Алексей Кукушкин – Линкор "Трамп" и Гренландия (страница 4)
За окнами Нуука занимался полярный рассвет, долгий, медленный, холодный. Такой же холодный, как решение, которое они только что приняли, и такой же неизбежный.
Гость у хозяина Овального кабинета
Вашингтон, Белый дом. Овальный кабинет. Утро.
Дональд Трамп сидел в своем любимом кресле, откинувшись на спинку и положив ноги на край резного дубового стола. Перед ним на огромном плазменном экране застыл последний кадр трансляции из Копенгагена, на которой профессор Андерсен, с его пронзительным взглядом и седыми космами, только что покинувший трибуну под гром аплодисментов. Трамп нажал на паузу и уставился на изображение замерзших колонн, проступающих сквозь лед. Рядом с ним, на приставном столике, лежала стопка распечаток: разведсводки, аналитические записки, предварительные отчеты экспертов. Он уже просмотрел их все, но в голове продолжала крутиться одна и та же мысль:
«Я же говорил им тогда, в двадцать шестом».
За спиной президента, на стенах Овального кабинета, висели портреты его предшественников, но Трамп редко на них смотрел. Он смотрел в будущее. В 2033 год, который стал для него годом триумфа и одновременно годом величайшего вызова в его жизни. Восемьдесят шесть лет, а он все еще здесь. Все еще у власти. Все еще готов сражаться.
В дверь постучали, но это был не обычный стук: два коротких, пауза, один длинный. Условный сигнал, который означал, что пришел тот, кого не должны видеть. Трамп нахмурился, но жестом приказал охране впустить гостя.
В кабинет вошел человек в строгом черном пальто и шляпе, которую он не снял даже в помещении. Лицо его скрывала тень, но осанка и манера держаться выдавали породу, которая не менялась веками. Он сел в кресло напротив президента, не дожидаясь приглашения, и заговорил тихо, но с той властностью, которая не нуждается в повышении голоса:
— Господин президент, у нас проблема, и проблема эта серьезнее, чем любой военный конфликт.
Трамп узнал его. Не лицо, его он никогда не видел, а голос. Тот самый голос, который звучал в самые критические моменты его президентства, давая советы, которые всегда оказывались единственно верными.
— Я слушаю.
Гость достал из кармана тонкую сигару, но не зажег ее, просто вертел в пальцах.
— То, что сегодня рассказал этот... профессор, — он произнес слово «профессор» с таким презрением, будто речь шла о провинившемся лакее, — должно быть забыто, стерто, объявлено бредом сумасшедшего.
Трамп подался вперед:
— Вы знали? Вы знали об этом?
Гость усмехнулся, но усмешка вышла холодной, как лед Гренландии:
— Знали? Мой дорогой президент, мои предки знали об этом сто пятьдесят лет. С тех самых пор, как первые экспедиции наткнулись на эти... аномалии, и все эти полтора века мы делали всё, чтобы эти знания оставались под спудом.
Он встал и подошел к карте, висевшей на стене:
— Видите эту Гренландию? Белое пятно? Под этим льдом лежит то, что может уничтожить мировой порядок, который строился веками. Технологии гиперборейцев, это не просто древние артефакты, это ключ к бесплатной энергии. К источникам света и тепла, которые не требуют сжигания угля, нефти, газа, которые не нужно покупать.
Трамп молчал, переваривая услышанное.
— Мои предки, — продолжал гость, — финансировали экспедиции в конце XIX века. Они нашли достаточно, чтобы понять, что если эти технологии станут достоянием человечества, рухнет всё. Энергетические компании потеряют триллионы. Государства лишатся доходов от налогов. Частная собственность, как вы ее знаете, перестанет иметь смысл. Зачем платить за свет, если его можно получать из воздуха? Зачем платить за тепло, если дома греют сами себя? Зачем нужны корпорации, банки, биржи, если у каждого будет всё?
Он резко повернулся к Трампу:
— Вы понимаете, что это значит? Это не просто смена власти, это конец мира, каким мы его знаем. Возникнут в обществе хаос и анархия. Произойдет возврат к первобытному коммунизму, где нет ни богатых, ни бедных, ни собственников, ни работников, где каждый может взять столько, сколько хочет. Вы хотите такого будущего?
Трамп покачал головой:
— Нет, но что я могу сделать? Выступление Андерсена уже увидел весь мир. Тысячи людей знают о гиперборейских технологиях. Соцсети взорвались.
Гость снова усмехнулся:
— Соцсети контролируются. Мы уже работаем над этим. Через сутки все видео с выступлением будут помечены как фейк, созданный нейросетями. Комментарии ученых, подтверждающих открытия, будут удаляться. Альтернативные мнения всячески продвигаться. Вы же знаете, как работает информационное пространство. Правда, это то, что мы решаем считать правдой.
Он подошел ближе и понизил голос:
— Но этого недостаточно. Нужно, чтобы физический доступ к этим технологиям был закрыт. Навсегда. Гренландия должна быть под контролем того, кто понимает правила игры. Дания не справится, так как, у них нет ресурсов. Европа начнет делить, ссориться, упустит время. Китай вмешается и тогда мы потеряем всё.
Трамп кивнул:
— Я уже отдал приказ «Дефайенту», он выходит завтра на рассвете.
— Мало, — отрезал гость. — «Дефайент» это, конечно, сила, но ему нужно прикрытие, но самое главное, что ему нужна легенда. Вы должны объявить, что операция направлена на защиту датского суверенитета от внешних угроз. Что США действуют в рамках международного права. Что никаких древних технологий не существует, а все разговоры об этом провокация врагов.
Он сделал паузу и добавил:
— И еще, профессор Андерсен должен исчезнуть, не убит, так как это создаст мученика. Просто... исчезнуть. Уехать в длительную научную командировку в закрытую лабораторию, откуда нет связи с внешним миром, а через год, когда всё утихнет, выступить с опровержением. Сказать, что ошибся, что образцы оказались подделкой, что не выдержал давления славы.
Трамп задумался. Перед ним стоял выбор, либо позволить событиям идти своим чередом и рискнуть всем, либо принять правила игры, которые предлагал этот человек, и сохранить порядок. Порядок, в котором он, Трамп, был на вершине.
— А если я откажусь?
Гость посмотрел на него с ледяным спокойствием:
— Вы не откажетесь. Потому что в этом мире, господин президент, есть вещи поважнее личных амбиций. Есть система. Она существует дольше, чем США. Дольше, чем любая империя, и она не позволит себя разрушить какому-то болтливому профессору из Копенгагена.
Он встал и направился к двери. У порога обернулся:
— Ваш «Дефайент», это лучший корабль в мире. Пусть он сделает то, для чего создан. Защитит порядок, а мы... мы сделаем так, чтобы все остальное исчезло, как утренний туман.
Дверь закрылась. Трамп остался один. На экране все еще висел кадр с замерзшими колоннами и профессором Андерсеном. Президент посмотрел на него, потом на карту Гренландии, потом на подписанный указ о начале операции.
— Прости, профессор, — пробормотал он. — Ты, может быть, и прав, но правда не всегда побеждает, побеждает сила и установленный порядок.
Он нажал кнопку интеркома:
— Соедините меня с капитаном Шоу. У меня для него изменение вводной. Пусть готовится не только к войне, но и к... информационной операции, и передайте в Тулу, что мы идем, что бы ни случилось.
За окнами Овального кабинета над Вашингтоном занимался рассвет. Где-то в далекой Арктике таяли льды, обнажая тайны тысячелетий, а на военно-морской базе в Норфолке капитан Шоу уже отдавал приказ поднимать пары. Линкор «Дефайент» готовился к новому походу. Но теперь капитан знал, что это будет не просто война за технологии, это будет война за право человечества знать правду, или за право сильных эту правду скрывать.
Дания переворачивает доску
В зале, где стены помнили еще королей из династии Ольденбургов, а люстры отражали свет в полированных столах красного дерева, собрались те, кто должен был решить судьбу Дании. Во главе стола восседал король Фредерик X, - пятидесятипятилетний монарх, чье лицо выражало ту особую северную сдержанность, за которой скрывалась стальная воля.
Справа от него расположилась премьер-министр Метте Фредериксен, - женщина, пережившая не один политический шторм и умевшая смотреть в глаза любому кризису.
Слева находился министр обороны Троэльс Поульсен, - бывший спецназовец с нашивками за Афганистан.
Напротив них восседали командующие видами вооруженных сил: адмирал флота, генерал авиации и генерал сухопутных войск.
Король поднялся первым, его голос, спокойный и глубокий, разнесся под высокими сводами:
— Господа, вы видели выступление профессора Андерсена. Вы видели реакцию мира. Американцы уже отдали приказ «Дефайенту» выдвигаться в Арктику. Европейцы собирают экстренный саммит. Инуиты в Нууке готовят восстание. А мы, маленькая Дания, оказались в самом эпицентре бури.
Адмирал флота, седой викинг с лицом, изрезанным полярными ветрами, усмехнулся:
— Маленькая Дания? Ваше величество, позвольте напомнить, что последние семь лет мы готовились именно к этому дню.
Он развернул перед собравшимися планшет с трехмерными моделями кораблей, и на стенах зала зажглись голографические проекции, от которых у присутствующих перехватило дыхание:
— 2026 год стал для нас годом прозрения. Тогда американцы впервые захотели купить Гренландию. Мы отшутились, мы отмахнулись, мы сказали «нет». И всё, но мы поняли главное, что если Америка захочет взять наше, у нас нет сил ее остановить, у нас не было флота, не было армии, не было денег, у нас были только страх и решимость.