Алексей Кожевников – Парень с большим именем (страница 12)
— Садись, — велел Яшке комиссар. — Ты можешь пройти к белым?
— Могу, меня обещали пропустить в город.
— А от белых к красным, только не к нам, а в другое место, к Волге?
— Могу, везде могу.
— Записку передать надо.
— Передам.
— Утром рано пойдешь. Только куда тебе положить записку?
— В билетики, — подсказал Яшка.
— А попугай выдернет вместо билета?.. В шапку зашить, в подошву башмака? Босой ты ходишь… Дать обувь — обратят внимание.
— В билетики. Я ее выучу не доставать этот билетик. Птичка умная.
— Попадешь, и проиграем, наверняка надо.
— Выучу я, только бумажку под стать билетам сделать.
— Ладно, если не выучишь, придумаем что-нибудь. Родных, говоришь, нет у тебя?
— Мамка и Ганька, а где, не знаю.
Комиссар написал желтенькую записку, как билетик, и подал Яшке.
— Вот, иди учи там в казарме и никому не отдавай. Утром зайдешь ко мне.
— И не сказывать никому? — спросил Яшка.
— И не сказывай!
Яшка ушел в казарму.
Комиссар сдернул трубку телефона.
— Надо продержаться до утра, из Москвы идет подкрепление! — крикнул он, повесив трубку.
Комиссар оставил за себя дежурного и вышел на плац, где формировался отряд для ночного нападения.
— Товарищи, мы первые солдаты, первая армия в мире, которая подняла оружие за справедливость, за свободу трудящихся! Нет в мире звания выше, чем наше… Вырвем с корнем капитал и буржуазию… Если здесь, если не возьмем вот эти заводы, крепость, Волгу — революция проиграна. Социальная революция проиграна, и что мы, что мы скажем?!
— Оружие надо. Мало его. Старые винтовки! — загудели в ответ комиссару.
— Товарищи, если бы я мог, я бы сердце свое и ваши перековал на штыки. Отбить оружие, завладеть им, оно еще у них. Наше дело — весь мир отбить, не одно оружие!..
А в городе горели оружейные склады, там взрывались пламенные бомбы и летели к небу, где рассыпались тысячью огненных глаз. Среди них чудились люди, брошенные к небу, с протянутыми к земле руками и с пламенем в волосах. Прожектор с Волги щупал город, бродил по крышам, по улицам, по дворам, будто кто-то хотел видеть и запомнить город и людей в эту ночь, и для него прожектор-сыщик бродил в ночной темноте.
— …Попка, дай мне билетик счастливый! — попросил Яшка птичку-счастье.
Попугай вынул записку комиссара.
— Нет, эту нельзя, эту никому. — И Яшка вложил записку обратно. — Дай еще!
Попугай вытянул билетик с созвездием Большой Медведицы.
— Ладно, молодец, если попросит кто, особливо из белых, тащи ему такую же. Дай еще!
Попугай выкинул комиссарову.
— Попка, нельзя эту!.. Погляди, запомни ее. Запомнил? Понюхай, вот-вот, не вороти нос. Для революции это, ты, попка-красноармеец. Кра-сно-арме-ец… Эту нельзя. Давай еще!
Попугай упрямился.
— Ты что? Ну, ну, браток, товарищ попочка, — ласково уговаривал Яшка и гладил птицу.
Попугай снова выбросил записку комиссара.
— Да нельзя эту. Запомни, что нельзя! — Яшка ударил птичку по голове.
Попугай начал всаживать записку обратно в ящик.
— Вот так, в ящике и быть ей надо. Ты думаешь, комиссарову надо. Никому ее, окромя красных, и белым ни-ни! Ну, давай другую.
Попугай вытянул записку до половины и покачал головой: нельзя-де.
— Правильно, прячь ее. Ты умница, попка, — похвалил Яшка. — Ну, попробуем.
Попугай начал выбрасывать билетики один за другим, но всякий раз обходил записку.
— Ее дай! — попросил Яшка.
Попугай покачал головой.
— Верно, попка, ее нет, не даешь никому… и мне нельзя.
За ночь Яшка выучил попугая отличать записку комиссара от билетиков и не выбрасывать ее.
— Красный ты, хохол-то огонь. Идем утром… Чтобы ни-ни…
Попка вспрыгнул на плечо Яшке и начал чистить клювом его волосы. Парень говорил ему:
— Выживем белых из города, Ефимку приструним, а парнишкам отдадим птичек. Как ты думаешь, будем мы с тобой гадать, когда белых выгоним? Нет, браток, воевать пойдем, пригодимся мы: мирные-то кому нужны. А у красных записочки туда-сюда… Э… хватит дела. Попка, не клюй в башку, больно… Ишь засветило, прожектор нас нашел. Ну, ну, погляди. Дальше поехал, нагляделся.
— …А ну, покажи! — велел комиссар Яшке.
— Запомнил, теперь уж никому не даст, не прошибется. Попка, товарищу билетик! — скомандовал Яшка.
Птица подала билетик с созвездием Орион, где было написано то же самое, что в первый раз выпало Махамаджану.
— Не этот, дай вот ту! — Парень показал на записку.
Попугай сердито каркнул на него и клюнул в руку.
— Видишь? — задорно сказал Яшка комиссару.
— Еще попробуй!
— Не этот, дай вот ту. Эту! — Яшка показал на записку. Попка отрицательно покачал головой.
— Еще попробуй! — испытывал птицу комиссар.
Попугай выдержал испытание и не дал записки, как ни просил ее Яшка.
— Иди, поберегайся пуль, про красных ни слова. Одно: не знаю, не был. Ты, попугайчик, не изменяй. Изменишь, расстреляю! — Комиссар взялся за телефон. — Слушаю! — А Яшке махнул: — Можешь идти!
Обежал Яшка казарму кругом и вышел переулком на большую улицу.
«Не задеть парня!» — был отдан приказ по красной линии фронта.
Белые задержали Яшку и привели к офицеру.
— Куда тебя красные послали? — спросил офицер парня.
Яшка расширил глаза, насколько мог.