Алексей Кукушкин – Линкор "Трамп". Гнев Персии. (страница 10)
Но и люди здесь были особыми, не калифорнийские хипстеры и не вашингтонские карьеристы, а «пустынные крысы», инженеры и техники, которые любили суровую, честную красоту Аризоны. На обед они ели не суши, а громадные стейки из местной говядины и острые буррито с зелёным чили, запивая ледяным чаем со льдом или крепким чёрным кофе. После работы многие уезжали не в пригороды, а в ранчо, где держали лошадей. Они ценили простые законы пустыни, где выживает сильнейший, слово это закон, а качество работы это вопрос личной гордости. Консервативные законы штата, с их акцентом на личной свободе и минимальном вмешательстве государства, идеально подходили для культуры строжайшей секретности и личной ответственности.
Погода была их союзником и врагом. Зимой и ранней весной стояли идеальные, хрустальные дни с бездонным синим небом — лучшее время для наземных испытаний систем. Но с мая по сентябрь наступал ад. Температура зашкаливала за 45° C в тени, а раскалённый воздух дрожал над взлётно-посадочными полосами. Работать в цехах без мощнейших кондиционеров было невозможно, а каждый выход наружу напоминал выход в открытую печь. Зато эти условия были идеальны для испытаний теплозащиты. Образцы керамической плитки, которая должна была защищать планирующий блок CPS при спуске в атмосфере на скорости 17 Махов, обжигали в плазменных аэродинамических трубах, раскалённых до температур, способных испарить титан.
Кульминацией подготовки стал запуск. Не полный, а тестовый «холодный старт» макета ракеты из полноразмерной пусковой установки, имитирующей корабельную. Это происходило ночью, в глубокой пустынной долине, огороженной скалами. Когда мощный паровой катапультный механизм вышвырнул сорокатонную болванку из шахты с глухим, сокрушительным хлопком, извергнув облако пара и пыли, Уолт Красовски, наблюдавший в бункере, почувствовал, как сжимается сердце, это был тот самый момент истины, момент перехода от чертежа к металлу, от лаборатории к океану.
«Всё чисто, — доложил оператор, следящий за датчиками перегрузок. — Контейнер цел, направляющие не деформированы. Система отдачи гасится в расчётных параметрах».
Рядом с Уолтом стояла Синтия Рейес, молодая, но уже звезда, отвечавшая за алгоритмы наведения. Она выросла в резервации навахо и пришла в Boeing после MIT.
«Знаешь, что они там, на верфи, ещё не до конца понимают? — тихо сказала она, глядя на затухающее на мониторах облако данных. — Что мы даём им не просто ракету. Мы даём им власть над временем. Пока враг только обнаружит „Defiant“ и начнёт готовить ответ, наша „птичка“ уже будет у него над головой. С шестью тоннами боеголовки или десятком кинетических поражающих элементов, как греческий огонь для византийских дромонов. Нечто, против чего нет защиты и нет понимания».
Уолт кивнул, глядя в ночное небо Аризоны, усыпанное немыслимым количеством звёзд.
«Только наш „греческий огонь“, Синтия, должен гореть в верхних слоях атмосферы, и никогда не гаснуть».
Когда первые серийные ракетные контейнеры, закамуфлированные под части нефтяного оборудования, погрузили на тягачи для отправки в Бремертон, команда собралась на импровизированные проводы. Жарили стейки на углях, пили ледяную «Кока-колу», так как на объекте был сухой закон. Никаких пафосных речей. Просто Уолт поднял банку:
«За „непослушную дочь“. Наконец-то она выходит в большой мир. Пусть летит далеко и бьёт точно».
В свете фар уезжающих грузовиков, в рыжем мареве аризонской ночи, они чувствовали, как частичка их души, частичка жаркого неба, суровой земли и упрямого труда, отправляется к холодным, штормовым водам Тихого океана, чтобы стать не просто оружием, а воплощённой угрозой. Неотвратимой, как закон физики, и стремительной, как мысль.
Мир на грани
Воздух в ситуационном центре Белого дома был густым, как дым после залпа. На гигантской видео-стене синхронно работали два десятка экранов: карты с тревожными метками, графики финансовых рынков, падающие словно подкошенные, и прямые включения с новостных каналов со всего света. Глава Белого дома, сидя во главе стола в Овальном кабинете, не смотрел на своих генералов и советников. Его взгляд был прикован к трем главным мониторам, транслирующим: CNN, Fox News и BBC World. Он видел не новости, он видел отражение собственного бессилия.
Fox News лихорадочно обсуждал «позорное отступление» авианосной группы «Рейган» от Скарборо. Ведущий, его лицо было красно от негодования, долбил кулаком по столу: «Где наш флот, мистер президент? Где та самая „величайшая мощь в истории“, которую нам обещали? Китайские школьные учебники уже пишут главу о том, как они заставили американский авианосец развернуться! Это не сдерживание, а капитуляция!»
В студии эксперты-ястребы требовали «жесткого ответа», не уточняя, каким он должен быть. Президент мрачно пробормотал в почти пустую комнату: «Они правы. Но ответ ещё два года в доке, заваренный в стальном корпусе, и эти умники даже не представляют, что такое построить такое чудо».
На CNN тон был другим, а именно язвительно-аналитическим. Бывший адмирал в отставке, теперь геостратегический аналитик, с холодной вежливостью разбирал «провал американской военно-морской доктрины»: «Авианосец, — говорил он, словно читая лекцию, это инструмент проекции силы против слабого противника. В условиях A2/AD (анти-доступа/зонного запрета), созданных Китаем, он становится гигантской, дорогой, уязвимой мишенью. Нам нужны распределённые, живучие системы, а что мы делаем? Мы строим… линкор. Назад в будущее, в буквальном смысле, это трата триллионов в момент, когда наши социальные сети рухнули после кибератаки, а наши союзники в Европе замерзают в темноте».
Внизу экрана бежала строка:
«Белый дом хранит молчание. Конгресс требует расследования выделения средств на „проект Трамп“».
BBC World показывал репортаж из Газы, где очередной виток насилия уносил десятки жизней, но главный сюжет был из Тайбэя. На фоне небоскрёбов стояла молодая женщина, студентка, и с горькой иронией говорила в камеру: «Америка обещала быть скалой в нашем море. Сейчас эта скала… уплыла. Нам показывают по телевизору их огромный недостроенный корабль и говорят: „Вот ваша защита, просто подождите ещё пару лет“. Китайские истребители пролетают над нашим островом каждый день. Мы чувствуем себя не союзниками, а разменной монетой в чьей-то долгой игре».
Камера показывала обычных жителей Тайбэя, спешащих по своим делам. Их лица выражали не панику, а усталую, почти будничную озабоченность. Мировая политика была для них далёким громом, но дождь от этого грома мочил именно их.
Россия, Москва. Прямой эфир канала «Россия-1». Ведущий ток-шоу, его лицо сияло торжествующей серьёзностью, обращался к гостю — отставному генералу КГБ, ныне «военному эксперту»:
«Виктор Иванович, как вы расцениваете эту „тихоокеанскую заминку“ наших заклятых партнёров?»
Генерал, медленно попивая воду, отвечал с театральным спокойствием:
«Это закономерный итог. Они понадеялись на устаревшую концепцию, их авианосцы это динозавры, а мы, между тем, развиваем гиперзвуковые комплексы „Циркон“ и „Кинжал“, против которых у них нет защиты. Что касается их нового… „линкора“… — он снисходительно улыбнулся, — мы внимательно следим, большая мишень, очень большая и мегадорогая, она идеальна для учебных стрельб».
Китай, Пекин. Студия CCTV-4 (международный канал). Диктор с безупречной дикцией зачитывал заявление МИД: «Китай всегда выступает за мирное урегулирование споров и неуклонно защищает свой государственный суверенитет и территориальную целостность. Провокационные действия отдельных стран в Южно-Китайском море бесперспективны. Мощь и решимость Народно-освободительной армии Китая служат надёжной гарантией мира в регионе».
Кадры сменялись то на стройные ряды новейших эсминцев Type 055 на параде, уверенные лица адмиралов, а затем показалась панорама верфи в Цзяннани, где с невероятной скоростью рос корпус очередного авианосца. Сообщение было ясным: «мы строим будущее, пока они копаются в прошлом».
В Шанхае, в крошечной квартире на 30-м этаже, молодая пара, программисты, смотрели эту трансляцию на ноутбуке, параллельно заказывая ужин через приложение. «Смотри, какой красивый корабль, — сказала девушка, указывая на китайский авианосец. — Нам на корпоративе в пятницу надо презентацию делать, ты слайды готовил?»
Её парень, не отрываясь от своего экрана с кодом, пробормотал: «Готовил, а корабль да, мощный. Надеюсь, из-за всей этой возни с американцами курс юаня не просядет, а то ипотека у нас в долларах».
Германия, Берлин. Вечерние новости на ARD. Ведущая с озабоченным выражением лица представляла сюжет: «Эскалация в Тайваньском проливе и продолжающийся кризис в Восточной Европе вновь поднимают вопрос: насколько Европа может зависеть от безопасности, гарантируемой из-за океана? На фоне кибератак на нашу энергосистему и заявлений Вашингтона о приоритете Тихого океана, в Берлине звучат призывы к „стратегической автономии“».
В кадре появлялся немецкий евродепутат от партии «Зелёные»: «Проект американских линкоров, это фантазм. Дорогой, опасный и провокационный. Нам нужны инвестиции не в плавучие крепости, а в европейскую ПРО, киберзащиту и возобновляемую энергетику, чтобы нас нельзя было шантажировать ни газом, ни отключением электричества!»