Алексей Кожевников – Парень с большим именем (страница 69)

Наступило спокойствие. Ванька не показывался на главной улице и у завода, бродил он по переулкам.

Школьники смело и поодиночке ходили в школу, не боясь, что Ванька порвет книжки. Степа каждый день встречал Настю и чувствовал себя победителем.

— За что вы били его? — спросила как-то Настя.

— За тебя.

— Он меня не трогал, я никому не жаловалась.

— А я все видел, как он бегал за тобой и пугал. Знаю, все знаю, не скрывай уж. Отчего красная прибегала, дух ведь не могла перевести, а по ночам плакала. За все за это колотили.

— Я боялась, что он подойдет и ударит, — призналась Настя.

— Теперь не ударит. А ударит — не то с ним сделаем.

— А ты злой какой, я и не знала. Волосы-то жесткие, верно. — Девушка прикоснулась к Степиным волосам и удивленно сказала: — Мягкие, совсем мягкие, а говорят, что у злых жесткие бывают. Неправда, знать.

XI. ПЕРВЫЙ ПРИЗ

Осенью с первыми заморозками для Степы и Насти прекратились летние утехи: нельзя было удить рыбу, уезжать на остров, лежать там и читать. Но ребята не печалились. Пруд лежал под тонким слоем чистого льда, и они, надев коньки, чертили по нему все свободное время.

Схватившись за руки, Степа и Настя катились к городу. В лица полыхал морозный ветер, лед пел и жужжал, сзади неслась шумная орава мальчишек. Каждый из них думал догнать ловкую пару и ухватиться за подолы коротких курточек. Но попытки были напрасны: Степа еще в Дуванском считался хорошим коньковым бегуном, он увлекал и Настю.

Иногда они пускались наперегонки между собой. Обгонял чаще Степа, и девушка слегка сердилась на него, завидовала. Когда же случалось обогнать ей, она была еще недовольней.

— Ты отстал нарочно.

— Нет же, нет, я бежал вовсю, — убеждал Степа.

— Жалел меня, смеялся надо мной. Издеваешься, — путалась Настя в обвинениях. — Лучше уж обгоняй, легче.

— Да ты лучше моего бегаешь.

— Молчи, не хочу слушать! — Девушка готова была заплакать, и Степа в утеху ей на одном кругу обгонял ее дважды:

— Успокоилась?

— А ты не смейся. Когда-нибудь и я…

— Обгонишь?

Настя умолкала, она не хотела высказывать свое тайное желание — сделаться лучшим конькобежцем.

Вечерние катания проходили спокойней. Тьма не позволяла мчаться очертя голову, можно было попасть в прорубь или наскочить на кол, где спущены мережи. Ребята скользили медленно, без соперничества и мечтали:

— Выпадет снег, купим лыжи и запишемся в кружок.

— Ты меня и на лыжах будешь обгонять? — беспокоилась Настя.

— Да уж постараюсь.

— А вдруг я?

— Мне завидовать придется и плакать.

— Сердить начинаешь?

— И не думал. Видишь — город.

Они приближались к городу, пруд заходил в него широким рукавом и колол на две половины. Ребята, пробежав среди городских огней, отдыхали на плотине, слушали музыку, доносившуюся из ближайшего трактира, и затем скользили обратно.

По заморозкам в листокатальный завод приехал Кирилл Дымников.

— Проведать, дочка, приехал, — говорил он и гладил Настины волосы. — Крепонькая стала, румяная.

Девушка только что прибежала с пруда.

— На коньках катаешься, научилась?

— Степка научил. И на лыжах буду, только ты мне лыжи купи, да хорошие.

— Куплю, куплю, радуйся. Коровку-то я продал, обуза.

— Ну и хорошо. — Настя не догадывалась, что отец продал корову от нужды, деньги привез ей.

— В барачишке живешь.

В разговор вмешался Петр Милехин:

— Я сколь раз говорил ей, что найду каморку, она отнекивалась, упрямилась.

— Привыкла к народу, одной в каморку не хочется.

— На зиму, дочка, надо. Здесь будет холодно. Мы с Петром подыщем.

— Искать нечего, есть на примете, и недорогая.

— Учение как, легко дается?

— Легко. Я, оказывается, совсем немногое позабыла.

— Я ведь схожу в школу, спрошу, досконально узнаю.

— Сходи, то же самое скажут. — Лицо Насти заискрилось улыбкой. — Я не вру.

— Ну ладно, не пойду.

— Нет, спроси, может быть, я ошибаюсь.

Кирилл Дымников был необычайно рад, что его дочь учится охотно, весела, здорова и не скучает. Сколько лет он думал видеть Настю ученой, и вот думы его исполняются. Теперь только одна забота — дожить, когда девушка встанет на свои ноги, будет сама своей собственной кормилицей.

Старик, сам еле грамотный, внимательно пересмотрел все книги и тетрадки дочери. Он вник во все подробности, расспросил, чему учат, не страшно ли ходить одной.

— Меня встречает Степа.

— Вот молодец. Без него, дочка…

— Знаю, и здесь бы не бывать мне.

— Платьишки не износила? Покажи-ка!

Дочь принесла узел, и отец, подобно внимательной матери, осмотрел все платья.

— Шубейку тебе привез и валенки, а шаль купим.

— Шапку купим: удобней, теплей и ходят здесь так.

— Ну-ну, как знаешь.

Пожелал Кирилл узнать, как Настя орудует на коньках. Пришлось ей надеть коньки, звать Степу идти на пруд. Старик стоял на берегу, а ребята перед ним разделывали ногами.

— Дюже, дюже, девка-то не уступает парню! — радовался старик. — Вот каналья, а ведь не умела. Лыжи, так и быть, куплю.

Кирилл, Петр и Настя ходили осматривать каморку. Она им понравилась: маленькая, теплая, уютная, в два окна. Одно на улицу, другое в сад.

— Летом рай! — хвалила хозяйка. — Сад-то в цвету, а осенью в ягодах.

— Семья большая?