Алексей Ковтунов – Путь Строителя 4 (страница 25)

Ну да, история стара как мир. Из всех её вариантов этот, пожалуй, самый предсказуемый. Взял людей, использовал, испугался и сбежал, предоставив тем, кого нанял, самостоятельно разбираться с последствиями его трусости. Злиться на этих двоих как-то не получалось. Работали там, куда поставили, делали то, что велели, и не им решать, насколько добросовестно ставит задачи их наниматель.

— И вы решили прийти ко мне… — задумчиво протянул я.

— Сначала к Хоргу зашли, — тощий пожал плечами. — Он нас как будто не заметил вообще, стоим, разговариваем, а он смотрит сквозь, думает о своём. Потом к Бьёрну, но тот сказал, что одного подмастерья ему хватает. Потом к старосте попробовали, так его вообще не поймаешь, занят всегда. Стражник один посоветовал к тебе зайти. Малг, кажется…

При случае надо спросить у него, как ему ветрозащитный экран, достаточно ли отсекает. А пока мысленно занёс ему должок за находчивость.

— Так и что, работу хотите? — уточнил я, а то мало ли, вдруг решили взаймы у меня попросить. Сразу представил, как даю им монету, а спустя несколько секунд они разом забывают о случившемся и вообще о моем существовании.

Но нет, оба закивали одновременно, так слаженно, будто тренировались.

— Копать умеете? — на моем лице невольно появилась улыбка.

— Спрашиваешь, — фыркнул тощий.

— Много копать, до изнеможения, пока лопата не становится неподъёмной, а земля не начинает казаться враждебной. — решил добавить красок, а то вдруг они подумали, что я способен ограничиться одной ямкой. Нет уж, у нас масштабы другие, мы не мыслим ямками по колено. Если копать — то сразу минимум два на два метра!

Тощий посмотрел на коренастого, тот помолчал секунду, потом коротко кивнул.

— Потянем. — пожал он плечами.

— Только пожрать бы сначала, — добавил тощий с такой убеждённостью, будто это единственное разумное условие перед любым трудовым подвигом. — На голодный желудок земля как-то хуже копается.

— Ты вчера ел! — возмутился коренастый.

— Вчера это вчера, — парировал его товарищ, — у меня мозги много расходуют, мне чаще надо, чем некоторым.

— Какие еще мозги, о чем ты вообще говоришь? — коренастый смотрел на него с искренним недоумением. — Ты вчера полчаса выяснял, с какой стороны у ножа ручка.

— Сложный был нож. — невозмутимо пожал плечами тот.

— Обычный!

— Нестандартная ручка. — Тощему было совершенно неважно, прав он или нет. Главное — верить в свою исключительность, а остальное приложится.

Я постоял, послушал эту перепалку и решил, что разбираться в споре про нож не стану, себе дороже. Взял тачку, лопату, топор, зашёл к горну, аккуратно вынул подсохшие глиняные формочки и сложил в тачку. Вышел со двора и кивнул обоим.

— Идем.

Собственно, по дороге и познакомились по-нормальному. Тощего звали Рект, коренастого Уль. Пока шли, расспросил про город, больше из любопытства, чем из реальной нужды. Оказалось, они жили в пригороде, за стеной, и жизнь там, судя по тому, что они рассказывали, представляла собой тесноту, грязь, постоянный шум и неизбежную зависимость от работы, которую ещё надо было каждый раз найти. В деревне оно, конечно, тоже не рай, но хотя бы дышать можно и голод решается, а не становится хроническим состоянием.

Вывод напрашивался сам: жить в деревне куда приятнее, чем в городе, даже с учётом леса, откуда периодически вылезает что-то зубастое и недружелюбное.

Вскоре новый участок открылся за частоколом. Тобас уже был там, сидел на краю у вбитого колышка и рассматривал разметку. Увидел нас, поднялся и кивнул, без особого энтузиазма, но и без демонстративной неприязни. Значит, понял задачу и пришёл работать, и уже за это ему сегодня зачёт.

Рект и Уль огляделись, увидели просторный заросший кустами пустырь, вбитые в землю колышки, потом посмотрели на мою тачку и лопату, и в глазах у обоих одновременно появилось понимание того, чем им предстоит заниматься весь день.

— Угольные ямы вон там, обжиговые рядом с ними, — я показал на отмеченные колышками площадки. — Копать на метр-полтора, дно с небольшим уклоном к одному из углов. И землю таскать ближе к берегу, компенсируем наклон участка к воде. — Думаю, так будет разумнее, все-таки нужна ровная площадка, чтобы потом катать телеги без лишних приключений. В идеале потом выложим всё камнем, но это уже следующий этап.

Тощий Рект посмотрел на размеченное пространство с заметным уважением к объёму предстоящей работы.

— Лопата одна? — уточнил он.

Лопата действительно одна, и размножаться она пока даже не думала.

— Пока да, — вздохнул я. — Потом добудем ещё, а пока копайте по очереди. Кто-нибудь пусть дерн выдирает, чтобы ходить было удобнее, ну и возит землю к берегу.

Рект вздохнул так протяжно, что с ближайшего куста испуганно сорвалась небольшая птица. Но это и стало сигналом к началу каторжного труда.

Тобас отправился параллельно таскать сюда нарубленные вчера чурбаки железного дерева, волок их на своем горбу от дома, а Рект с Улем копали поочерёдно, меняясь каждые полчаса, и земля летела в сторону берега с приличной скоростью. Уль работал без лишних слов и почти без перерывов, Рект между заходами успевал комментировать, жаловаться на твёрдость грунта, требовать у Уля поменяться раньше положенного и рассуждать о том, что в городе хотя бы мостовые есть, и под ногами хотя бы не земля. Уль на все эти рассуждения не реагировал вообще, что, вероятно, было единственной правильной стратегией.

За Суриком пришлось посылать отдельно. Он явился через четверть часа с рыбой через плечо, пара щучек и форелька, и вид у него был немного виноватый.

— Матери налимов оставил, она очень любит, — сообщил он, как будто это объяснение требовалось в обязательном порядке. — Она спрашивает еще, надо ли уху сварить?

— Конечно надо! — воскликнул я. — Ты зачем вообще спрашиваешь? Мало того, я заплачу за работу и это и не обсуждается.

Сурик кивнул, хотел оставить рыбу, но я повесил ее обратно ему на плечо. Пусть из этой рыбы и варит, а налимов сама съест.

Я же занялся формочками. Вынул из тачки, разложил на подготовленном ровном месте, осмотрел. Глина обожглась хорошо, ни трещин, ни деформации. Можно было бы, конечно, делать формочки деревянные, ровные доски дали бы куда более аккуратный результат и накопители вырезать на них проще. Но ровных досок нет, и пока взяться им неоткуда, так что глина. Зато все формочки лепились по одному эталону, а значит и кирпичи из них выйдут одинаковые, по крайней мере в разумных пределах.

Посидел немного, посмотрел, как из уже довольно глубокой ямы вылетают комья земли и глины. Кстати да, глубже сантиметров сорока глина пошла вполне сносного качества, можно из нее же вылепить крышку для угольной ямы. Так что сразу сказал пока не относить к берегу, чтобы потом обратно не таскать.

— Кстати, — окликнул Тобаса, когда он в очередной раз пришел с охапкой железных полешек.

— Чего тебе? — хмуро кивнул он.

— Ты бы взял телегу у Хорга, зачем каждый раз до дома ходить? На телеге довез бы все сразу до частокола, а тут уже недалеко таскать будет, — поал я плечами.

— Ага, а еще меньше таскать, если бы ты додумался поджечь их у себя во дворе, где я их и нарубил! — еще сильнее нахмурился Тобас. — Или не додумался, что так можно?

— Додумался, — честно признался я и не стал утаивать свои замыслы, — Но с этим есть несколько проблем. Я не ожидал, что ты действительно настолько мощный и справишься сразу со всей кучей, — уголки рта у Тобаса слегка дернулись, значит похвалил я его не зря. Но это честно, я правда не думал, что у него хватит на это сил. — Так вот, яму у меня во дворе пришлось бы расширять в любом случае. Ну и новые ямы будут лучше, я попробую не только жечь уголь, но и собирать деготь!

— Ладно, так и быть, перетащу… — бросил он и отправился за следующей партией, — Но в следующий раз думай лучше.

Эх, Тобас, у меня и так уже мозги кипят. Думать обо всем и сразу не так-то просто, но в данном случае я просто не знал, что мне могут выделить новый участок.

Всё-таки надо будет здесь жильё поставить. Небольшое, без претензий, но теплое и крепкое, и чтобы не тратить каждое утро время на дорогу туда и обратно. Тут и участок хороший, и вид с берега недурной, и рыба под боком, что немаловажно. Единственный существенный минус — это лес, который начинается немного дальше, и ночью туда лучше не ходить. Но предупреждение Гундара я помню, и ничего ночью в лес меня не тянет.

Работа продолжалась, ямы углублялись, земля летела к берегу и там постепенно превращалась в ровную насыпь, глина оставалась около ямы. Думаю, уже через часок начнем жечь партию угля, если скорость копки останется на том же уровне. Ну а у меня есть еще некоторые дела, надо только понять, за что взяться в первую очередь…

Рект что-то говорил Улю про то, что городская брусчатка под лопатой куда приятнее деревенской глины. Уль продолжал молчать.

Солнце поднималось выше, запах свежевырытой земли мешался с запахом реки, где-то на мелководье, переругивались чайки, и работа шла.

Посидел ещё немного, глядя на то, как Рект с Улем углубляют яму и периодически переругиваются насчёт очерёдности. Потом поднялся, отряхнул колени и протянул топор Тобасу, который как раз приволок очередную охапку железных чурбаков.

— Держи. — кивнул ему в сторону зарослей, — Если кто освободится и будет сидеть без дела, пусть расчищает дерн.