Алексей Котаев – Чертог смерти (страница 10)

Наверное, скафандр во всей этой истории и вправду самая важная часть. Все эти магнитные захваты, упоры, крюк-кошки на свободных безполюсных магнитах… Всё это и вправду нужно. Все это технологично и эффективно. Но я смотрю на лицевую пластину и не понимаю, как через кусок стали можно что-то видеть?

А потом немец рассказывает и это. Верхний визор – стальной, но под ним будет находится визор из обычного прочного пластика. Если идет космическая пыль, или искры от резки сильно разлетаются по сторонам, то рекомендуется опускать стальной визор, тем самым уберегая себя и нежный пластик от вредоносного воздействия чего-то быстрого или чего-то горячего.

А под стальным визором уже включается внутренний интерфейс. Две плоские всефокусные линзы проецируют изображение с маленьких наружных камер. Резкость картинки, конечно, хуже, чем у человеческих глаз, но работать можно. Михаэль это сравнил с погружением в виртуальную реальность, когда ты не контактируешь с работой ни кожей, ни слухом, ни обонянием. И даже ни зрением. Будто бы сидишь в коконе и отдаешь команды чему-то далекому.

– А теперь, уважаемые друзья, мы перейдем к вашему инструментарию, – слайды сменились, и появилось изображение двух разных устройств, предназначенных для резки оборудование и его перемещения. – Установка на верхней части слайда служит для разрезания обшивки и несущих конструкций космических кораблей. Она способна производить струю плазмы, как уже было ранее сказано, до одиннадцати метров стопроцентной эффективности. Однако, не стоит забывать, что в наши задачи так же входит и сортировка металлов, поэтому, в аппарате плазменной резки существуют несколько режимов работы, позволяющие как с филигранной точностью срезать или выжигать заклепки, так и отрезать целые части фюзеляжа.

А второй аппарат проще. «Кинетическая лебедка», или «Кинетическое лассо»… странно, авто перевод дал этой штуке оба названия… Впрочем, это не важно. Кинетическая лебедка подхватывает отрезанное оборудование и прочий лом, компонует это своеобразным магнитным полем и позволяет переместить вплоть до тридцати метров вокруг себя. При том, при каждом перемещении, данная система берет за точку опоры одну из частей массивного Чертога, потому что если брать в открытом космосе как точку опоры человека, то он просто будет вращаться вокруг металлического мусора и не более.

На самом деле, это понятно. Странно было бы, если бы это было чем-то сложным для понимания. Немец объяснял очень простые вещи очень простыми словами. Многие даже начали зевать.

Но то, что он сказал далее, повергло всех в шок.

– … пробных вылетов нет, потому что я, дорогие мои друзья, не являюсь восстановимым специалистом. Для меня большой риск обучать вас в открытом космосе, да еще и проводить эти уроки для большого числа людей. Высок риск, что за всеми вами я не услежу, поэтому было решено поступить другим, более разумным способом. НПК каждого из вас поможет облачиться в скафандр и разобраться с его функциями, после чего вы выйдете в открытый космос. Там, на инструментальном стенде, вас уже ожидает и резак и лассо. В процессе самообучения вы будете внимательнее и аккуратнее, чем на мероприятиях вроде этой лекции. Верно, Артем?

Я кивнул.

– Ваш первый учебный выход будет еще и способом прикоснуться к работе. Только прошу вас, не пытайтесь контактировать друг с другом в космическом пространстве. Не исключены случай непреднамеренного воздействия на товарища рабочим инструментом, что неминуемо приведет к гибели как скафандра, так и человека внутри него.

– А мы можем пользоваться этим оборудованием внутри станции?

– Исключено. На всем оборудовании стоят защитные блокировки. Резак не будет функционировать, пока вы не отлетите на безопасное расстояние от корпуса Чертога, – беднягу то и дело сбивают с мысли, но он еще держится. – И напоследок. При утрате тела вы будете восстановлены. Стоимость восстановления составляет двести тридцать тысяч североамериканских долларов. Срок восстановления варьируется от одного, до семи дней, в зависимости от нагрузки на восстановительную систему. Не удивляйтесь, очнувшись в своей кровати. Станция Чертог оснащена большим количеством роботизированной техники, поэтому вас подготовят и доставят непосредственно к месту вашей работы и отдыха. И прошу вас, не ломайте роботов. Они ваши друзья, а не… «назойливые мухи».

Двести тридцать тысяч…

Не дорого. Месячная аренда однокомнатной квартиры в центральном регионе.

Я думал, что будет дороже. Хотя нет, не так. Я думал, что тут это будет бесплатно. А в целом, казалось, что создание человеческого тела будет обходится в куда большие суммы. Неужели это и вправду так дешево, или для нас, работников, есть какие-то скидки? Хотелось бы уточнить, но я, кажется, скоро доведу нашего инженера до истерики.

– А как мы покинем станцию? Будут ли еще рейсы с Земли? – спросил кто-то из сидевших сзади, но блондин опять скользнул взглядом по мне.

– Рейсы с Земли будут раз в три месяца по земному времени. Также, обращаю ваше внимание на то, что мы, инженерный состав, будем работать не по годовым контрактам. Через половину года меня сменит мой коллега, который так же будет отвечать за безопасность станции и поддержание ее в работоспособном состоянии, включая ваше оборудование.

– Михаэль, – я все-таки решил тоже поучаствовать в опросе. – Что подразумевается под ремонтом оборудования? Вы своими руками будете чинить резаки и лассо, а также восстанавливать скафандры?

– Верно, Артем. Также буду следить за роботами, кухней, и вашей всеми любимой кофемашиной. Через меня будет проходить списание отработавшего свой срок оборудования. Также, я отвечаю за системы жизнеобеспечения. Есть еще вопросы?

– Да, – я очень внезапно зацепился мыслью за одно недавнее обсуждение. – Мы первые тут?

– Верно. Станция была перемещена на высокую орбиту Кербера относительно недавно. Вы – пробная партия утилизаторов. От вас зависит успех данного предприятия. И, соответственно, его целесообразность.

Понятно…

***

«Застежки в области ботинок не зафиксированы. Застежки в области рукавиц не зафиксированы. Коэффициент герметичности скафандра – 0%»

Юля прислала мне видео. Простенькое видео из какого-то местного парка. Знакомого парка. Но я с трудом его помню. У нее все хорошо. Она жутко скучает по мне и ждет с нетерпением окончания года. Уже строит планы на будущее. Знает, что вернусь, и поэтому терпеливо ждет. А еще она порадовала меня тем, что устроилась на работу. Ее взяли в администрацию района, заниматься делами восстановления инфраструктуры. И, пусть в этом прекрасном городе и не было войны, но там и до нее было что восстанавливать. Хорошо, что ей не приходится сидеть у окна и ждать, когда же я промелькну где-нибудь внизу, между деревьями. Я рассказал ей то, что узнал на сегодняшней лекции и отправил видеозапись.

Мама с папой были не особо многословны. Им затея работать на краю системы казалась возмутительной. И пусть они и сами по молодости летали туристами на околоземную орбиту, работа в таких условиях веяла для них чем-то сомнительным. Их поколение еще романтизировало космос. Мое в нем уже давно работает.

А брат промолчал. Я бы сказал, что он тупой и не разобрался с тем, как отправить мне письмо, но… к сожалению, это было не так. Брат в обиде на меня. На старшего. Я рано оставил семью, ушел на войну, а потом и на край страны свалил. А теперь вообще… в космосе, мать его. Я с каждым днем все дальше и дальше от родного дома. Но он не может понять, что я делаю это все не специально.

«Герметичность скафандра – 100%. Проверка систем маневрирования. Проверка систем слежения за показателями тела. Проверка…»

И еще много-много проверок. Эта груда стали шевелилась сама по себе. Я будто обмотался роем змей, которые кружат на мне в своеобразном танце, тянут меня то в одну сторону, то в другу, сначала сжимают, а потом пытаются от меня отлипнуть. Экран НПК сел ровно в предназначенное для него место на внутренней стороне моего левого предплечья. Он за пластиковым защитным экраном стального предплечья скафандра. И я четко вижу все, что на нем написано.

Беглая проверка всего и вся закончилась, прошипели клапана маневрирования и экран сменился на незамысловатый интерфейс со списком параметров.

Кислород.

Температура.

Давление.

Сердечный ритм.

Заряд скафандра.

Заряд системы маневрирования.

Как только я подумал о том, что нужно попробовать опустить защитный стальной визор, как механизм автоматически отрезал мои глаза от внешнего мира.

Секунда темноты и зажегся свет. Он был тусклый и совсем неотличимый от того, что вокруг… Я крутил еле подвижной шеей, и вид менялся так, будто я и вправду смотрю своими глазами. Взгляд замыленный, усталый, но такой, какой и должен быть тут, в унынии Чертога. И все это ощущалось, будто я закрылся в стальной скорлупе, отрезал себя от мира. Смотрю на происходящее вокруг не своими глазами. Глазами не живыми, механическими. И стало тесно.

Визор сдвинулся вверх, и я понял, что внутри скафандра стало жарко. Терморегуляция включилась с опозданием и прохладный воздух с трудом проталкивал влагу между слоями одежды.

Отметка на НПК.

Все окей. Я могу выходить.

Тесный шлюз закрыл сзади дверь, и воздух начал медленно уходить из пространства вокруг меня. Мне даже делать ничего не пришлось, чтобы шагнуть в эту пустоту космоса. По факту, я уже в нем. В безвоздушном пространстве. Меня всего-то отделяет от него одна герметичная дверь. Но и тут, и там, воздуха уже нет и никогда не будет.