Алексей Кукушкин – Линкор "Трамп" и Гренландия (страница 11)

— Попробуйте еще раз, — приказал он связисту. — Запросите идентификацию, передайте, что они входят в зону патрулирования США и обязаны сообщить свои данные.

Радист нажимал кнопки вызова на всех частотах, но в ответ слышал лишь шипение статических помех и треск полярного сияния, игравшего в небе зелеными сполохами. Американцы не знали, что «Один» глушил все каналы связи, оставляя только один, свой собственный, защищенный, предназначенный для команд, которые должны были изменить ход истории.

На «Джайро» капитан принял решение:

— Ложимся на курс сближения. Подойдем на визуальный контакт, и подготовьте вертолет к вылету.

Вертолет, «Си Хок» с парой пилотов и группой досмотра, взлетел в снежную круговерть и направился к конвою. Сквозь пелену снега пилоты видели три силуэта, растущие на экранах радаров. Они не знали, что на каждом из этих судов, в специальных контейнерах, уже активировались системы наведения. «Один» получил команду: «Неопознанный летательный аппарат. Классификация — военный вертолет. Уровень угрозы средний. Решение уничтожить».

Ракеты, упакованные в стандартные 40-футовые контейнеры на палубах «Эльбьорна», «Фенрира» и «Скади», пришли в движение. Механизмы открыли крышки, и из-под них показались головки самонаведения, вращающиеся, ищущие цели. Норвежские Naval Strike Missile, созданные для прорыва любой ПВО, включили свои радары и захватили «Си Хок» на дистанции двадцати километров, и им было все равно куда попадать в корабль или вертолет. Скорость ракеты составляла 0,9 Маха. Боевая часть в сто двадцать пять килограммов взрывчатки с готовыми поражающими элементами.

Американский вертолет не успел ничего понять. Первая ракета, выпущенная с «Эльбьорна», ударила в носовую часть «Си Хока», разорвав машину на куски. Взрыв был такой силы, что его видели даже сквозь снежный заряд, как яркая вспышка, озарившая небо на миг, а затем дождь из горящих обломков, падающих в ледяную воду. Пилоты, досмотровая группа, все шестнадцать человек погибли мгновенно, не успев даже понять, что случилось.

На «Джайро» офицеры, наблюдавшие за трагедией на экранах радаров, замерли в ужасе. Отметка вертолета исчезла, а через секунду на них понеслись новые угрозы, уже три ракеты, выпущенные с трех разных судов, идущие на высоте десяти метров над водой, сливающиеся с горизонтом.

— Торпедная тревога! Противокорабельные ракеты! — заорал оператор, но было уже поздно.

Первая ракета ударила в нос «Джайро», разворотив ледовую обшивку и вызвав детонацию топливных цистерн. Взрыв подбросил корабль, и на палубу обрушилась стена огня. Вторая ракета вошла в мидель, в район машинного отделения, и турбины, разорванные на куски, выплеснули раскаленный пар, убивший всех, кто находился рядом. Третья ракета ударила в корму, добивая тонущий корабль, хотя и от второй ракеты корабль уже разламывался на две части.

Сторожевой корабль «Джайро» умирал быстро. Корпус, перебитый тремя попаданиями, не выдержал и разломился. Нос и корма задрались вверх, обнажая рваные края стали, и через пять минут оба обломка скрылись в ледяной воде, унося с собой сто двадцать семь американских моряков. Вокруг, на волнах, покачивались обломки, масляные пятна и несколько спасательных плотов, на которые успели прыгнуть чудом выжившие, их было не больше двадцати.

ИИ «Один» зафиксировал уничтожение цели и переключил конвой на прежний курс, его радары прощупывали горизонт в поисках новых угроз, но пока все было чисто. Волны продолжали бить в борта транспортов, ветер выл, не утихая, и снег засыпал следы трагедии. Три ролкера, не сбавляя хода, уходили на северо-запад, к Гренландии, оставляя за кормой место гибели американского корабля.

В штабе в Копенгагене «Один» передал короткое сообщение: «Объект «Джайро» уничтожен. Конвой продолжает движение. Потерь нет».

Адмирал датского флота, получив это сообщение, почувствовал, как холодок пробежал по спине. Первая кровь. Первый бой, и первая победа. Но он знал, что американцы не простят гибели своих. Теперь начнется настоящая война.

В Пентагоне, через час, получили сообщение о пропаже «Джайро». Связь с кораблем прервалась внезапно, без предупреждения, без сигнала бедствия. Адмирал Лэндерс, которому доложили об этом, нахмурился:

— Погода там адская. Могло что угодно случиться: волна, айсберг, ледовая нагрузка. Искать сейчас в такой шторм бесполезно. Запишем как несчастный случай. У нас есть дела поважнее, Гренландия не ждет.

Он отложил доклад и вернулся к картам, на которых разворачивалась операция «Ледяной щит». Где-то в Арктике, в ледяной пустыне, решалась судьба мира, а сто двадцать семь моряков, погибших в ледяной воде, стали лишь маленькой заметкой на полях истории. Забытой, стертой, несуществующей. Война началась, и она не знала жалости.

Один день из жизни профессора

Копенгаген, отель «Д'Англетер». Март 2033 года, 19:00.

Профессор Ларс Андерсен сидел в баре своего любимого отеля, потягивая мартини и наблюдая за тем, как за окнами мокрый снег падает на черепичные крыши старого города. Отель «Д'Англетер» место легендарное. Здесь останавливался Хемингуэй, здесь любил бывать король Кристиан X, здесь, по легендам, пили свой абсент русские эмигранты, бежавшие от революции. Андерсен любил это место за его атмосферу старого мира, где не было спутников-шпионов, роботов-убийц и политических интриг, грозящих уничтожить планету.

Рядом с ним, за стойкой, сидела эффектная блондинка в строгом деловом костюме, пившая какой-то прозрачный коктейль с оливкой. Она мельком взглянула на профессора и улыбнулась, той самой улыбкой, от которой у мужчин в возрасте подкашиваются колени. Андерсен улыбнулся в ответ и заказал еще мартини. Последние несколько дней были безумны. Пресс-конференция, шквал звонков, попытки журналистов прорваться в его квартиру, анонимные угрозы по электронной почте. Он заслужил этот вечер покоя.

Он не знал, что бармен, подавший ему мартини, был не просто барменом. Он не знал, что метрдотель, приветствовавший его у входа, тоже был не тем, за кого себя выдавал, и уж точно он не знал, что блондинка за стойкой, поправляющая волосы с небрежной грацией манекенщицы, уже полчаса сканировала его отпечатки пальцев через бокал, из которого он пил.

Агенты ЦРУ работали в Копенгагене с утра. Операция «Арктический экспресс» началась в двенадцать часов, до того, как профессор вошел в отель. Два десятка человек, внедренных в городскую инфраструктуру, ждали только сигнала. Сигнал поступил, когда «Д'Англетер» наполнился вечерними гостями.

Блондинка, которую звали Астрид (разумеется, это было не ее настоящее имя), подсела к профессору ближе, чем позволяли приличия.

— Извините, — сказала она с легким скандинавским акцентом, — но мне кажется, мы где-то встречались, не вы не профессор Андерсен, тот самый, который открыл гиперборейские руины?

Андерсен, польщенный вниманием красивой женщины, кивнул:

— Да, это я, но, прошу вас, не надо интервью. Сегодня я просто отдыхаю.

Астрид рассмеялась и её смех был как колокольчики, чистый и искренний:

— О, я не журналистка, я искусствовед, приехала из Стокгольма на выставку в Глиптотеке. Просто мне всегда казалось невероятным, что люди, которые делают великие открытия, могут быть такими... обычными.

— Обычными? — Андерсен усмехнулся. — Дорогая моя, после того, как меня объявили сумасшедшим полмира, я уже не чувствую себя обычным.

Они проговорили еще полчаса, о живописи, о скандинавской мифологии, о странных совпадениях в древних текстах. Астрид была умна, начитанна и, главное, умела слушать. Андерсен поймал себя на мысли, что уже лет двадцать не чувствовал себя так легко в женском обществе.

Когда он пошел в туалет, агент, изображавший бармена, добавил в его бокал микстуру, которая должна была подействовать через двадцать минут, не усыпление, а легкая потеря координации и сонливость, достаточная, чтобы профессор не сопротивлялся, когда его поведут к выходу.

Вернувшись, Андерсен допил мартини и почувствовал легкое головокружение. Странно, подумал он, выпил всего два бокала, а кружится голова, как после целой бутылки. Астрид, заметив его состояние, предложила:

— Вам плохо? Может, проводить вас до номера?

Профессор согласился. Они вышли из бара, миновали вестибюль с его мраморными колоннами и хрустальными люстрами, и направились к лифту. В лифте Астрид вдруг прижалась к нему, шепнув на ухо:

— Не бойтесь. Вас никто не тронет. Просто делайте, что я скажу.

Андерсен похолодел. Он понял, что попал в ловушку. Но тело отказывалось слушаться, а голова кружилась все сильнее.

Лифт остановился не на его этаже, а в подземном паркинге. Двери открылись, и Астрид, поддерживая профессора под руку, вывела его прямо к черному микроавтобусу без опознавательных знаков. Двое мужчин в темных пальто помогли ему забраться внутрь, и дверь захлопнулась. Через минуту микроавтобус выехал из гаража и растворился в снежной мгле копенгагенской ночи.

Внутри машины Астрид, уже не игравшая роль соблазнительницы, протянула профессору фляжку с горячим кофе:

— Выпейте. Это приведет вас в чувство. Извините за мартини, но у нас не было времени на долгие уговоры.

Андерсен, чей шок понемногу проходил, принял кофе дрожащими руками: