Алексей Кукушкин – Линкор "Трамп" и Гренландия (страница 14)

— Первая бригада уже подходит к Гренландии, — докладывал адмирал флота. — «Эльбьорн», «Фенрир» и «Скади» идут по расписанию, потерь нет. Американцы пока не рискуют приближаться, да и погода играет нам на руку.

Хильдгор кивнул, но в глазах его читалась тревога:

— А что с флотом? Сколько коммерческих судов уже в море?

Начальник морских операций развернул карту Северной Атлантики, усеянную точками:

— Девяносто семь судов. Контейнеровозы, балкеры, ролкеры под флагами Панамы, Либерии, Мальты. Все они загружены нашими модулями O1. Ракеты «Экзосет», норвежские Naval Strike Missile, зенитные комплексы, торпедные аппараты, всё упаковано в стандартные 40-футовые контейнеры. Искусственный интеллект «Один» управляет каждым кораблем дистанционно. Мы можем в любой момент активировать любую ракетную установку.

Соренсен присвистнул:

— Сто кораблей с ракетами против американского флота? Это же... это же сотни ракет в одном залпе.

— Именно, — усмехнулся адмирал. — Пусть они думают, что это просто торговые суда, а когда они подойдут ближе, «Один» откроет огонь. Никто не ожидает, что банановоз может выпустить противокорабельную ракету.

Хильдгор подошел к окну, за которым бушевал шторм, и задумчиво произнес:

— В 2026 году американцы впервые захотели забрать Гренландию, мы тогда отмахнулись, отшутились, но внутри у каждого из нас поселился страх. Мы поняли, что у нас нет сил защитить то, что принадлежит нам, и тогда мы начали строить. Пять заводов, сотни модулей, тысячи роботов, а теперь, восемь лет спустя, мы готовы, и пусть они приходят.

Он повернулся к своим офицерам:

— Как там французская ракета? Успевают?

Соренсен кивнул:

— Да. LCM, Land Cruise Missile. Разработка MBDA France, основана на морской MdCN. Дальность тысяча километров, головка самонаведения, невидимость для радаров. Первые образцы уже доставлены в Копенгаген. Мы можем установить их на модульные пусковые.

Хильдгор усмехнулся:

— Французы говорят, что это «уникальное европейское суверенное решение». Пусть будет так. Главное, чтобы они работали, когда придет час.

Он обвел взглядом своих офицеров:

— Господа, мы сделали невозможное, мы превратили маленькую Данию в силу, с которой считаются. Теперь нам предстоит защитить то, что мы построили. Гренландия наша, и мы не отдадим ее никому.

За окнами шторм усиливался, но транспорты продолжали грузиться. Вторая бригада уходила в море, чтобы присоединиться к первой. Сто коммерческих кораблей рассредоточивались по Северной Атлантике, готовые в любой момент превратиться в боевые единицы, и где-то там, в проливе между Исландией и Гренландией, «Дефайент» пробивался сквозь волны, неся на борту профессора Андерсена и груз ответственности за будущее мира. Армады сближались. Час битвы приближался.

Пробуждение Гипербореи

Сто километров к востоку от Маниитсока, там, где ледник отступил всего несколько лет назад, открывая то, что скрывали тысячелетия, четверо лидеров гренландского сопротивления стояли на пороге вечности. Восемь часов на снегоходах через торосы и ледяные поля, дважды рисковали провалиться в трещины, один раз чудом не попали под лавину и вот они здесь, перед входом в город, которого не видел ни один современный человек.

Анна первой шагнула под своды, вырубленные в скале тысячелетия назад. За ней последовали: Оле, Мииккал и Туве. Их фонари выхватывали из темноты детали, от которых захватывало дух.

Зал, в который они попали, был огромен, метров пятьдесят в длину, тридцать в ширину, потолок терялся где-то высоко, в темноте. Колонны из полированного камня, покрытого резьбой, изображавшей сцены из жизни древних: охоту, праздники, звездное небо. Вдоль стен стояли статуи: люди, звери, существа, похожие на людей, но с нечеловеческими пропорциями. Длинные руки, узкие лица, глаза, в которых, казалось, до сих пор теплилась жизнь.

Оле подошел к одной из статуй и протянул руку, чтобы коснуться. Камень оказался теплым. Не просто комнатной температуры, а именно теплым, как живое тело. Он отдернул руку, но потом снова прикоснулся, чувствуя, как под пальцами пульсирует что-то, похожее на слабое биение сердца.

— Они живы? — прошептал он.

Туве покачала головой:

— Нет, но материал, из которого они сделаны, поглощает и сохраняет тепло, как аккумулятор. Видимо, здесь есть система обогрева, которая работает до сих пор.

В центре зала обнаружился бассейн. Вода в нем была кристально чистой, и, когда Анна опустила руку, она оказалась теплой, градусов тридцать, не меньше. Откуда-то снизу поднимались пузырьки, словно работал природный источник, но Туве, присмотревшись, заметила на дне едва заметное свечение. Энергия, которая грела воду тысячи лет, не иссякая.

Мииккал нашел лестницу, уходящую вверх. Ступени, вырезанные из цельного камня, вели на второй ярус, где их ждали новые открытия. Там, в небольших нишах, стояли овальные ванны, из материала, похожего на обсидиан, но теплого и гладкого, как керамика. В каждой ванне пульсировала вода, готовая принять того, кто захочет омыться. На стенах висели зеркала не стеклянные, а из полированного металла, дававшего отражение четче, чем любое современное стекло.

Анна подошла к одному из зеркал и вдруг увидела не только себя. В глубине, за отражением, проступали другие лица. Люди, двигающиеся в других залах, в других домах. Система работала. Связь между зданиями все еще функционировала.

— Боже мой, — прошептала она. — Это не просто город, это живой организм, все дома соединены в сеть, мы можем видеть друг друга, даже находясь за сотни километров.

Они прошли дальше. В коридорах, соединяющих залы, стояли скамьи, на которых можно было сидеть, любуясь видами, открывавшимися через окна, настоящие окна, вырубленные в скале и закрытые чем-то прозрачным, небьющимся, прочным, как алмаз, за окнами простиралась белая пустыня, но здесь, внутри, было тепло, светло и уютно, как в самом дорогом отеле.

В одном из залов они наткнулись на карту. Огромная, во всю стену, она изображала Гренландию такой, какой она была тысячи лет назад: зеленой, покрытой лесами, с реками, впадающими в море. И над всем этим, сеть городов, соединенных линиями, похожими на дороги или, может быть, энергетические магистрали. Маниитсок был лишь одним из узлов. Таких городов были десятки, разбросанных по всему острову.

Туве долго смотрела на карту, потом повернулась к остальным:

— Мы можем использовать это. Энергию, которая греет дома, можно направить наружу. Как луч или оружие. Если мы научимся концентрировать ее, мы сможем ударить по базе Туле. Сжечь их радары, их самолеты, их людей. Очистить гренландскую землю от захватчиков.

Анна нахмурилась:

— Ты уверена, что это сработает? Мы не знаем этих механизмов.

— Зато мы знаем тех, кто знает, — ответила Туве. — Шаманы, старики, хранящие древние знания. Они говорили, что энергия может быть направлена, если правильно настроить зеркала, а зеркала здесь повсюду.

Оле, до этого молчавший, подал голос:

— На юге, у Какортока, стада оленей уже ждут, десятки тысяч, и медведи те белые медведи, сотни, может быть, тысячи. Если мы направим их к побережью, когда американцы начнут высадку, они встретят не только лед и ветер, они встретят живую стену.

Мииккал добавил:

— Рыбаки готовы. Двадцать лодок с ракетами уже вышли в море, еще тридцать готовятся, если датчане подойдут, мы их встретим.

Анна обвела взглядом своих товарищей и приняла решение:

— Хорошо, мы остаемся здесь. Туве, ты будешь изучать механизмы. Оле, свяжись с шаманами, пусть готовят животных. Мииккал, держи рыбаков в готовности, а я... я буду координировать. Если у нас получится, мы покажем миру, что Гренландия не игрушка, что у нас есть сила, древнее их ракет и самолетов.

Они вышли на поверхность, когда солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в багровые тона. Ветер стих, и наступила та особенная арктическая тишина, когда кажется, что мир замер на краю вечности. Где-то там, на севере, база Туле готовилась к войне. Где-то в океане ревели турбины «Дефайента», а здесь, в городе, пережившем тысячелетия, четверо людей готовились дать бой, и они знали, что если проиграют, этот город снова погрузится во тьму, но уже навсегда.

Ключ Арктики

В трехстах километрах к северу от полярного круга, там, где ветер способен сбить с ног за секунду, а температура даже в марте редко поднимается выше минус тридцати, лежит космическая база Питуффик. До 2023 года мир знал ее как авиабазу Туле — самый северный форпост американской военной мощи, место, откуда до Северного полюса всего полторы тысячи километров. Теперь это база Космических сил США, переименованная в честь эскимосского поселка, который когда-то стоял на этом месте, пока его жителей не переселили на север, чтобы освободить землю для защиты от советских бомбардировщиков.

Три тысячи метров взлетно-посадочной полосы, вырубленной в вечной мерзлоте, сейчас были занесены снегом, который сгребали круглосуточно специальные машины, чтобы сохранить возможность принимать тяжелые транспортники и истребители. Ветер здесь не стихал никогда. Он дул со скоростью тридцать-сорок метров в секунду, поднимая снежную крупу и швыряя ее в лица техников, работавших на улице. Даже в ангарах, где стояли самолеты, было зябко — отопление едва справлялось с арктическим холодом, проникавшим сквозь любые щели.