Алексей Кукушкин – Линкор "Трамп" и Гренландия (страница 13)
Ветер достигал скорости пятьдесят метров в секунду. Он выл, как стая голодных волков, и его вой смешивался с ревом океана в единую симфонию, от которой у непривычного человека могла лопнуть барабанная перепонка. Снег, несшийся горизонтально, сек лицо с такой силой, что оставлял кровавые ссадины. На мостике, где температура держалась чуть выше нуля, офицеры вглядывались в белесую мглу, надеясь разглядеть хоть что-то, но видимость не превышала сотни метров. Радары работали с помехами, ведь полярное сияние, игравшее в небе зелеными и фиолетовыми сполохами, создавало такой электромагнитный фон, что даже мощные фильтры не справлялись.
На верхней палубе матросы боролись с обледенением, это была битва, которую нельзя выиграть, но можно оттянуть поражение. Вооруженные деревянными кувалдами и скребками, они выходили на ледяной ветер смена за сменой, сбивая наледь с антенн, орудийных башен, крышек ракетных шахт. Каждый час промедления грозил тем, что корабль потеряет связь, не сможет стрелять, превратится в беспомощную мишень. Люди работали по двадцать минут, потом бежали греться во внутренние отсеки, сменяемые новыми бойцами. Их балаклавы, единственное спасение от обморожения, покрывались коркой льда, которую приходилось откалывать, чтобы просто снять с головы.
Антенны, эти тонкие чувствительные конструкции, обмерзали первыми. Каждая антенна превращалась в ледяной столб, теряя способность передавать и принимать сигналы. Матросы сбивали лед кувалдами и ломами, но наледь нарастала снова, быстрее, чем они успевали ее удалять. Спутниковая связь, на которую так рассчитывали, работала с перебоями, ведь антенны спутниковой связи, расположенные в самой высокой точке корабля, постоянно покрывались коркой, и сигнал уходил в никуда.
Орудийные башни рельсотрона «Мьёльнир» и 127-мм орудий стояли, покрытые толстым слоем льда. Их механизмы наведения, рассчитанные на любую погоду, здесь, при минус сорока и ураганном ветре, работали с чудовищным скрипом. Чиф Малдун, главный артиллерист, не вылезал из своей башни, лично проверяя каждый привод, каждую шестеренку. Если механизмы наведения замерзнут, рельсотрон станет бесполезной грудой металла, а без него... без него они будут беззащитны.
Крышки ракетных шахт Mk 41 примерзали к корпусу так, что открыть их становилось невозможно без специального обогрева. Системы подогрева работали на пределе, потребляя столько энергии, что пришлось отключить второстепенные потребители, в ракетных погребах, где температура поддерживалась строго в пределах нормы, матросы молились, чтобы тепло не ушло, чтобы ракеты не замерзли, чтобы в нужный момент они смогли взлететь.
Эсминцы, шедшие в охранении «Дефайента», испытывали еще большие мучения. «Томас Хаднер», восстановленный после Ормуза, зарывался носом в волны так глубоко, что казалось, вот-вот не вынырнет. Его корпус, легче и подвижнее, чем у линкора, бросало с волны на волну, как щепку, на мостике люди держались за поручни, чтобы не упасть, а в машинном отделении механики привязывали себя ремнями к креслам, чтобы не разбиться о переборки. Каждый новый вал грозил опрокинуть корабль, и только мастерство рулевых, десятилетиями отработанное до автоматизма, спасало ситуацию.
Авиация, базировавшаяся на «Дефайенте», не могла подняться в воздух. Конвертопланы «Вэлор», стоящие в ангарах, были надежно закреплены, но даже внутри ангара, защищенного от ветра, температура упала так низко, что техникам приходилось прогревать двигатели тепловыми пушками, чтобы они не промерзли насквозь. Пилоты, собравшиеся в кают-компании, пили кофе и смотрели на экраны, где метеосводки обещали ухудшение. Лететь в такой шторм было бы самоубийство, оставалось только ждать улучшения погоды.
Айсберги появлялись на горизонте то тут, то там, как призраки, материализующиеся из снежной мглы. Радары, и без того работавшие с помехами, с трудом отличали ледяные горы от волн. Один неверный маневр и «Дефайент», при всем своем весе, мог получить пробоину, от которой не спасет никакая броня. Вахтенные штурманы не отрывали глаз от экранов, каждую минуту сверяясь с картами, корректируя курс, уводя корабль от смертельных ловушек.
На мостике капитан Шоу, вцепившись в поручень, смотрел в белесую мглу. Рядом стоял старпом Мендес, такой же уставший, но не теряющий присутствия духа.
— Знаешь, Карл, — тихо сказал Шоу, — Трамп был прав. Когда он говорил, что нам нужны большие корабли, над ним смеялись. Говорили, что авианосцы и эсминцы, это будущее, а посмотри на них сейчас.
Он кивнул в сторону эсминцев, тонущих в волнах:
— Они там, как в аду. А мы... мы пока держимся. Потому что мы большие, потому что нас не так легко поднять на волне.
Мендес усмехнулся:
— Ты хочешь сказать, что размер имеет значение?
— В Арктике однозначно да, — ответил Шоу. — Здесь только большие корабли выживают, а маленькие тонут.
Где-то вдалеке, за пеленой снега, показался особенно крупный айсберг, возвышающийся над водой метров на пятьдесят. Линкор «Дефайент» слегка изменил курс, обходя его на безопасном расстоянии. Ледяная глыба проплыла мимо, и на мгновение Шоу показалось, что в ее толще он видит темные силуэты, остатки чего-то, что когда-то было кораблем, или, может быть, древним зданием, но видение исчезло так же быстро, как появилось.
Ночь опустилась на Арктику непроницаемой тьмой, и только огни кораблей, едва пробивающиеся сквозь снежный заряд, напоминали о том, что здесь, в этом ледяном аду, еще есть жизнь. Линкор «Дефайент» продолжал идти на север, к Гренландии, к тайне, которая ждала его во льдах, и каждый член экипажа знал, что самое страшное еще впереди.
Дания бросает в бой вторую волну
Северное море встречало рассвет свинцовыми волнами и косыми струями ледяного дождя, хлеставшего по пирсам с такой силой, что, казалось, вот-вот смоет все в воду. Но порт Ольборг жил своей жизнью, не обращая внимания на стихию. Здесь грузилась вторая роботизированная бригада датской армии, именно та, что должна была стать главным козырем в предстоящей битве за Гренландию. Если первая бригада была экспериментальной, то эта представляла собой уже отлаженный боевой механизм, вобравший в себя все уроки предыдущих лет.
На пирсах, оцепленных военной полицией, царил тот особенный порядок, который бывает только при погрузке смертоносного груза. Тысячи тонн стали, пластика и электроники загружались на три новейших ролкера: «Йормунганд», «Нидхегг» и «Рагнарёк», названные в честь чудовищ скандинавского эпоса, их трюмы, переоборудованные по последнему слову логистики, принимали в себя армаду, которая должна была изменить баланс сил в Арктике.
Первыми на борт шли человекоподобные роботы — гордость датских инженеров, созданная в сотрудничестве с французскими специалистами. «Валькирии», так их окрестили создатели. Трехметровые гуманоиды из титанового сплава, с гидравлическими приводами, способными поднять тонну веса, и системами стабилизации, позволявшими не падать даже на скользком льду, их лица, если так можно назвать гладкие шлемы без глаз, были покрыты сенсорами: лидары, тепловизоры, радары. Каждая «Валькирия» несла на плечевом креплении либо 20-мм автоматическую пушку, либо пусковую установку для противотанковых ракет. Они шагали по аппарелям тяжелой поступью, сотрясая пирсы так, что дрожь передавалась на стоящие рядом краны.
За ними, бесшумно скользя на резиновых гусеницах, двигались робособаки нового поколения. «Фенриры», та увеличенная версия тех самых «Ульфхеднаров», что уже доказали свою эффективность. Размером с пони, они несли на спине съемные модули: разведывательную аппаратуру, легкие пулеметы или даже медицинские контейнеры для эвакуации раненых. Их ноги, оснащенные сервоприводами невероятной точности, позволяли карабкаться по скалам и льду, куда не пройдет ни одна колесная машина.
В воздухе над портом, не обращая внимания на ветер и дождь, зависли десятки коптеров. «Равены» — легкие разведчики размером с крупную птицу, способные часами висеть над позициями врага, передавая картинку в реальном времени. «Грифоны» — ударные дроны, несущие на подвеске по четыре мини-ракеты, предназначенные для уничтожения живой силы и легкой техники. Они залетали в открытые ангары транспортов, где их крепили к зарядным станциям, подключая к системам диагностики.
В центре этого механического муравейника, на специальной платформе, поднимались на борт операторы. Их было уже двадцать, что вдвое больше, чем в первой бригаде. Новые нейроинтерфейсы, вживленные прямо в спинной мозг, позволяли каждому управлять уже не пятьюстами, а тысячей роботов одновременно. Их тела, подключенные к системам жизнеобеспечения, лежали в анабиозных капсулах, пока сознание витало в киберпространстве, готовое проснуться по первому сигналу. Вокруг капсул суетились медики, проверяя показатели, вводя питательные растворы, следя за тем, чтобы мозг не сгорел от перенапряжения.
В штабном модуле, развернутом прямо на пирсе, шло последнее совещание перед выходом в море. Генерал-майор Эрик Соренсен, командующий роботизированными силами, смотрел на голографическую карту, где зелеными точками были отмечены позиции первой бригады, красными американские корабли, а синими их собственные силы. Рядом с ним стоял начальник генерального штаба генерал Михаэль Виггерс Хильдгор, тот самый, что подписывал многомиллиардные соглашения по обороне Арктики.