Алексей Котаев – Чертог смерти (страница 8)
Так обычно умирают люди. Борются, пока не кончаются силы. А у кого-то жизнь заканчивается быстрее сил, и они тянут руки вверх, пребывая в бреду или предсмертной агонии. Тело еще живо, а вот души в нем уже почти нет. Или это они так цепляются за последний свет…
– Паршиво, Рыжий. Не рекомендую. Лучше фильм посмотри на досуге.
– Порекомендуешь?
– Нет.
– А че так?
– А че я тебе порекомендую? Посмотри «Полумрак».
– Муть, видел. Это где они под землей бродят?
– Ага.
– Да не, это и на ужасы не тянет, и приключениями не назвать. Так, мышиная возня…
– Да можешь не обсуждать это со мной, я не большой знаток кинематографа. Я больше по книгам, или по музыке… – отмахнулся я.
Я не знаток. И тем более не фанат. Слишком много времени уходит, чтобы посмотреть что-то. Прочитать быстрее. И деталей больше. Вот как я должен в фильме вычленить выражение «И лишь дуновение июльского, слегка сырого и приторно летнего ветра заставило ее волосы распуститься…»? Как это на картине показать? Я, читатель, понял все. А зритель что? Где он увидел июльский ветер?
– Тогда может книгу посоветуешь?
– Полумрак.
– Да ну тебя, малой…
– Артем я. Не «малой». Давай как-то так, а то раздражает…
– Ну вот, видишь, уже есть сподвижки. Того и гляди – воспрянешь духом.
Чего у людей не отнять, так это способности создавать очередь у предельно примитивных вещей. У санитайзеров, туалетов, аппаратов с кофе. Иногда еще очереди в магазинах бывают, но я такого не видел.
Аппарат с кофе был довольно внушительный. Видимо, делали на века, чтобы не пришлось сервисного специалиста поднимать с Земли на какую-нибудь орбиту. Дорого, наверное, обходятся билеты в космос.
Вот и построили аппарат, что сам себя обслуживает и чинит. У меня дома ни одного шкафа не было, которые могли бы потягаться с этой кофемашиной. Она тарахтела, жужжала, и наливала кофе. А еще умудрялась сыпать туда сахар и лить молоко. Хотя, я сомневаюсь, что это молоко.
– На, – протянул мне пластиковый стакан горячего кофе Рыжий. – Латте, прямо как ты любишь.
Угадал ведь… – Так мы встречались?
– Быть может…
Нет. Конечно мы не встречались. Просто разыграли интригующую сценку.
– Артем, я тебя задалбываю не потому, что ты мне понравился и все такое. Как я уже, наверное, говорил, я просто не хочу, чтобы ты бродил тут с унылой рожей. Мы и так в паршивых условиях тут все оказались. И психическое здоровье для вахтовика очень важно. А еще я не хочу, чтобы ты унывал. Ты вроде парень серьезный, но не слишком серьезничай, а то выглядишь, будто тебя на каторгу отправили.
– Ага…
– Мы тут все не шибко рады происходящему. Так что давай дружить, пока все это не закончится.
– Пендосов когда задалбывать пойдешь? – усмехнулся я и протянул руку.
– Завтра. Сегодня наших обрабатывать буду, – Рыжий руку пожал и улыбнулся. – Меня Мишей звать. Михаил Андреевич Ощепкин.
– Ладно, Михаил Андреевич. Ты не обессуть. Я не унылый тип, что с мрачной рожей планирует бродить тут год. Просто не все сразу. Я еще раскроюсь как положительный персонаж, обещаю.
– Это радует. Ну так что, книгу посоветуешь какую?
– Бойцовский клуб.
– Серьезно?
– Ну да.
– Мыло варить после смены будем?
– Будем, а как же. Только из кого?
– Обижаешь. Из подменных тел…
– О Боже… – а он меня прям удивил. До такой жути я додуматься не сразу бы смог. А он ведь смекнул.
– Найдем самого жирного из нас и будем его…
– Все, хватит, – рассмеялся я. – Не надо, все, перестань. А то я начинаю думать, что разговариваю сам с собой.
– Я – это ты, парень. Тот, кем бы ты хотел быть. Рыжий, здоровый, общительный….
– Бойцовский клуб? – подошел к нам Серега, держа в руках пластиковую кружку с остывшим кофе. – Можно к вам?
– Правила знаешь? – подыграл Рыжий.
Серега лишь кивнул.
– Ладно, парни, – пожал плечами здоровяк. – Это все здорово и весело, но я побрел дальше исследовать станцию. Вы со мной?
– Ага, – хором ответили мы с Серегой и побрели за провожатым по длинному закругляющемуся коридору.
Сталь под ногами, решетки, в которые стекает вода во время уборок, чтобы отфильтроваться. Диодные лампы на потолке и диодные ленты на стенах. Свет тусклый и слабый, но его хватает, чтобы разглядеть все в деталях. Мы прошли мимо нескольких десятков дверей к чьим-то каютам. Комнат тут больше, чем персонала, а значит, что тут могут разместить еще людей.
Каждый шаг раздавался гулким эхо. Почти металлический лязг сотрясал воздух, и когда мы отошли далеко от людей, что штурмуют кофемашину, стало жутко. Тут явно не будут ходить люди. Получается, эта часть Чертога необитаемая. И это только один этаж. А по данным с НПК этажей больше трех, включая тех помещения.
– Так откуда ты…? – обратился я к Сергею.
– Изначально – Курган. Закончил летное и отправился в Москву. Налетал пару тысяч часов и в ОКБ. Всегда хотел летать на чем-то интересном. Таком, чтобы небо чувствовать. В гражданской авиации нет такого. Там пилот нужен, чтобы ответственность за ошибки системы на него вешать. В военной авиации самолеты простаивали, за исключением редких учебно-тренировочных полетов. А вот в ОКБ тестировать разное надо было часто…
– Ты на одном дыхании это сказал, – удивился я. – Серьезно?
– Да, есть у меня такой грешок. Быстро и много говорить.
– Умирал? – задал свой вопрос Рыжий.
– Умирал…
– И как оно?
– Не очень, – после недолгого размышления ответил Серега. Я-то знаю, что он там в голове у себя прогнал. Серега посмотрел на меня и пожал плечами. – А вообще, сами-то вы кем будете?
Рыжий рассказал немного о себе, и постарался уложиться всего в пару предложений. Чтобы потом за чашечкой кофе или за баночкой пива было что еще выдать про себя. Передал мне эстафету рассказчика, и я впал в ступор.
– Я… – понятия не имею, что рассказать. – Я окончил школу и пошел на фронт. Отслужил год в учебке и половину года на передовой. Умею мало. Не умею много. Не тупой, но и умным меня не назвать. Средне…
– А че ж пошел-то сюда? – удивился бестолковой биографии Сергей.
– Работы дома мало. А у меня на носу свадьба и создание новой семьи. Хочу, чтобы нормально все было. Свадьбу, жилье, чтобы опыт рабочий появился…
– Хм… – летчик поморщился. – А невеста-то, вообще, как к этому отнеслась?
– Плохо, – я вдруг осознал, что сейчас мне прочитают лекцию о том, о чем я и сам в курсе. – Серега, а тебе лет-то сколько?
– Двадцать семь.
– Одногодки почти…
– Все мужики от двадцати двух и до шестидесяти – одногодки, – отрезал Рыжий. – Нам всем в душе по шестнадцать, и мы любим заниматься ерундой.
Миша прислонил НПК к какой-то двери и электронный замок загорелся красным.