Алексей Кукушкин – Линкор "Трамп" и Гренландия (страница 3)
Рельсотронов тоже стало два. Второй «Мьёльнир» установили в кормовой части, что позволяло вести огонь одновременно в двух направлениях и наносить сдвоенные удары по одной цели. Скорострельность увеличилась вдвое, благодаря новой автоматике заряжания, а боезапас вольфрамовых снарядов вырос до пятисот единиц на один ствол. Теперь «Дефайент» мог стрелять не переставая час, разнося в пыль всё, что попадало в зону поражения.
Ракетное вооружение усилили кардинально. Вместо ста двадцати восьми ячеек Mk 41 на корабле теперь стояло двести шестнадцать. Дополнительные шахты разместили в носовой части и в районе миделя, используя пространство, освободившееся после модернизации энергетической установки. Боезапас включал новейшие гиперзвуковые блоки CPS, способные поражать цели на дальности до двух тысяч километров, и зенитные ракеты SM-6 Block II с увеличенной дальностью и улучшенной помехозащищенностью.
Зенитные ракеты ближнего боя RAM заменили на новейшую модификацию Block III с активной головкой самонаведения и дальностью до пятнадцати километров. Количество пусковых установок, используя полученный опыт, увеличили с четырех до шести, что давало возможность отражать массированные атаки с любого направления. Дополнительно по бортам установили четыре 57-мм автоматические пушки Bofors, способные вести огонь по катерам и дронам на дистанции до десяти километров.
Системы ПРО усилили новейшими радарами SPY-6(V)4, той же конструкции, что и раньше, но с увеличенной чувствительностью и помехозащищенностью. Антенны, уничтоженные в бою, заменили на новые, с дополнительным резервированием. Теперь даже при прямом попадании ракеты в одну из граней, остальные продолжали работу, не теряя боеспособности.
В ноябре 2031 года «Дефайент» впервые вышел на ходовые испытания. Шоу стоял на мостике, вцепившись в поручень, и чувствовал, как под ногами вибрирует корабль, набирая ход. Все системы работали идеально. Лазеры резали мишени, рельсотроны отправляли снаряды за горизонт, радары видели на тысячу миль вокруг. Корабль вернулся к жизни, он стал гораздо сильнее, чем был ранее, в прошлой жизни.
А теперь, в марте 2033-го, он снова стоял у пирса в Норфолке, готовый к новому походу. Шоу повернулся к старпому Мендесу, который уже поднялся на мостик с докладом:
— Карл, экипаж в сборе? Все проверки закончены?
— Да, капитан. Люди на местах, системы в норме, боезапас полный. «Афина» докладывает о готовности. Мы можем выходить хоть сейчас.
Шоу кивнул и посмотрел на горизонт. Там, за тысячи миль, в ледяной пустыне Гренландии, ждала тайна, способная перевернуть мир. Древние технологии гиперборейцев, работающие на атмосферном электричестве. Здания, пережившие не одно столетие. Зеркала, передающие изображение сквозь пространство, и где-то там, среди льдов, уже сходились интересы великих держав.
— Передайте на берег, что «Дефайент» готов к выходу. Операция «Ледяной щит» начинается. Полный вперед, курс на Гренландию.
Корабль вздрогнул, оживая. Турбины загудели, винты начали вращаться, и «Дефайент» медленно отвалил от пирса, оставляя за кормой родные берега. Впереди была Арктика. Впереди была тайна. Впереди была новая глава в истории, которую предстояло написать ему, его экипажу и его стальному зверю.
Хранители льда
Нуук, столица Гренландии. Март 2033 года. Полночь.
В небольшом деревянном доме на окраине Нуука, где пахло вяленой рыбой и тюленьим жиром, собрались четверо. За окнами выл полярный ветер, бросая в стекла колючую крупу, но внутри было тепло, не от батарей, которых здесь никогда не было, а от древней печки, сложенной из камня еще их дедами. Четверо мужчин и женщин, чьи лица хранили следы суровой арктической жизни, сидели вокруг грубо сколоченного стола, на котором лежала карта Гренландии, испещренная пометками, и спутниковый телефон, выключенный, чтобы никто не мог их запеленговать.
Их звали: Анна, Оле, Мииккал и Туве. Они не были политиками, не были генералами, не были богатыми людьми. Они были охотниками, рыбаками, шаманами, теми, кого в Нууке называли «хранителями традиций», и они знали то, чего не знал никто за пределами этого острова.
Анна, самая старшая, с лицом, изрезанным морщинами, как ледник трещинами, заговорила первой. Ее голос звучал глухо, но в нем чувствовалась та властность, которая заставляет слушать:
— Профессор уехал, но он рассказал всему миру то, что мы хранили двести лет. Теперь они придут. Американцы, европейцы, может быть, даже китайцы, они придут за нашим наследием.
Оле, здоровяк с руками, способными свернуть шею тюленю, ударил кулаком по столу так, что подпрыгнули кружки с чаем:
— И все из-за этого болтливого датчанина! Мы пустили его в святилище! Мы думали, он поймет, что это тайна! А он... он разболтал всему миру!
Мииккал, молодой, но с глазами, в которых читалась мудрость веков, покачал головой:
— Он не виноват. Он ученый. Он думал, что открытие принадлежит всему человечеству. Он не знал, что некоторые тайны должны оставаться тайнами. Мы сами виноваты, так как слишком долго молчали, слишком долго надеялись, что лед сохранит наши секреты.
Туве, единственная из них, кто получил университетское образование и жил в Копенгагене десять лет, прежде чем вернуться на родину, говорила тихо, но каждое ее слово отдавалось эхом в головах остальных:
— Они придут через месяц. Может быть, раньше. Спутники уже снимают наши берега. Военные корабли берут курс на Арктику. Мы должны решить, что мы будем делать?
Анна встала и подошла к окну. Там, в темноте за стеклом, угадывались огни Нуука — маленького города, затерянного на краю земли. Города, который стоял здесь тысячу лет. Города, который помнил викингов и эскимосов, китобоев и миссионеров, колонизаторов и освободителей.
— Наши предки пришли сюда задолго до того, как первые европейцы узнали об этом острове. Они жили здесь, когда Гренландия была зеленой. Они охотились в лесах, которые давно стали льдом. Они нашли города, которые мы теперь называем гиперборейскими.
Она обернулась к остальным:
— Мы не просто хранители традиций. Мы потомки тех, кто нашел эти города. В наших жилах течет кровь гиперборейцев, и мы знаем то, чего не знает профессор Андерсен. Мы знаем, как работают эти механизмы. Мы знаем, как их включить. Мы знаем, как их использовать.
Оле нахмурился:
— Использовать? Ты предлагаешь... воевать?
Анна усмехнулась усмешкой женщины, пережившей не одну зиму и не одно лишение:
— Я предлагаю защищать то, что принадлежит нам, не Дании, не Америке, не Европе, нам, инуитам, потомкам гиперборейцев. Если они придут сюда с пушками и ракетами, мы встретим их с тем, что оставили нам предки.
Мииккал, самый молодой, но самый пытливый, подался вперед:
— Ты говоришь о... оружии? У гиперборейцев было оружие?
Анна кивнула:
— У них было всё. Энергия, которую они черпали из воздуха, могла не только греть дома и освещать улицы. Она могла плавить металл, испарять воду, разрушать скалы. Мы не знаем всех секретов, но мы знаем достаточно. Достаточно, чтобы защитить себя.
Туве, прагматичная и расчетливая, добавила:
— Но нам нужно время. Время, чтобы активировать защитные механизмы. Время, чтобы подготовиться. Если американцы и европейцы войдут в наши воды через неделю, мы не успеем. Нам нужно задержать их. Дипломатией, переговорами, угрозами, чем угодно.
Оле хмыкнул:
— Какие у нас угрозы? Несколько старых ружей, пара лодок, да шаманские бубны?
— Не только, — возразил Мииккал. — У нас есть знание, и у нас есть четыре города. Нуук наша столица, политический центр. Город Какорток на юге, где лед тает быстрее всего и где уже обнажились древние руины. Городок Сисимиут на западе, наш главный рыболовный порт. Поселение Маниитсок, где по легендам находится вход в подземный мир гиперборейцев.
Анна обвела взглядом каждого:
— Мы разделимся, но я останусь в Нууке, буду говорить с правительством, с датчанами, с журналистами. Оле, ты поедешь в Какорток, так как там нужно организовать охрану раскопок. Мииккал, ты в Сисимиут и поднимай рыбаков, они будут нашим флотом. Туве, ты едешь в Маниитсок и ищи вход, пытайся активировать системы. Если у нас будет хотя бы один работающий гиперборейский механизм, мы сможем диктовать условия.
Туве покачала головой:
— А если не получится? Если они войдут раньше, чем мы успеем?
Анна посмотрела на нее долгим, тяжелым взглядом:
— Тогда мы умрем свободными, а не рабами, как умирали наши предки тысячу лет, это не худшая смерть.
За окнами ветер стих, и наступила та особенная арктическая тишина, когда кажется, что мир замер на краю вечности. Где-то в темноте, за горами, таяли льды, обнажая древние стены. Где-то в океане уже ревели турбины американских кораблей, спешащих на север, а здесь, в маленьком доме на окраине Нуука, четверо людей решали судьбу своего народа.
— Мы не упустим свой шанс, — сказала Анна, и голос ее звучал как скрип ледника. — Они придут за нашими тайнами. Но, если они и получат их, то только через наши тела, только через нашу кровь, только через нашу волю.
Они подняли кружки с травяным чаем, и в этом простом жесте было столько же торжественности, сколько в подписании любого международного договора. Четыре лидера. Четыре города. И одна цель — независимость. Одно оружие, это древние знания. Одна судьба, на всех, стоять до конца.