Алексей Кукушкин – Линкор "Трамп" и Гренландия (страница 16)
К вечеру первого дня оккупации начались первые попытки сопротивления. Группа молодых гренландцев, вооружившись охотничьими ружьями, попыталась прорваться к порту, надеясь угнать лодку и уйти в море. Они вышли из подъезда, прячась за машинами, но «Равены» заметили их сразу. Из динамиков раздалось предупреждение:
— Немедленно вернитесь в свои дома, вы нарушаете комендантский час.
В ответ грянул выстрел. Один из парней пальнул из ружья в ближайшего «Ульхеднара». Дробь отскочила от брони, не причинив вреда. Робот даже не пошатнулся. Через секунду с его спины поднялась турель с пулеметом, и короткая очередь прошила воздух над головами гренландцев. Никто не пострадал, но это было предупреждение. Парни бросились назад в подъезд, но «Ульхеднары» уже окружали здание. Раздалась еще одна очередь, на этот раз по колесам машины, за которой они прятались. Машина осела на простреленных шинах. Молодые люди поняли, что шансов нет, и подняли руки и были отправлены по своим домам.
В другом квартале группа женщин попыталась перекрыть улицу мусорными баками, надеясь заблокировать проезд роботов. «Валькирия», подошедшая к баррикаде, просто перешагнула через нее, даже не замедлив шаг. Баки разлетелись в стороны, как игрушечные. Из динамиков раздалось:
— Это бесполезно. Возвращайтесь в свои дома. Включите фильм, отдохните. Не создавайте себе проблем.
Самое серьезное столкновение произошло у здания мэрии. Там собралось около сотни человек, требующих объяснений и свободы. Они скандировали лозунги, размахивали флагами Гренландии, пытались прорвать оцепление. Роботы стояли молча, не реагируя на крики и оскорбления, но когда кто-то бросил камень в «Валькирию» и разбил один из ее сенсоров, машина ответила. Газовый гранатомет выбросил облако слезоточивого газа, и через минуту площадь опустела. Люди разбегались, кашляя и вытирая слезы. Тех, кто не успел уйти, «Ульхеднары» аккуратно, но настойчиво подталкивали к подъездам.
В ту же ночь трое самых активных протестующих были арестованы. «Ульхеднары» вошли в их квартиры, игнорируя крики жен и детей, вывели мужчин на улицу и доставили в порт, где их ждали транспортные контейнеры. Куда их увезли, никто не знал. Утром их имена исчезли из всех списков, как будто их никогда не существовало. Их родственники пытались протестовать, но в ответ получали лишь механическое:
«Нарушение общественного порядка. Вопрос решен. Вернитесь в свои дома».
На второй день оккупации жизнь в Нууке замерла окончательно. Люди сидели по домам, выходили только по QR-кодам за хлебом и молоком, перешептывались в подъездах, боясь, что их услышат роботы. Дети перестали ходить в школы, взрослые потеряли работу, старики не могли получить лекарства без электронного разрешения. Но у всех были планшеты. Фильмы, сериалы, игры, развлекательный контент обновлялся каждый день, словно датчане заботились о досуге своих «подопечных». Кто-то смотрел новинки кино, кто-то зависал в онлайн-играх, кто-то просто тупо пялился в экран, забывая о реальности. Город, еще вчера живой и шумный, превратился в тюрьму под открытым небом, тюрьму с бесплатным развлечением, чтобы заключенные не скучали.
Анна, лидер сопротивления, смотрела на все это из своего убежища в гиперборейском городе. Ей передавали сообщения через редких связных, рискующих жизнью, чтобы пробраться сквозь патрули. Она знала, что время уходит. Что каждый день оккупации убивает волю ее народа. Что развлекательный контент на планшетах, это наркотик, усыпляющий бдительность, превращающий свободных людей в послушных зрителей, и что настал час действовать. Древнее оружие должно проснуться. Иначе Гренландия навсегда останется тюрьмой с удобными креслами и бесконечным кино.
Гнев Гипербореи
В подземном зале гиперборейского города, затерянного в ста километрах от Маниитсока, четверо лидеров сопротивления стояли перед огромным зеркалом, занимавшим всю стену. Туве, проведшая последние дни за изучением древних механизмов, наконец нашла то, что искала, а именно центральный кристалл управления энергосетью, окруженный десятками меньших кристаллов, каждый из которых светился мягким голубым светом. Ее руки, дрожащие от напряжения, касались поверхности, настраивая резонанс, направляя поток.
— Я чувствую это, — прошептала она. — Энергия здесь, под нами, она ждала тысячелетия, она готова.
Анна положила руку ей на плечо:
— Тогда действуй. Покажи им, что значит гневать землю предков.
Туве закрыла глаза и нажала на кристалл. В тот же миг весь зал наполнился гулом, низким, вибрирующим, проникающим в кости. Стены задрожали, с потолка посыпалась каменная крошка. Кристаллы вспыхнули ослепительным светом, и мощь, накопленная за тысячелетия, хлынула наружу.
На поверхности, в ста метрах над подземным залом, произошло нечто невероятное. Огромный грибовидный передатчик, возвышавшийся над ледником, вдруг ожил. Тысячи лет он стоял здесь, покрытый льдом и снегом, никем не замеченный, похожий на причудливую скалу. Теперь его поверхность засветилась голубым, и тонны льда, сковавшие его веками, начали таять, стекая вниз ручьями, мгновенно замерзавшими на морозе. Пар поднимался к небу, смешиваясь с полярным сиянием, создавая фантасмагорическое зрелище.
Из вершины гриба вырвался луч. Не просто луч, а сгусток чистой энергии, закрученный в спираль, вращающийся с бешеной скоростью. Он ударил в небо, пробивая облака, и на мгновение вся Арктика осветилась, как днем, а потом энергия нашла свою дорогу, по льду, по скалам, отражаясь от ледников и переотражаясь в облаках, она понеслась к цели, к базе Туле, за полторы тысячи километров.
Природа в тот день словно сошла с ума. Полярное сияние, обычно зеленое и спокойное, вдруг вспыхнуло багровыми и фиолетовыми сполохами, танцуя в такт энергии, бегущей по льду. Ветер стих, и наступила та особенная арктическая тишина, когда кажется, что мир замер на краю вечности, и в этой тишине молния, рожденная древними, скакала по ледяной пустыне, оставляя за собой светящийся след.
Она ударяла в скалы, высекая искры, и отскакивала, меняя направление. Она скользила по ледникам, заставляя их светиться изнутри голубым светом. Она отражалась от облаков, перепрыгивая с одного на другое, как гигантская искра, и каждый такой прыжок озарял небо новой вспышкой, видимой за сотни километров. Где-то внизу, во льдах, просыпались древние силы, и лед трещал, разрываемый энергией, запертой в нем тысячелетия.
Северное сияние, будто почувствовав родственную стихию, спустилось ниже, смешиваясь с бегущей энергией, создавая фантастический танец света и тьмы. Казалось, сама атмосфера участвует в этом древнем ритуале, помогая молнии найти путь к цели. Облака, подсвеченные изнутри, клубились, открывая коридоры, по которым энергия скользила дальше, не теряя силы.
На базе царила обычная рабочая атмосфера. Техники возились с самолетами, операторы следили за экранами радаров, пилоты отдыхали после тренировочных вылетов. Внезапно дежурный офицер заметил странные помехи на экранах, как волны, бегущие по льду, словно там, в толще ледника, происходило нечто необъяснимое.
— Что это? — спросил он у соседа, но тот лишь пожал плечами.
Через секунду небо над базой озарилось. Молния, преодолевшая полторы тысячи километров, прыгая по льду и облакам, ударила в главную антенну радара. Это было красиво и страшно одновременно. Сине-белый разряд охватил всю конструкцию, стекая по ней к земле, и антенна, стальная и прочная, начала плавиться, как свеча. Через секунду все потемнело.
Не было взрыва, не было огня. Просто все электричество на базе исчезло одновременно. Погасли лампы, замолкли вентиляторы, экраны радаров погасли, оставив после себя лишь серую пустоту. Сначала никто не понял, что случилось. Люди замерли в темноте, прислушиваясь к непривычной тишине, нарушаемой лишь воем ветра за стенами.
Но это было только начало. Через минуту раздались крики снаружи. Те, кто успел выбежать на улицу, увидели невероятное, по проводам, ведущим к радарам, бежали голубые искры, словно сам воздух стал проводником. Антенны системы раннего предупреждения, гордость базы, вдруг начали плавиться, металл стекал вниз раскаленными каплями, застывая на снегу черными пятнами. Огромный радар, способный видеть ракеты за тысячи километров, превращался в груду искореженного металла на глазах у десятков людей.
В ангарах, где стояли истребители F-22 и F-35, творилось нечто ужасное. Электроника самолетов, напичканная микросхемами, не выдержала энергетического удара. Приборные панели взрывались, выплевывая дым и искры. Проводка плавилась, изоляция горела, и через минуту ангары наполнились вонью горелого пластика и металла. Пилоты, пытавшиеся запустить двигатели, обнаружили, что машины мертвы. Никакой реакции, ни на ключ зажигания, ни на внешнее питание. Тысячи тонн высокотехнологичной стали превратились в бесполезные груды металла.
В казармах люди хватались за головы, чувствуя странное покалывание в висках. Мобильные телефоны, лежавшие на тумбочках, вдруг нагревались и взрывались, разбрасывая осколки пластика и стекла. Те, кто держал телефоны в руках, получали легкие ожоги и с криками отбрасывали их прочь. Ноутбуки, планшеты, рации, все, что имело внутри себя микросхемы, выходило из строя. Даже простые электронные часы останавливались, их циферблаты гасли навсегда.