Алексей Кукушкин – Линкор "Трамп" и Гренландия (страница 9)
Но истинным сердцем этой армии был не Эсбьерг. Истинное сердце билось в Копенгагене, в подземном комплексе, скрытом под зданием министерства обороны. «Бункер Рагнарёк» так прозвали это место операторы. Сто операторов, отобранных из лучших геймеров страны и сотня талантливых программистов, сидели в креслах перед огромными мониторами, окруженные системами охлаждения и запасами энергетиков, эти парни и девушки, еще недавно зарабатывавшие очки в виртуальных мирах, теперь управляли реальной войной.
Их задача была проста и сложна одновременно, они помогали Искусственному Интеллекту принимать решения. ИИ «Один» главный компьютер датской обороны, обрабатывал миллионы параметров, но в нестандартных ситуациях ему требовалась человеческая интуиция, и тогда на экранах геймеров всплывали окна с предложениями: «Как лучше обойти препятствие?», «Куда направить разведчика?», «Какую тактику выбрать против неизвестного противника?».
За каждое удачное решение операторы получали бонусные очки, которые конвертировались в реальные деньги. Лучшие зарабатывали за месяц больше, чем министры.
Они сидели в полумраке, в наушниках, через которые звучала их любимая музыка, и работали, как единый организм, кто-то жевал пиццу, кто-то пил колу, кто-то переговаривался с товарищами через внутриигровой чат. Со стороны это могло показаться компьютерным клубом, но каждый из них знал, что от его решений зависят жизни, тысячи жизней, а может быть, судьба страны.
— Первая бригада погружена на семьдесят процентов, — доложил адмирал флота королю, наблюдавшему за процессом через защищенный канал. — Через шесть часов они выйдут в море. Через трое суток будут в Гренландии.
Король Фредерик X кивнул. Его лицо, транслируемое на огромный экран в бункере, выражало ту особую северную сдержанность, за которой скрывалась стальная воля.
— Передайте операторам, что каждый успешный удар будет оплачен двойным бонусом. Каждая спасенная машина тройным. Мы должны показать миру, что Дания умеет защищать свое.
В бункере закипела работа. Геймеры, получившие сообщение, застучали по клавишам с удвоенной энергией. ИИ «Один» обрабатывал данные, выдавал рекомендации, корректировал курс, а где-то в море, на транспортах, уходящих к берегам Гренландии, спали в своих капсулах десять офицеров-киборгов. Им снились странные сны, в которых они были одновременно и людьми, и машинами, сны, в которых они вели в бой тысячи стальных солдат, сны, в которых решалась судьба мира.
Голос из глубины веков
Капитан Эйден Шоу сидел в своей каюте, отгородившись от всего мира звуконепроницаемой дверью. Перед ним на голографическом экране разворачивалась информация, которую он запросил у бортового Искусственного интеллекта «Афина» сразу после того, как корабль вышел в открытое море. Тысячи страниц текста, сотни изображений, десятки видеозаписей — всё, что человечество знало о Гиперборее, собранное из открытых и закрытых источников.
«Афина» структурировала данные, выводя на экран самые важные фрагменты. Шоу читал, и с каждой минутой его лицо становилось всё мрачнее.
«Гиперборея, это страна, находящаяся за Бореем, северным ветром. Древние греки считали её родиной матери Аполлона, Фебы. Сам бог неоднократно навещал предков», — высветилось на экране.
Шоу покачал головой. Мифы. Легенды. Сказки. Но дальше пошли факты, от которых у него похолодело внутри.
«В VII веке до нашей эры грек Аристей пытался открыть Гиперборею. Добрался до Урала, дальше не рискнул. В своей поэме описал маршрут: Чёрное море, Урал, берег Крайнего моря, где ночь длится полгода».
Шоу увеличил карту, наложив маршрут Аристея на современные координаты. Берег Крайнего моря, это Северный Ледовитый океан. Ночь длится полгода, это Заполярье. Гренландия подходила идеально.
«Римляне и византийцы боялись гиперборейцев, считая их жестокими варварами с Севера. В 860 году, когда славянские дружины осаждали Константинополь, патриарх Фотий жаловался на «народ севера», называя его «грозой гиперборейской».
Шоу откинулся в кресле. Славяне. Россия. Но при чём здесь Гренландия? Ответ пришёл через минуту:
«В XV веке, после освобождения Руси от татарского ига, Европа решила, что Московия и есть Гиперборея. В 1507 году выпустили карту, на которой Гиперборея была обозначена, но позже поняли, что ошиблись. Гиперборея лежит севернее».
Севернее Московии. Севернее Скандинавии. Севернее всего. Гренландия. Самый северный обитаемый остров.
«Нацисты из «Аненербе» искали Гиперборею в Финляндии и Исландии, но не нашли. Советский учёный Александр Барченко в 1921 году утверждал, что открыл на Кольском полуострове затерянную цивилизацию, найдя пирамиды и гранитные стелы, но его отчёты до сих пор засекречены».
Шоу почувствовал, как по спине пробежал холодок. Засекречены. Значит, там что-то было. Что-то, что власть предержащие решили скрыть.
«Исследователь Валерий Дёмин в 90-х годах предположил, что Гиперборею уничтожил катаклизм. Древние люди расселились в Европу, а часть ушла в подземные города, унеся туда свои технологии».
Подземные города. Технологии. Энергия из воздуха. Связь через зеркала. Всё сходилось.
Шоу выключил экран и долго сидел в темноте, переваривая увиденное. Потом нажал кнопку связи с мостиком:
— Карл, зайди.
Старпом Мендес вошел через минуту. Он знал Шоу двадцать лет и никогда не видел его таким, растерянным, почти испуганным.
— Что случилось, Эйден?
— Садись, Карл, и слушай внимательно, то, что я тебе скажу, не должно выйти за пределы этой каюты.
Мендес сел, и Шоу начал рассказывать, о Гиперборее, о технологиях, о древних городах подо льдом, о лидерах сопротивления, которые знают, как это включить, и о том, что президент приказал их нейтрализовать, чтобы мир не рухнул.
Мендес слушал, и лицо его каменело с каждой минутой.
— Эйден, это... это безумие. Ты понимаешь, что мы делаем? Мы собираемся убить людей, которые просто хотят, чтобы их дети жили лучше?
— Не убить, Карл, а изолировать. Убрать с дороги. Чтобы они не могли использовать технологии, которые уничтожат экономику. Ты хочешь, чтобы твои внуки жили в мире без работы, без денег, без порядка?
Мендес покачал головой:
— Я хочу, чтобы они жили в мире, где правда не прячется за секретными приказами. Где люди сами решают свою судьбу. Где...
Он не договорил. Шоу поднял руку:
— Хватит. Мы солдаты. Мы выполняем приказы. Но есть одна проблема.
Он развернул экран с информацией о Гиперборее:
— Я не понимаю этого. Никто из нас не понимает. Древние технологии, энергия из воздуха, передача силы на расстояние, биологическое оружие, управляющее животными, все это за гранью нашей науки. Если мы пойдём туда без специалиста, мы можем всё испортить. Мы можем включить то, что нельзя включать, или не суметь остановить то, что уже включено.
Мендес нахмурился:
— Ты предлагаешь взять с собой профессора? Того самого, которого весь мир теперь считает сумасшедшим?
— Того самого, — кивнул Шоу. — Профессор Андерсен единственный человек, который видел эти технологии своими глазами. Он работал с ними. Он знает, как они устроены. Без него мы слепы.
Шоу встал и подошел к иллюминатору, за которым простиралось серое, неспокойное море:
— Я запрошу у президента, чтобы Андерсена доставили на борт, если он откажется, я... не знаю, что я сделаю. Но без профессора я не гарантирую успех миссии. Слишком много неизвестных.
Он повернулся к Мендесу:
— Подготовь защищенный канал с Белым домом. Я буду говорить с Трампом лично, и скажи «Афине», чтобы готовила все данные по Гренландии: геологию, климат, историю, археологию, мы должны знать об этом острове всё, что можно знать.
Мендес вышел, а Шоу снова уставился на экран, где застыло лицо профессора Андерсена с того самого выступления в Копенгагене. Умные, усталые глаза. Руки, сжимающие указку. Голос, вещающий о чудесах, скрытых во льдах.
— Профессор, — прошептал Шоу, — вы даже не представляете, во что ввязались, и во что ввязали нас всех. Теперь мы должны расхлебывать это вместе, нравится вам это или нет.
Он нажал кнопку вызова президента. Трубку взяли через минуту, судя по всему, он тоже не спал.
— Эйден? Что случилось?
— Господин президент, у меня проблема. Мы идём в неизвестность. Никто из нас не понимает гиперборейские технологии. Если эти люди активируют защитные системы, мы можем потерять корабль и экипаж. Мне нужен специалист. Мне нужен профессор Андерсен.
В трубке повисла долгая пауза, потом Трамп заговорил, и голос его звучал неожиданно устало:
— Ты понимаешь, что просишь? Андерсен это главный свидетель. Если он исчезнет, весь мир решит, что мы его похитили. Если он появится на твоём корабле, это будет доказательством того, что мы скрываем правду.
— Я понимаю, господин президент, но без него я не гарантирую успех. Если гиперборейские защитные механизмы включатся, «Дефайент» может не справиться. Наши лазеры и ракеты бесполезны против того, чего мы не понимаем.
Трамп молчал долго. Шоу слышал в трубке его дыхание, тяжелое, как у человека, поднимающегося в гору.
— Хорошо, — наконец сказал он. — Я сделаю это. Андерсен будет на твоём корабле через трое суток. Вертолётом с одного из наших эсминцев, но запомни, Эйден, если он сбежит, если он расскажет что-то лишнее, если он подведёт тебя, то это будет на твоей совести, и на твоей карьере.