Алексей Котейко – Когда в июне замёрзла Влтава (страница 2)

– У нас в Праге всё есть, – усмехнулся капрал, но, заметив укор во взгляде приятеля, добавил уже мягче, будто уговаривая ребенка:

– Да не трясись ты так. Не она первая рожает. Всё будет хорошо! Кабурек всех окрестных повитух знает, а будет надобность – притащим медикуса хоть из самого Града. А вот тебе в твоём самоедстве помочь будет куда труднее. Может, поумеришь терзания? Побережёшь нервы?

– Если б я мог.

– Можешь, – Иржи категорично махнул рукой, рассекая ладонью воздух. – Иначе какой с тебя будет прок, если в самом деле что-то потребуется? Ты же «ах!» – и растаешь, как сахарный.

– Не растаю, – пробурчал Максим, поправляя шарф и морщась от прикосновения мокрой шерсти. – А почему предшественник командора – ну тот, что тоже был иноземец – не женился?

– Ты опять за своё? Как пьяный до дерева, – вздохнул Шустал. – Не знаю я. Но не потому, что боялся каких-то последствий. Не веришь – спроси у пана Бочака.

– А он тут при каких делах?

– При таких, что он в своё время был адъютантом предыдущего командора, и его закадычным приятелем. Я слышал, по молодости они любили захаживать в весёлые дома, и в Старом Месте, и в Малой Стране, и даже на Градчанах, и в Вышеграде. Все обошли, какие тогда были.

– Даже так? – удивился Максим.

– Ага. Это у Брунцвика рыцарские обеты, устав Ордена. А прежний командор был человек вполне себе светский, и плотских удовольствий не чуждый. Так что, – подвёл итог капрал, – заканчивай маяться глупостью, а то говорили мне уже, как тебя утопцы чуть во Влтаву не уволокли.

– Брехня, – нахмурился Макс. – Ну, прилетело несколько раз, так он, гад, со спины подкрался. Я-то думал, меня Гинек прикрывает, а он, баран, со своей алебардой в самую гущу полез.

– С Гинека командор спросит, когда у того поломанные ноги заживут. Хотя как по мне – выбитый глаз ему уже сам по себе наука, чтобы не воображать себя героем. Но ты-то куда смотрел? Будто новичок, право слово.

– Никуда я не смотрел, – обиделся Максим. Ему было стыдно признаться приятелю, что, внезапно обнаружив за спиной отсутствие прикрытия, он на какое-то мгновение ощутил приступ прямо-таки животного ужаса, едва не заставивший его бежать, сломя голову. Именно в эту минуту навалившийся сзади толстяк-утопец крепко приложил его по голове, а подоспевшие приятели нежити принялись охаживать упавшего стража повсюду, куда только могли дотянуться. Спасло его только вмешательство пана Соботки: капрал резервной десятки с двумя бойцами пробился к упавшему адъютанту командора, и буквально вырвал его из лап утопцев, уже собравшихся утащить парня во Влтаву.

– Оно и видно, что не смотрел, – едко заметил Иржи, но тут же примирительно улыбнулся. – Сделай одолжение – посматривай, а? Ну хоть, как Гинек, одним глазом?

В офицерском зале Староместской кордегардии полыхал жаром большой камин. В ожидании построения и распределения постов капралы, ротмистры и адъютанты коротали время за игрой в карты и кости, кто-то читал, кто-то приводил в порядок амуницию, начищал пистоли и клинки.

– Мне вот всё думается, что нынешняя погода – по нашей части, – сказал приятелю Максим, когда, поприветствовав собравшихся, они устроились за столом в углу.

– Всё может быть, – пожал плечами Иржи. – Хотя не думаю, что это дело рук панов иезуитов, – добавил он едва слышно.

– Почему?

– Потому что им не выгодно.

– В каком смысле?

– В таком, что урожай нынешнего года мы уже потеряли. Цены на продукты взлетят, хотя власти, конечно, постараются сдержать этот рост, и предпримут какие-то меры для поддержки бедняков. Но голодать, так или иначе, будут все – и протестанты, и католики.

– С солнцем они ведь не церемонились, – задумчиво заметил Макс.

– Ты не прав, – замотал головой Шустал. – Как ни крути, жить и при том освещении было можно, и урожаи мы собирали. Может, не такие обильные, как могли бы, но вполне приличные. А этот холод убил посевы и, если у нас будет год без лета, может убить даже сады.

– «Год без лета», – будто сам себе повторил парень. – Знаешь, я про такое читал. У нас это случилось в девятнадцатом веке.

– В летописях упоминаются годы, когда были бури, град, необычный холод, – кивнул Иржи. – Это время от времени случается.

– Тот случай, о котором я говорю, особый – лета не было во всём мире.

– Ого, – присвистнул капрал. – Ну, нам-то, конечно, повезло. День пути от Праги – и с погодой всё в порядке.

– Значит, причина, скорее всего, где-то здесь, в городе?

– Причина всегда в городе, – Иржи пошарил в поясной сумке, достал горсть грецких орехов, отсыпал половину Максу, и приятели принялись с хрустом давить в ладонях скорлупу.

– Почему в городе? – поинтересовался Максим, жуя горьковатое ядрышко.

– Потому что здесь много людей, выше концентрация тех же кошмаров, а, значит, и любых других магических эманаций. Что приводит к закономерным последствиям: в Праге гораздо проще совершить что-нибудь эдакое, выходящее за грань, потому что сам город в определённом смысле подпитывает чародея, – Шустал подкинул ядрышко, поймал ртом и, заметив удивлённый взгляд приятеля, хитро подмигнул. – Это мне однажды пан Кеплер рассказывал. Он, правда, сильно упирает на то, что в основе всего этого, даже любых чудес, лежат законы математики, но мне как-то слабо верится.

– Иоганн Кеплер?

– Ну да.

– Он разве тут?

– Конечно. А где ему быть?

Макс недоверчиво прищурился:

– И сколько ему лет? Семнадцать? Двадцать?

– Почему двадцать? – в свою очередь удивился Иржи. – Ему уже под пятьдесят. Они с паном Браге уже пять лет в Праге, прибыли в свите императора, по его приглашению. Кстати, забавно, – хмыкнул капрал, – пан Кеплер ведь протестант, он и с родины-то уехал из-за гонений. Да и пан Браге тоже, а император у нас строгий католик. Но вот поди ж ты – ценит и уважает этих учёных мужей.

Макс поразмыслил, потом поморщился:

– Вечно забываю, что у вас не совсем как у нас.

– Ты о чём?

– Ну, у меня на родине пан Кеплер должен был приехать в Прагу только в 1600-м году. И ему тогда ещё не было даже тридцати. А через год умер пригласивший его в Прагу Браге.

– Чур меня, – перекрестился Шустал. – Долгих им лет и доброго здоровья!

– Конечно, – торопливо согласился Максим. Приятель покосился на него и вполголоса заметил:

– Ты с такими «предсказаниями» поосторожнее. Мало ли, вдруг и у нас что-то из того, что было у вас, всё-таки случится.

Глава 2. Старые легенды на новый лад

– Стой, кто идёт? – окрик одного из людей Шустала, охранявших в эту ночь кордегардию и въезд на Карлов мост со стороны Старого Места, заставил беседовавших Иржи и Макса обернуться. На углу улицы Крестоносцев смутно маячил светлый силуэт, вроде бы женский. Максим уже решил было, что возле кордегардии появился какой-то новый, ещё незнакомый, призрак, когда «привидение» вдруг заговорило очень даже знакомым, чуть насмешливым голосом:

– Панове стражники, я с миром. По делу.

Двое мушкетёров, успевших уже упереть сошки и прицелиться в незваную гостью, покосились на командира, ожидая приказаний, но вместо Иржи поспешил скомандовать Макс:

– Не стрелять. Это свои.

Стражники сняли мушкеты с подставок. Фигура подошла к ним, и в свете двух свечных фонарей, подвешенных у входа в кордегардию, стали видны выпущенные из-под капюшона огненно-рыжие косы и усыпанный веснушками курносый нос. Зелёные глаза с каким-то нахальным озорством оглядели опешившего Шустала и нахмурившегося Максима.

– Ты зачем здесь? – без церемоний поинтересовался последний, беря девушку под локоть и отводя чуть в сторону, ближе к мосту, чтобы разговор не слышали мушкетёры у дверей. Иржи, будто заворожённый, пошёл следом.

– Во-первых, вечер добрый.

– Добрый. Хеленка, я серьёзно – ты чего по ночам шастаешь?

– А когда мне ещё шастать? Здесь ведь спокойнее времени нет, чем ночь.

– Господа иезуиты, между прочим, практически за углом.

– Именно что. И сладенько спят, полагаясь на вашу верность присяге и свои умения. Но я сегодня не по их поводу.

– Что-то случилось? – брови Макса – в отличие от волос, навсегда побелевших на Карловом мосту, они так и остались тёмными – озабоченно вскинулись. Ведьма вздохнула и открыла было рот, но тут вмешался Иржи.

– Не представишь нас? – поинтересовался приятель с хрипотцой в голосе, и Максим, удивлённо оглянувшись на него, кивнул:

– Пани Хелена. Она…

– Ведьма, – с улыбкой отрекомендовалась девушка, протягивая Шусталу тонкую руку. Иржи подхватил её, с неожиданной галантностью наклонился и легонько коснулся тыльной стороны кисти губами.

– Очень приятно. Капрал Иржи Шустал.

– Знаю, – только и сказала Хеленка, но секунду-две зелёные глаза внимательно изучали лицо стражника, прежде чем снова обратиться к Максу.

– Случилось, – она кивнула в сторону малостранского берега. – На Петршине сегодня умер в богадельне нищий.

– Эм… – капрал-адъютант замялся, не понимая, какое отношение смерть нищего имеет к ночной вахте.