».

«Случай, кажется, особый», — сказал он, разливая вино по пластиковым стаканчикам.

Алиса подняла свой стакан: «За этот день. За монастырь, за усадьбу, за храм на закате и за этих прекрасных людей, с которыми я всё это разделила». Чокнулись, выпили. Рыба оказалась объедением, нежная, сочная, с дымком.

Никита сиял: «Я же говорил! Настоящая ухринская рыба!».

Разговор лился легко, как вино. Вспоминали монастырь и усадьбу, смеялись над пионерским прошлым Никиты, строили планы на завтра. Где-то далеко гудел теплоход, в кустах стрекотали цикады, море тихо плескалось у самого берега. Августовская ночь была тёплой и звёздной, таких звёзд в Москве не увидишь никогда.

— Ребята, — вдруг сказала Марина, глядя на небо. — А давайте купаться? Ночью, в море. При луне.

Никита поперхнулся вином: «Ты с ума сошла? Холодно же!».

«Август, вода тёплая, — возразила Алиса. — А ночью всегда теплее, чем днём. Я за!».

Жора молча встал и направился в домик за полотенцами. Спорить с девушками, в подобном состоянии, было бесполезно, да и сам он, кажется, был не против.

Через десять минут они уже шли по тёплому песку к воде. Луна висела над морем огромная, жёлтая, заливая всё вокруг серебристым светом. Вода казалась чёрной, но на горизонте угадывалась светлая полоса, там, где луна касалась воды.

Марина скинула лёгкое платье и осталась в купальнике. В лунном свете её светлые волосы казались почти белыми. Алиса, в тёмном купальнике, выглядела как настоящая русалка, стройная, длинноногая. Никита задержал взгляд на девушках и вдруг смутился: «Вы это... осторожно там. Вода, наверное, холодная».

Марина засмеялась и первой вошла в воду. «Ой, тёплая! — закричала она. — Как парное молоко! Идите скорее!».

Алиса зашла следом, потом Жора, а Никита дольше всех топтался на берегу, но всё же решился и с визгом плюхнулся в воду.

— Холодно! — заорал он. — Обманули! Холодно же!

— Терпи, пионер! — крикнула Алиса и брызнула в него водой.

Они плавали, ныряли, смеялись. Вода действительно была тёплой, август на Рыбинском море щедр на ласку. Никита, забыв про холод, гонялся за Мариной, но она уворачивалась с лёгкостью русалки. Жора плавал на спине, глядя на звёзды, а Алиса просто стояла по грудь в воде, раскинув руки, и смотрела на луну.

— Знаете, — сказала она тихо. — Я хочу запомнить этот момент навсегда. Вот так — море, луна, вы рядом, это счастье.

Жора подплыл к ней, взял за руку. «Запомним. А теперь давайте вылезать, а то замёрзнете».

На берегу их ждали полотенца и термос с глинтвейном, который предусмотрительный Жора захватил из домика. Сидели на тёплом песке, закутавшись в махровые простыни, пили чай и молчали. Говорить не хотелось, а только слушать море и чувствовать это невероятное, щемящее счастье.

Марина прижалась к Никите, и он вдруг обнял её за плечи. «Холодно?» — спросил он.

«Нет, — ответила Марина. — Мне хорошо».

Алиса с Жорой сидели чуть поодаль, но тоже рядом, плечом к плечу. Глинтвейн давно остыл, но никто не двигался.

— Давайте никогда не уезжать отсюда, — вдруг сказал Никита. — Останемся тут навсегда, будем рыбу ловить, в домиках жить, по ночам купаться.

— А работать кто будет? — усмехнулся Жора.

— А зачем работать? — искренне удивился Никита. — Мы же счастливы, зачем нам работа?

Алиса засмеялась: «Никита, ты философ».

«Я реалист, — поправил он. — Я сегодня понял, что счастье, это когда море, луна и вы рядом, а всё остальное суета».

Они ещё долго сидели на берегу. Луна поднялась высоко, море успокоилось совсем, только лёгкая рябь пробегала по воде. Где-то вдалеке, на том берегу, угадывались огоньки, то ли деревня, то ли проходящий теплоход. Августовская ночь была тёплой, звёздной и бесконечной. Им казалось, что так будет всегда, это лето, это путешествие, они вместе, и никуда не надо спешить.

Костер, рыбацкие байки и гитара до утра

После ночного купания возвращаться в домики совсем не хотелось. Жора предложил: «А давайте костёр разведём? Вон, на пляже место есть, и дрова у администратора можно взять».

Идею встретили на ура, через полчаса они уже сидели у огня, закутанные в пледы, с остатками рыбы и недопитой бутылкой вина. Пламя весело трещало, выбрасывая искры в звёздное небо, и было так хорошо, что даже дышать хотелось медленнее, чтобы продлить этот миг.

Вскоре к костру подтянулись соседи, трое мужиков из соседнего домика, местные рыбаки из Рыбинска, приехавшие на выходной. Познакомились: дядя Коля, Сан Саныч и молодой парень Лёха.

«А мы вас в воде видели, — хитро прищурился дядя Коля. — Ночью-то зачем купаться? Холодно же».