Алексей Котейко – Когда в июне замёрзла Влтава (страница 3)

– На нищем был старый латаный дублет.

– Эм…

– А в дублете оказались зашиты золотые монеты.

– Интересно, – задумчиво пробормотал Максим.

– Ещё интереснее, чем ты думаешь. Перед смертью нищий исповедовался и рассказал, откуда у него это золото.

– Он кого-то убил?

– Не настолько банально. Мы же в Золотой Праге! Он нашёл клад.

– Повезло, – пожал плечами парень. – Хотя, видимо, не очень, раз умер, не успев воспользоваться.

– Верно, – кивнула Хеленка. – Золото он выкопал в Вальпургиеву ночь. Там же, на Петршине, у источника.

– Какого источника?

– Того, что потом даст начало прудикам в садах Кинских.

– Чьих садах? – подал недоумённый голос Иржи. Максим только мотнул головой, давая понять, что объяснит всё позже.

– Это которые почти прямо вверх по склону от моста Легионов?

– Они самые. Только здесь и сейчас там просто несколько крестьянских домиков с садиками и виноградниками, а в основном – лес.

– Сдаётся мне, что вряд ли нищий, гуляя по лесной чаще, случайно наткнулся на клад.

– Я не нарадуюсь твоей сообразительности, – широко улыбнулась ведьма. – Конечно же, нет. Многие городские бродяги перед самой Пасхой уходят за стены – когда кончается пост, в деревнях охотнее подают, можно подкормиться, а кто не ленится – и работу найдёт, весной в селе без дела не сидят. Так что наш нищий…

– Он уже «наш»?

– Не перебивай. Наш нищий возвращался после своего «турне», и решил заночевать в дупле старого дуба, который растёт на склоне выше от родника. Вообще он рассчитывал к вечеру быть уже на Малой Стране, потому что сам понимаешь – Вальпургиева ночь не лучшее время, чтобы шастать по чащам.

– Не понимаю, – пожал плечами Максим. Зато Иржи, напротив, энергично закивал, соглашаясь с девушкой.

– Ближе к полуночи нищий услышал, что кто-то пробирается по лесу. Несколько человек остановились у источника, и походило, что один из них – пленник, потому что его грубо, с тычками и пинками, расспрашивали, дескать, какое именно дерево он во сне видел, и с какой стороны копать…

– Погоди-погоди! Это же старая легенда, про крестьянина и солдата. Крестьянин три раза видел во сне караульную будку на Карловом мосту, а когда пришёл туда, то солдат, стоявший в карауле, сказал, что три ночи подряд видел во сне сельский дом и яблоню, под которой зарыт клад. Это был дом крестьянина, они откопали клад и честно поделили его пополам.

– Думаю, мы можем записать это в альтернативные концовки, – с серьёзным видом заявила Хеленка, и глаза её на мгновение погрустнели. – Как видишь, в нашем случае не было ни яблони, ни солдата, ни честного дележа.

– А что было? – спросил Макс, не уверенный, что хочет узнать продолжение.

– Кто-то из «конвойных» перестарался: пленник неудачно упал и ударился головой о камень у ручья. В тот же миг в лесу заухало и захохотало, а вся компания бросилась прочь с Петршина. Нищий чуть не умер со страху в своём дупле, потому что за неудачливыми кладоискателями погналась, кажется, вся Дикая Охота. Но когда лес затих, он выбрался из укрытия и подошёл к телу. Пленник был ещё жив, и успел перед смертью указать место, где зарыт клад. Бродяга выкопал золото, а в благодарность похоронил своего благодетеля там, где оно прежде лежало.

– Какое отношение это всё имеет ко мне? – растерянно спросил Максим. – И откуда ты-то так хорошо осведомлена о случившемся?

– Что касается моей осведомлённости, то это к делу не относится. Просто примем как факт, что сведения надёжные и точные.

– Допустим.

– А относительно второго, – Хеленка как будто замялась, потом встретилась взглядом с Шусталом, всё ещё зачарованно разглядывавшим её, и, легонько улыбнувшись, продолжила:

– Думаю – но это только моё предположение, заметь – что таинственные кладоискатели, не погнушавшиеся в погоне за золотом запачкать в крови руки, имеют какое-то отношение к неожиданно наступившей зиме.

– С чего бы?

– Ты не читал «Тёплый хлеб» Паустовского? – вместо ответа поинтересовалась девушка. – Жаль. Ну, пересказывать не буду, но суть в том, что у него в основе повести довольно старый сюжет: за равнодушие и жестокость наступает расплата в виде холода, и спастись можно только искренним дельным раскаянием.

– Всё равно не понимаю, с чего бы поиски клада, даже с убийством, привели к этому, – Макс махнул рукой, будто обводя застывший в холодной ночи пейзаж, где даже редкие огоньки факелов и фонарей, казалось, съёжились под ледяным дыханием ветра.

– С того, что случай на Петршине – далеко не первый. Я лично знаю о трёх, но, возможно, их куда больше. И все три произошли за последние пару месяцев. Ты слышал о доме «У красного колеса»?

– Это там, где в Страстную пятницу погибла в колодце служанка? – неожиданно продемонстрировал осведомлённость Иржи.

– Именно, – девушка быстро взглянула на капрала. – Несчастный случай, тело достали, но пришлось вычёрпывать весь колодец до дна, потому что оно зацепилось за какой-то камень в самом низу кладки.

– Ну да, и хозяин, мясник, после этого продал дом – не захотел жить там, где произошло несчастье, – подхватил Шустал, в то время как Максим, смутно что-то припоминая, хмурился и рассеянно оглядывал безлюдную площадь, тёмную громаду мостовой башни, фигуры тихонько переговаривавшихся часовых. Внезапная догадка заставила парня вздрогнуть:

– Только не говори, что это легенда о золотом колодце! – воскликнул он, ошарашено глядя на Хеленку. Та, криво усмехнувшись, кивнула.

– Она самая.

– То есть…

– То есть через некоторое время, – девушка теперь попеременно обращалась то к одному, то к другому собеседнику, – на улице возле дома «У красного колеса» появится привидение служанки, в мокром платье и с мокрыми волосами. А появится оно потому, что мясник, такой душевно чуткий, что даже съехал из связанного с трагедией дома, не потрудился заказать в церкви заупокойную службу по погибшей. Хотя когда её тело доставали, то выворотили из стенки колодца тот самый камень, за который оно зацепилось. И обнаружили за камнем клад. Позже слухи об этом распространятся, и когда-нибудь тот дом назовут «У золотого колодца».

– Когда-нибудь, – Иржи удивлённо посмотрел на ведьму. – То есть вы…

– Да, – кивнула та. – Мы с паном Резановым в определённом смысле земляки.

Макс нетерпеливо спросил:

– А третий случай?

– Вы в курсе про убийство костёльного сторожа на Поржичах?

– Нет, – синхронно ответили приятели. Девушка хмыкнула:

– А я думала, ночная вахта очень внимательно относится к любым происшествиям на кладбищах. Особенно после случая с ламией. В общем, – деловито продолжила ведьма, – недели две тому назад на кладбище у костёла Святого Петра – того, где сейчас строят новую колокольню – нашли тело костёльного сторожа. Возле разрытой могилы одного местного лавочника, который ещё при жизни прослыл страшным скрягой, и одновременно – по слухам – обладал несметными богатствами.

– Стоп! – Максим даже зажмурился и затряс головой, стараясь сосредоточиться. – Клад скупого в подушке гроба? Что-то там про могильный огонёк…

– Молодец! – теперь уже искренне похвалила его Хеленка. – Именно так. Бросить освящённые чётки на огонёк, теплящийся над могилой – и так, чтобы он оказался в круге чёток – а потом копать. Иначе клад уйдёт глубоко в землю и его уже не получится достать.

– У сторожа получилось?

– Видимо, получилось, раз кто-то проломил ему голову его же собственной лопатой.

– А ведь у этой легенды тоже был счастливый конец, – с каким-то отчаянием пробормотал капрал-адъютант. – Если не ошибаюсь, что сторож и его сын выкопали клад, раздали половину бедным, и жили долго и счастливо.

– Семьи у сторожа не было, – уточнила Хеленка. – А вот чётки рядом с телом действительно нашлись. Либо кто-то помогал этому кладоискателю, либо просто воспользовался плодами его трудов. Лично я склоняюсь ко второму варианту, особенно после истории с нищим.

– К слову, о птичках. Я так понимаю, золото нищего перешло церкви? А что это вообще за богадельня?

– Да там всего один монастырь, и единственная богадельня при нём. Страгов, – снова вмешался в разговор Шустал. – Здание богадельни, как мне помнится, немного южнее монастыря, за садиком, у самой Голодной стены.

– Золото должно бы было перейти богадельне, – подхватила девушка, – но у нас сегодня ночь плохих концовок. Исповедник, прихватив дублет нищего, скрылся в неизвестном направлении.

– Ну так пускай монахи его сами и разыскивают, – пожал плечами Максим. – В конце концов, он-то никого из-за клада не убивал, так что…

– Ты, как всегда, торопишься с выводами. Это же заговорённое золото, раз его пришли откапывать именно в Вальпургиеву ночь. Стало быть, оно ещё даст о себе знать, и мне кажется, что вряд ли те, кто потратил усилия на поиски этого клада, так легко от него откажутся. Собственно, именно поэтому я и решила предупредить тебя, а ты уж сам решай – что предпринять, и предпринимать ли вообще.

– Ну, спасибо, – нахмурился Максим.

– Всегда пожалуйста.

– И где, по-твоему, искать этого беглого монаха? Ни примет, ни хоть каких-то улик. И потом, что если его первыми найдут те, кто шёл за кладом?

– Если они его найдут первыми, то вам останется только труп. Хотя даже при таком раскладе можно много чего узнать, – Шустал от изумления широко раскрыл рот, но Хеленка проигнорировала Иржи, и продолжила, обращаясь к его приятелю: