Алексей Ковтунов – Путь Строителя 4 (страница 27)

— Артефакторика и рунология, — Эдвин поднял палец, — это не ремесло для деревенских умников, которые подсмотрели символ на заборе и решили, что теперь они великие мастера. Этому учатся десятилетиями, и то без гарантий. Где-то в столице есть академия, слышал про такую?

— Нет, — честно признался я.

— Потому что тебе туда не попасть, — фыркнул старик. — Даже мне туда не попасть, и вообще никому из тех, кого ты знаешь. Туда берут избранных, и слово «избранные» не означает умных или старательных, оно означает тех, у кого есть деньги, связи и рекомендации нужных людей. А знания там дают такие, что даже после десяти лет обучения выпускник не всегда способен сделать что-то действительно стоящее.

Он помолчал, пожевал губу и продолжил уже чуть спокойнее, как будто увлёкся собственными воспоминаниями.

— Рунология требует знания материалов, потоков Основы, структуры предметов, взаимодействия символов друг с другом и с носителем. Это не одна наука, а десяток, собранных воедино, и в каждой надо разбираться достаточно глубоко, чтобы не наделать глупостей. А глупости в этом деле заканчиваются в лучшем случае испорченным материалом, а в худшем… — он многозначительно покосился на мой глиняный брусок, — в худшем бывает больно, громко и с последствиями.

В общем-то это я уже проверил вчера вечером, когда налепил кучу рун на один брусок, но больно и громко не было. Подробности Эдвину сообщать не стал, ни к чему лишний раз подтверждать его мнение о моих умственных способностях.

— Так что почти все лепят руны наобум, — продолжил Эдвин. — Все эти горе-мастера, которые воображают себя рунологами, потому что в академии выучили, как выглядят те или иные символы. Потом тычут их куда попало и надеются, что вот сейчас угадают. Иногда даже угадывают, — он скривился, — раз из двадцати, или из пятидесяти, кому как повезёт. Посредственный результат, еле рабочий, с утечками, и всё равно такая поделка стоит дороже, чем ты сможешь себе представить. Потому что даже дрянной накопитель с мизерной ёмкостью лучше, чем ничего. А хороший… — Эдвин хмыкнул, — хороший могут себе позволить только лорды и те, кому лорды платят.

Ну вот, картина начинает складываться. Рунология в этом мире примерно как ядерная физика в моём, теоретически понятная немногим, практически доступная единицам, а для остальных существующая в виде мифов и смутных представлений. И я со своим штампом на глине нахожусь примерно на уровне пещерного человека, который нарисовал молнию на стене и удивляется, почему она не бьёт.

— А как всё-таки ищут эти узлы? — решил перевести разговор ближе к сути, потому что лекция о несовершенстве мироздания полезна, но мне нужна конкретика.

Эдвин посмотрел на меня, как на ребёнка, который спрашивает, почему небо синее, и не понимает, что ответ займёт семестр.

— Достаточно сильные практики, — медленно проговорил он, — могут продавить Основу в предмет. Не влить, не впитать, а именно продавить, с избытком, с напором. И тогда узлы становятся видны невооружённым глазом, потому что энергия в этих точках ведёт себя иначе. Закручивается, уплотняется, светится даже. Но на это нужна целая прорва Основы, такая, что ты пока даже представить себе не сможешь, сколько.

Мысленно я отметил, что проще было бы выражаться в конкретных единицах, как в интерфейсе системы. Десять, двадцать, сто единиц Основы. Вот только про систему здесь явно никто ничего не слышал, и делиться этим наблюдением определённо не стоит. Среди всех моих секретов этот, пожалуй, самый опасный, потому что его даже объяснить не получится, не вызвав подозрений в безумии.

— То есть даже ты должен понимать, — Эдвин ткнул в меня пальцем, — что никто в здравом уме не станет правильно ставить руны на кирпичи. Каждый кирпич в таком случае будет стоить дороже дома.

— Ну, а ты должен понимать, — уголки моих губ дёрнулись, — что я не совсем в здравом уме. Я же созидатель, как-никак.

— Вот потому и разрешил тебе зайти, — буркнул Эдвин, кивнув на брусок. — Ну, чего встал? Делай. Пропускай Основу, а я посмотрю.

— Так я заливал уже раньше. — я уставился на него с недоумением, — И никаких узлов не видел.

— Ты криво заливал, как и полагается дураку, — парировал Эдвин без малейшего промедления. — А надо было правильно, тогда и не таким дураком будешь. И вообще, я не заливать велел, а пропускать. Всё, делай давай.

Пропускать, замечательно, очень информативная инструкция, примерно как «делай хорошо и не делай плохо». Но спорить бесполезно, это я уже выучил, так что положил ладони на брусок, закрыл глаза и попробовал сконцентрироваться.

— Ну идиот же! — Эдвин сбил концентрацию мгновенно, даже не дал начать. — Зачем сверху положил? Как ты пропускать собрался?

— Да никак! — огрызнулся я. — Я не понимаю, о чём речь идёт!

— Так я и вижу, что не понимаешь! Как я могу объяснить что-то такому тупице? Вот так руки надо держать! — Он схватил меня за запястья и расположил ладони примерно в пяти сантиметрах от бруска с обеих сторон. Хватка у старика оказалась на удивление крепкой для его комплекции, пальцы впились в кожу как тиски. — Вот! А теперь начинай.

— Да что начинать-то? — крикнул я ему в ответ.

— Пропускать! — рявкнул дед так, что на полке звякнули склянки.

— Откуда мне знать, как это делается⁈ — окончательно вышел из себя я. — Что, просто выпустить её и всё?

Злость на секунду затмила осторожность. Ладони ударили по столу, и я выбросил сразу единицу Основы, направив её в брусок с обеих сторон одновременно. Раздался хлопок, сверкнула вспышка, и глина шматками разлетелась по всей комнате. Один кусок впечатался в стену, другой шлёпнулся на полку со склянками, третий угодил Эдвину в бороду, но старик даже не дрогнул.

— Гм… — Эдвин задумчиво почесал бороду, стряхнув с неё глину. — Понял. Значит, точно не показалось. Ага, вот так, значит.

Он помолчал, глядя на остатки бруска, потом на мои руки, потом снова на стол, где секунду назад лежал целый кусок глины, а теперь было пусто и грязно.

— Так, всё, — отрезал Эдвин и быстрым шагом подошёл к двери, перекрыв единственный выход. — Теперь ты отсюда не выйдешь.

— Да с чего бы?

Попытался его обойти, но старик встал так, будто врос в пол. Для человека его возраста и телосложения он занимал в дверном проёме на удивление много места.

— Рассказывай всё как есть, — Эдвин прищурился. — Почему ты то созидатель, то непонятно кто? Как ты сейчас взорвал глину? Она ведь разрушилась изнутри! Жду объяснений, иначе никуда не пойдёшь.

На самом деле вряд ли он действительно стал бы удерживать меня силой, но старику явно очень интересно. Впрочем, он уже сам обо всём догадался, по глазам видно, просто не может поверить в собственные догадки.

— Тогда предлагаю обмен, — я скрестил руки на груди. — Я расскажу как есть, а ты будешь меня учить. Но нормально учить, а не эти кривые подсказки и какие-то урывки.

— Я тебя и так учу! — отмахнулся Эдвин. — Вон, уже второй или третий раз что-то рассказываю.

Я продолжил молча стоять и смотреть ему в глаза.

— Ай, ладно, — старик дёрнул плечом. — Покажу что-нибудь, хорошо. Ну так что?

— У меня два пути, — пожал плечами.

— Вот собака! — Эдвин хлопнул в ладоши, и звук прокатился по тесной комнате. — А ведь я знал! Я им говорил, а они не верили!

— Кому говорил? — я аж выпучил глаза. Вот уж не думал, что он такое трепло… В голове сразу пронеслись образы тех, кому Эдвин мог сообщить эту новость, а мозг лихорадочно принялся перебирать варианты возможных последствий. И почему-то первым из этих вариантов перед глазами встала сцена сожжения на костре…

— Да березкам, — махнул рукой дед, — Они еще шелестели, хихикали надо мной. Говорили, что я старый придурок, а я не такой!

— Согласен, не такой уж ты и старый, — кивнул я.

На мою подколку Эдвин не обратил никакого внимания и его лицо просияло, от чего он стал выглядеть ещё безумнее, чем обычно. Глаза заблестели, борода встопорщилась, и весь он как будто подпрыгнул на месте, хотя ноги вроде бы от пола не отрывались.

— Пойдём, покажу тогда! — Он метнулся к столу, быстро собрал разбросанные куски глины, слепил их в неровный комок и бросил обратно на столешницу. Потом повернулся ко мне и указал на получившееся безобразие.

— Ну, что, давай, пропускай по нему Основу. Хотя вижу, что у тебя её маловато, но всё равно попробуй.

Я решил подождать каких-то более понятных объяснений, а то он завел старую шарманку.

— Просто почувствуй это, дурень, — Эдвин закатил глаза. — Положи руки, выпусти Основу из одной, втяни другой. Всё же просто, заставь её циркулировать и не пытайся сделать так, чтобы она впиталась в глину. Просто пропусти.

Вот это объяснение уже чуть лучше, наконец-то хоть что-то, с чем можно работать. Покачал головой и сделал всё, как велел старик. Расположил ладони по бокам от комка, выпустил тонкую нить Основы из правой руки. Она вошла в глину, часть утекла в стол, другая растеклась по комку и там застряла, расползаясь по мельчайшим порам.

— Втягивай другой рукой, дуболом ты пустоголовый! — Эдвин хлопнул себя по лбу. — Или… Сейчас!

Он выскочил на улицу, и не прошло и полминуты, как вернулся, сжимая в руках какой-то маленький кустик с корнями и комьями земли со словами «а нечего было обзываться». Положил его на стол, пристроил ладони с двух сторон и выпустил из одной руки энергию. Она прошлась по тонким веткам плавной волной и втянулась в другую руку.