Алексей Ковтунов – Путь Строителя 4 (страница 9)

— Ты где был? Прятался?

Голос раздался из темноты, из угла, где стояло кресло. Тобас коротко взвизгнул и отпрыгнул к двери, ударившись спиной о косяк. Сердце заколотилось так, что застучало в ушах и в горле одновременно.

— Ссыкло, — негромко произнёс староста. — Раз принял решение предать отца, будь добр, сохрани при этом хотя бы лицо. А не прячься по кустам, как трусливая шавка.

Голос звучал ровно, без крика и без злости, и от этого делалось только хуже, потому что кричащий отец означал бы, что буря уже разразилась и скоро утихнет. А вот тихий отец означал, что буря ещё впереди, и масштаб её пока не определён.

— Но я не… — Тобас сглотнул. — Это всё Ренхольд! Он подговорил, он продиктовал, я только…

— На письме твой почерк и моя печать, — выдохнул староста. В темноте послышался скрип кресла, будто старик качнулся вперёд. — И даже сейчас ты продолжаешь скулить.

— Но отец… — голос Тобаса дрогнул и поехал вверх, и он сам это услышал и ненавидел себя за это, но ничего не мог поделать. — Я же хотел как лучше деревне… Хотел, чтобы лорд обратил на нас внимание…

— Хочешь, чтобы было как лучше? — перебил староста, и в голосе его на мгновение проступило что-то, похожее на усталость. — Это ты можешь. С завтрашнего дня я назначаю тебя на важную должность, где ты сможешь принести пользу не только нашей деревне, но и всему королевству.

У Тобаса перехватило дыхание от этих слов. Может, не всё так плохо? Может, отец решил, что проступок заслуживает не наказания, а испытания? Что сын достаточно взрослый, чтобы исправить ошибку и доказать свою полезность?

— Я готов, отец! — выпалил он, и собственный голос прозвучал так жалко и одновременно так пронзительно, что даже в темноте захотелось провалиться сквозь пол. — Сделаю всё, обещаю! И сделаю в лучшем виде!

— Отлично, — проговорил староста. — Я назначаю тебя подсобным рабочим на стройке. Будешь делать всё, что прикажут Хорг и Рей.

После этих слов в комнате сделалось так тихо, что, казалось, можно было утонуть в этом молчании. Тобас несколько раз беззвучно открыл и закрыл рот, не в силах выдавить ни слова.

— Что?.. — выдавил он наконец.

Но кресло в углу уже скрипнуло, и тяжёлые шаги двинулись к двери. Староста прошёл мимо сына, даже не взглянув на него, и вышел из комнаты. Дверь закрылась тихо, без хлопка, и это было хуже любого грохота, потому что хлопок означал бы эмоцию, а тихая дверь означала решение.

Глава 3

Солнце зацепилось за верхушки деревьев и повисло, раздумывая, стоит ли тратить усилия на последний луч или проще сразу провалиться за горизонт. Вечер подбирался неспешно, по-летнему лениво, с тёплым ветерком, который нёс запах дыма от обоих горнов и едва уловимую сладость с огорода бабы Мирты.

Рабочих рук не хватает, это факт, и факт настолько очевидный, что обсуждать его всё равно что жаловаться на воду в реке. Хорг сам вызвался доделать свою вышку, а раз так, староста наверняка решил, что двое справятся и без подкрепления. Завтра, может быть, пригонит помощников, и тогда закрутится настоящая работа. Хотя слово «может быть», когда речь идет о руководстве, обычно означает «когда-нибудь», а «когда-нибудь» растягивается до бесконечности, если не подтолкнуть.

Впрочем, надежд особых питать не стоит. Дадут трёх полуживых мужиков, и на том спасибо, все лучше, чем отвлекаться на рутину. Копать глину, таскать воду, рубить дрова может любой, а вот думать и лепить кирпичные формы правильно умею пока только я. Сурика загонять не хочу, он слишком смышлёный и ответственный, чтобы заниматься исключительно тупым физическим трудом. Вон, температуру как держит, ровно, без перепадов, дрова подкидывает в нужный момент и не суетится зря. За пару дней научился чувствовать горн лучше, чем иные мастера за всю свою жизнь.

— Горн нужен, — произнёс я вслух, и сам удивился, потому что мысль выскочила раньше, чем успел её оформить.

Сурик замер с поленом в руке и уставился на меня, потом перевёл взгляд на два наших горна, которые гудели огнём и с мерным рокотом выбрасывали из труб горячий воздух.

— А это… — паренёк покрутил поленом в воздухе, указывая на обе конструкции сразу. — Это разве не горны?

— Это игрушки, — я махнул рукой. — Нужен большой, промышленный, крепкий. Из кирпича.

— Вот так даже… — Сурик задумчиво поскрёб затылок поленом и тут же поморщился, потому что полено оказалось занозистым. — Ну, тебе виднее…

Некоторое время он молча шуршал дровами, отколупывая от очередного полена кору. Я уже решил, что разговор окончен, но Сурик неожиданно подал голос.

— А кирпич где возьмём? Много ведь надо, насколько я понял… Знаю, что в соседней деревне дядька обжигает, но сюда возит редко. И дорого, наверное…

— Ну так сами слепим, — я пожал плечами. — Черепицу же как-то обжигаем, и ничего.

— Ладно, — выдохнул он с обречённой покорностью, с которой уже научился принимать мои идеи. — Сами так сами.

Мысли между тем улетели далеко, и мозг никак не мог переработать одну извечную проблему. Философский, можно сказать, вопрос курицы и яйца, где в роли курицы выступает горн, а в роли яйца шамотный кирпич.

Шамот по сути своей штука простая, если объяснять на пальцах. Берёшь обычную глину и обжигаешь её при очень высокой температуре, настолько высокой, что глина теряет всю влагу до последней капли и спекается в плотный, звонкий камень.

Потом этот камень дробишь в мелкую крошку, смешиваешь с сырой глиной и формуешь кирпичи, которые после повторного обжига выдерживают такой жар, от которого обычная глина давно бы растрескалась и рассыпалась.

Именно из шамотного кирпича выкладывают топки и камеры обжига в серьёзных горнах, потому что он не трескается при перепадах температуры и не крошится после десятого, двадцатого и даже сотого цикла нагрева и остывания. Обычная глина на это неспособна, она выгорает, лопается по швам, и горн через несколько обжигов начинает разваливаться на куски, превращая каждое использование в лотерею.

Проблема в том, что для получения шамота нужна температура не меньше тысячи двухсот градусов, а лучше тысячи трёхсот. Мои нынешние горны выдают в лучшем случае девятьсот, и то с натугой. Чтобы строить промышленное оборудование, без которого мы с Хоргом не уложимся в срок, новый горн должен жрать дрова телегами, жечь кирпич сотнями и при этом не разваливаться каждое второе использование. А для этого топку и камеру обжига нужно выложить шамотным кирпичом, которого у меня нет, потому что нет горна, способного его обжечь. Круг замкнулся, и я мысленно побрёл по нему, как осёл за морковкой.

Ладно, попробуем разомкнуть.

Вариант первый: обжечь шамот во втором горне. Средняя температура там болтается в районе девятисот, но это как раз решаемо. Удлинить дымоход для усиления тяги, топить железным углём, и температура поднимется до нужных значений. Звучит неплохо ровно до того момента, пока не вспомнишь, что глиняный колосник при тысяче двухста градусах размягчится, потечёт и стечёт вместе с содержимым камеры прямо в топку. Погасит уголь, и вся работа насмарку, а я вдобавок лишусь горна. Можно, конечно, попытаться удержать конструкцию, вливая Основу непрерывно, но что мы получим на выходе после чуть ли не суток каторжного труда, даже если все сложится идеально?

Килограмм тридцать шамота, если не меньше, а на нормальный кирпичный горн нужно не меньше сотни кило, а лучше вдвое больше. Плюс полученный шамот ещё надо раздробить, замешать с глиной и сформовать кирпичи, которые тоже придётся обжигать далеко не при девяти сотнях. И это мы ещё не вспомнили, что шамотный кирпич только начало, помимо него нужно нажечь обычного кирпича для внешних стенок, для печной трубы и для подиума. В общем, идея так себе.

Вариант второй: обжечь шамот в яме. Выкопать, обложить камнем, раздуть кузнечными мехами, которые через старосту можно на время забрать у Борна. Но и тут тупик, потому что как подкидывать уголь в яму, через трубу? Равномерного жара не добиться, глина прогреется с одного бока, а с другого останется сырой, и на выходе получится не шамот, а бесполезная головешка с комками необожжённой глины. Можно, конечно, городить сложную систему каналов и воздуховодов, но это неделя работы и никаких гарантий.

Думал, думал, и вроде бы забрезжило кое-что. Не готовое решение, а скорее направление, которое стоит обсудить с Хоргом. У него опыт, руки и практическая смекалка, которую не заменит никакое инженерное образование, а главное, он знает местные материалы и их свойства не по книгам, а по работе с ними. Может, в две головы что-нибудь и решим, а если нет, придётся изобретать на ходу, что, впрочем, для меня уже состояние привычное.

А пока жечь черепицу, выгружать готовое и налаживать непрерывный цикл лепки кирпича. Для чего понадобятся формочки, деревянные или керамические рамки точного размера, в которые трамбуется глина. Формочки тоже надо сделать, а для этого нужны как минимум ровные дощечки, гвозди и хотя бы полчаса свободного времени, которого нет.

Встал, отряхнул коленки и подошёл ко второму горну. Взялся за ручку, влил немного Основы и сразу почувствовал, что процесс идёт не так, как с первым горном. Ощущения совсем иные, незнакомые и оттого любопытные. Основа прошла по ручке, но дальше не рассеялась по стенкам, как обычно, а собралась в одном месте, ровно там, где я набросал пальцем символ накопителя. Энергия стекала в него, как вода в чашу, и уже оттуда, из этого крохотного резервуара, в котором и без моего вмешательства теплились какие-то крохи, начала дозированно смешиваться с жаром и проникать в глубокие структуры обжигаемой черепицы.