Алексей Кукушкин – Линкор "Трамп" и Гренландия (страница 6)
— У датчан есть сюрпризы. Они не сидели сложа руки все эти годы. Двести кораблей с модульными ракетными установками, тридцать тысяч боевых роботов, искусственный интеллект, управляющий обороной. Они готовы встретить нас во всеоружии. Твоя задача не ввязываться в прямое столкновение, если это не критично. Ты должен прорваться к этим четырем лидерам раньше, чем датчане поймут, что происходит.
На экране высветились досье с фотографиями и именами:
— Анна находитья в городе Нуук, и она координатор сопротивления. Оле в городке Какорток, он отвечает за охрану руин. Мииккал в поселке Сисимиут, поднимает рыбаков. Туве, в забытом Богом, поселке Маниитсок, ищет доступ к гиперборейским системам. Найди их и золируй, а потом доставь на борт «Дефайента» живыми. Остальное предоставь нам.
Шоу запоминал лица, стараясь не думать о том, что за каждым из них стоят семьи, традиции, вера в правое дело.
— Есть, господин президент. Разрешите выполнять?
— Подожди, Эйден, — Трамп помолчал, и в голосе его вдруг прорезалась усталость. — Я знаю, что это грязная работа, я знаю, что ты не для этого шел на флот, но поверь мне, как твоему президенту, который тебя никогда не обманывал и не собирается делать это впредь, если эти технологии вырвутся наружу, последствия будут хуже любой войны. Мы не враги своему народу. Мы просто пытаемся сохранить порядок, в котором наши дети смогут жить, работать, мечтать. Даже если для этого нужно пожертвовать чьей-то свободой.
Шоу кивнул, хотя внутри что-то протестовало:
— Я понимаю, господин президент.
— Тогда с Богом. «Дефайент» выходит сегодня в 10:00. Удачи тебе, капитан. И береги себя.
Связь прервалась. Шоу еще минуту смотрел на погасший экран, потом вызвал старпома Мендеса.
— Карл, собирай старших офицеров в кают-компании, у нас новое вводное.
Мендес, вошедший через минуту, застал капитана стоящим у карты Гренландии, испещренной пометками.
— Что случилось, Эйден?
— Случилось то, Карл, что мы теперь не просто военные. Мы теперь еще и... тайные агенты. Придется учиться новой работе.
Он повернулся к старпому, и в глазах его читалась та самая усталость, что только что звучала в голосе президента:
— Готовь группу захвата. Самых лучших. Тех, кто умеет не только стрелять, но и думать. Мы идем на охоту за призраками, и если мы провалимся, мир изменится навсегда, но я не уверен, что в лучшую сторону.
За бортом «Дефайента» разгорался рассвет. Где-то в Арктике таяли льды, обнажая древние тайны. Где-то в Дании поднимали по тревоге армию роботов, а здесь, на стальном гиганте, застывшем у пирса, люди готовились к миссии, которая могла войти в историю или остаться в ней черным пятном. Выбора не было. Приказ получен. «Дефайент» выходил в море.
Четыре дороги к свободе
Анна стояла на импровизированной трибуне, сооруженной из рыбацких ящиков и досок, и смотрела на море лиц, заполнивших площадь. Три тысячи человек, это почти все население Нуука, способное держаться на ногах. Старики в тюленьих парках, женщины с детьми за спиной, молодые охотники с ружьями, рыбаки в промасленных куртках. Они пришли не на праздник. Они пришли на суд. Суд над теми, кто веками решал их судьбу без них.
— Семь лет назад, — голос Анны, усиленный динамиками, разнесся над площадью, — датское правительство ввело программу «стабильного развития Арктики». Звучит красиво, правда? А знаете, что это значит на самом деле?
Она подняла над головой бумагу, испещренную печатями:
— Это отчет о реализации программы за 2032 год. Здесь черным по белому написано: «контроль рождаемости среди коренного населения». Им не нужны мы! Им нужна наша земля, наши ресурсы, наши древние тайны, а до нас им дела нет, они хотят, чтобы мы просто исчезли. Вымирали медленно, незаметно, естественно.
В толпе пронесся ропот. Кто-то выкрикнул ругательство на гренландском, кто-то заплакал, кто-то сжал кулаки.
— Смотрите на нас! — Анна обвела рукой площадь. — Нас восемнадцать тысяч в столице. Во всей Гренландии пятьдесят семь тысяч. А датчан, у себя на полуострове и островах шесть миллионов! Шесть миллионов, которые считают, что имеют право решать нашу судьбу! Но мы не исчезнем! Мы будем бороться!
Она перевела дыхание и заговорила тише, но каждое слово ее звучало как удар колокола:
— У нас есть оружие, не то, что у них, у нас есть знание. Наши предки жили здесь, когда Гренландия была зеленой. Они строили города, которые сейчас называют гиперборейскими. Они оставили нам ключи, и пришло время эти ключи использовать.
Толпа взорвалась криками одобрения. Люди скандировали: «Независимость!», «Гренландия для гренландцев!», «Долой датчан!». Анна смотрела на них, и в глазах ее стояли слезы. Она знала, что их ждет, но выбора не было, только так.
В портовой конторе Сисимиута пахло так, как пахнет на краю земли перед большими переменами: рыбой, соляркой, многолетним потом и отчаянной мужской надеждой. Оле Нильсен сидел во главе длинного стола, сколоченного из старых корабельных досок, и смотрел на тех, кто пришел сюда в этот серый полярный вечер. За окнами завывал ветер, несущий поземку с ледника, но здесь, в прокуренном нутре конторы, собрались настоящие хозяева этих вод, а именно, капитаны рыболовецкого флота Сисимиута.
Их было двадцать три человека. Самому молодому, Сёрену, едва исполнилось тридцать, но его лицо уже обветрило до состояния старой кожи. Самому старому, Бьорну, было под семьдесят, и его руки, покрытые татуировками времен службы в старом флоте, все еще помнили, как держать штурвал в девятибалльный шторм. Они сидели в куртках из грубой шерсти, пропахших солью и потом, сдвинув на затылки вязаные шапки. Кто-то курил самокрутки, кто-то пил обжигающе горячий кофе из жестяных кружек, и никто не говорил ни слова.
— Братья, — начал Оле, и его голос прозвучал негромко, но перекрыл вой ветра за стенами. — Вы слышали новости, что американский линкор типа «Трамп» уже в море. Датчане тоже стягивают флот. Скоро здесь будет жарко, и мы находимся между молотом и наковальней.
Капитаны молчали. Они видели спутниковые снимки в новостях, читали сводки, ловили обрывки разговоров по защищенным каналам. Их город, их дома, их семьи оказались на пути столкновения двух сил, которым не было дела до рыбаков и их сетей.
Оле поднялся, скрипнув старым стулом. Он был крупным мужчиной, с сединой в бороде и глазами цвета балтийской глубины. Он подошел к окну, посмотрел на пустую набережную, где пока не было ни роботов, ни солдат, только чайки дрались за объедки у рыбацких причалов, и повернулся к капитанам.
— Датчане думают, что только у них есть оружие, что мы, рыбаки, будем сидеть тихо и ждать, пока они решат нашу судьбу. Американцы думают, что мы сдадимся, как только они покажут флаг, но они ошибаются.
Он достал из кармана ключ, старый, ржавый ключ от лодочного ангара, который его семья держала на побережье уже три поколения.
— Идёмте, все сразу, город спит, патрулей пока нет, датчане еще не высадились. Нужно успеть, пока здесь тихо.
Они поднялись все вместе, натягивая капюшоны, застегивая молнии на промасленных куртках. Двадцать три капитана, двадцать три хозяина судов, двадцать три пары рук, привыкших к тяжелой работе. Они вышли из конторы гурьбой, и их резиновые сапоги дружно заскрипели по снегу, смешанному с каменной крошкой.
Ангар Оле стоял в небольшой бухте в получасе ходьбы от города. Они шли вдоль берега, по тропе, которую знали с детства, мимо перевернутых лодок и штабелей пустых бочек. В темноте полярной ночи их фигуры сливались с камнями и сугробами. Никто не вышел им навстречу, никто не окликнул. Город спал, не подозревая, что его защитники уже в пути.
Ангар возник из темноты внезапно, как массивное сооружение из гофрированного металла, наполовину вросшее в скалу, защищенное от штормов естественным каменным козырьком. Оле отпер замок, и тяжелые ворота со скрипом поползли в сторону. Внутри пахло соляркой, мокрыми сетями и еще чем-то: металлом и смазкой, запахом новой техники, который рыбаки обычно не встречали в своей работе.
Капитаны ввалились внутрь, отряхивая снег с курток. В полумраке ангара, помимо двух старых лодок с подвесными моторами, накрытых брезентом, стояли аккуратные деревянные ящики армейского образца. Много ящиков. Одиннадцать штук. Оле подошел к ближайшему, откинул крышку. Капитаны столпились вокруг, и в тусклом свете единственной лампочки блеснул холодный металл.
В ящике, уложенная в специальные демпфирующие пеноматериалы, лежала ракета. Четыре метра длиной, почти полтонны веса, она напоминала спящего серебристого кита. Naval Strike Missile. Норвежская разработка. Двести пятьдесят километров дальности, скорость под Мах, головка самонаведения, способная отличить эсминец от танкера в шторм и туман. Стоимость такой игрушки составляет два миллиона долларов. Одиннадцать штук, это двадцать два миллиона, спрятанных в старом лодочном ангаре среди рыбацких сетей и ржавых бочек.
— Господи Иисусе, — выдохнул Андерс, высокий худой капитан с вечно обветренными губами. Он протянул руку, но не коснулся, только провел пальцами в воздухе над холодным металлом. — Оле, откуда?..
— Не спрашивай, — коротко ответил Оле. — Скажем так, есть люди в Норвегии, которые считают, что маленькие страны должны уметь защищать себя, без спроса больших братьев.