Алексей Котаев – Чертог смерти (страница 4)
– А это тело?
– Утилизируем. Без мозговой активности оно все равно обречено.
– Даже как-то жаль…
– Мы начинаем? Ваш профиль ДНК, конструкция тела и прочее уже давно было воссоздано. Нужно только ваше согласие на перенос. Даже языковые модули установлены и настроены на вашу речь.
– Да, пожалуйста, – я почувствовал, как на мою голову опустилась тяжелая крышка магнитно-резонансных датчиков.
Иссиня-белый кафель медицинской комнаты скрылся от моего взора. Я не отступился. Не побоялся. Сейчас я сделаю первый шаг к тому, чтобы начать новую жизнь. Я взрослый, и намерения у меня самые серьезные. Год. Я отработаю год и вернусь. И мы с Юлей будем жить как нормальные люди. Просто нужно сделать шаг. Нужно найти точку опоры. О Боже, как же я надеюсь, что это она самая. Иначе Юля не простит меня за еще один потерянный год.
Ключ на старт, наверное
Глава 59
Я открыл глаза и оказался одет. Черно-серая форма с красными полосками по рукам и ногам. Прочная. Больше походила на гидрокостюм, чем на спецовку. Пусть гидрокостюм я в жизни и не трогал ни разу.
– Господин Морохов, как себя чувствуете? – та же женщина в маске открыла дверь. Там, в дверном проеме, я увидел краем глаза босые ноги, что лежали в аппарате для обследований. Мои бывшие ноги.
Я поморщился и ответил. – Нормально, вроде…
– Славно. Тогда на этом закончим. Я сейчас вынесу документы и можете направляться дальше.
По ощущениям, прошло всего мгновенье с тех пор, как я был там, в соседнем кабинете. По факту, так и было. Бесшовный перенос. Плавный и ровный. Секунду назад был там, а теперь тут.
Ногти чистые. Удивительно редкое явление для неряшливого меня.
– Как ты там? – раздался Юлин голос в моих наушниках. Я смотрел на мир вокруг в ожидании. Я ждал, что вот-вот все изменится. Я оторвусь от Земли и полечу через всю солнечную систему на встречу спутнику Плутона. Но, пока я тут, я хочу слышать ее голос.
И я слышу его. Слышу Юлины слова, слышу ее тревогу. И все звуки вокруг затихают.
– Да я-то нормально, – довольно фальшиво соврал я. – Ты там как? Это ведь тебя опять оставили одну, хе-хе…
– Эх ты… я скоро привыкну ждать. А это очень плохо. Ты знал, что если женщины все время ждут, то они быстро стареют и рано умирают?
– Чего? Правда?
– Не думаю, но все же… Перепроверь карманы, посмотри, ничего ли не забыл? Тебя там хоть встретили?
– Как же много вопросов, – улыбнулся я, но не уверен, что связь передала эту улыбку за тысячи километров от космодрома.
– Какой он, космодром?
– Странно, но, наверное, он обычный… Только грохот от взлета грузовых ракет выдает, что это именно КОСМОДРОМ. А так… поля бетона. Пусковые площадки…
– Ты не забыл свое обещание?
– Нет.
Нет, не забыл. Я обещал отправлять ей сообщения так часто, как могу. Невзирая на жутко долгое время доставки.
– Знаешь, Тем… я ждала, пока ты созреешь, чтобы признаться. Ждала, когда мы съедемся. Ждала тебя с войны. Я привыкла ждать. Но только не надо заставлять меня ждать очень долго, ладно?
– Год. И я вернусь.
– Смотри! Ты сам сказал. И чтоб больше никаких отъездов. С твоего возвращения и впредь тебе запрещено меня покидать, понял?!
Я громко рассмеялся. Сам себя оглушил. – Понял.
– Тогда удачи тебе в полете. Иди давай, а то я расплачусь и прощание будет ну совсем унылым.
– Люблю тебя.
– И я тебя люблю. Хорошей дороги.
Щелчок помех и вызов сбросился. Я посмотрел на часы с ужасным осознанием того, что она ждала этого звонка весь день. И даже сейчас, когда у нее уже почти ночь, она сидит с телефоном в руках и ждет.
Ждет…
Я больше не хочу, чтобы меня ждали. Я всегда где-то в другом месте. Не в том, в котором я должен быть. Пройдет год, и я поставлю точку. Этот контракт точно поднимет меня на ноги.
– Всем общий сбор у выхода из терминала «А»! – сотряс воздух громкоговоритель. – Все работники по контракту компании ///////// должны немедленно подойти к выходу у туристического терминала «А»!
Вокруг началась суета. Мужики, что разошлись по площадке вокруг терминала, начали спешно брести к выходу. Кто-то курил, кто-то ловил связь, чтобы попрощаться с родными. Я достал из ушей две маленьких заглушки-наушника и сунул их в разъем на своем телефоне. На место.
Посмотрел на свое отражение в черном глянцевом экране. Мне двадцать четыре. Я с большой неохотой побрился перед вылетом. С большой неохотой подстригся. Я должен был выглядеть прилично, но на этом новом теле все выглядит не так, как было, когда я покидал дом. Интересно, Юля заметила, что я опять сменил свою… оболочку.
Тут волосы растрепаны. И трехдневная щетина. Будто тело вытащили из печатной камеры, и оно обрастало, лежа тут. На каком-нибудь «складе».
Мир семимильными шагами двигался вперед.
Сначала электричество, потом ДВС. Лазеры, быстрая и мощная связь. Мирный атом, а за ним и мирная термоядерная реакция. С переменным успехом мирная, но все же. Холодный синтез, клонирование. Электроника то тут, то там, залезающая прямо в головы, как модули перевода речи… Космос, незанятый никем, а за ним и колонизация планет подоспеет. Все движется. А мои шаги настолько ничтожные, что даже жаль…
Жаль, что я так жалок.
Родись я в другое время, или в другом месте, мог бы стать ученым, разрабатывал бы новые способы продления жизни, чтобы люди не до ста пятидесяти жили, а больше. В перспективе, бесконечно долго. Или работал бы в сфере космических путешествий. «Ионно-импульсные двигатели – прошлый век» – говорил бы я. И был бы прав. Продвигал бы массивно-шаговые ускорители. Показал бы, что можно путешествовать на скорости, что превышает скорость света. На скорости, которой нет. Разрывал бы космическое пространство тоннелями. Добрался бы до края в группе исследователей, покорил бы центр вселенной или коснулся бы ее конца. Добрался бы туда, где реликтовое излучение уже потухло, а энтропия заставила все остыть.
Но я тут. Сажусь на шаттл до Плутона, что все еще в нашей системе, чтобы… утилизировать старую технику.
Я почитал на досуге и понял, почему так далеко.
Почему не на орбите Земли.
Да потому, что вся эта летающая техника, подпитываемая термоядерными и химическими реакторами, просто-напросто взрывается, при неудачном обращении. И чем выше износ аппарата, тем менее стабильно работают его узлы и агрегаты.
Хотя, это, наверное, не все причины…
Я так нервничал, что кажется освоил за пару ночей курс по ядерной и квантовой физике. Вспомнил и повторил все части астрофизики и механики. Я за эти дни выучил больше, чем за одиннадцать лет в школе. Пусть лишь поверхностно и очень скудно. Но я читал все это, будто боялся того, что на экзамене с меня это спросят. Но все это не экзамен. Это просто работа. И, как мне показалось, никто тут не разделяет моих настроений.
Большинству из присутствующих вообще плевать. И ладно те, у кого нет семей, с ними все понятно, они просто отправляются в приключение. Но те, у кого есть жены и дети… почему они так спокойны?
Я впал в ступор, пытаясь осознать, в каком моменте пространства и времени, в каком моменте человеческой эволюции и технического прогресса я оказался.
Слишком поздно, чтобы быть первооткрывателем на Земле. Слишком рано, чтобы быть первооткрывателем в космосе. Я проживу свою короткую жизнь как маленькая крупица человечества. Песчинка в пустыне. Не способная ни на что. Жалкая глупая песчинка.
И мысли эти говорят лишь об одном.
О том, что я не хочу быть тут. Быть тем, кем никогда не хотел быть. Быть никем. Разнорабочим в космосе. Да, в космосе, но люди и так каждый день летают в космос. Строят базы на Луне, тянутся до Марса. Пытаются потрогать Солнце. Это обычно. Обыденно. И нервничал я не от того, что я летел в космос. А от того, что лично я никогда в космосе не был.
О Боже, да я нахожусь сейчас в туристическом терминале! В туристическом!
«Дорогая, мы сегодня в Италию, или на Луну?» – спрашивал чертов сноб в моей голове у своей снобки-жены.
«Италия приелась. Ты не знаешь, какие блюда подают на Луне? А там есть море? Хочу на Лунное море!»
Тупая овца. Отвечаю я. На Луне нет моря. Там не растут креветки и мидии, там нет говяжьей ноги, которую обычно дарят на свадьбы. Такой ноги, которая на деревянной подставке. Цена которой – месячное жалование рядового контрактной службы.
Черт, попрошу родителей или брата подарить нам с Юлей эту чертову ногу на подставке. Хочу посмотреть на их лица, когда они выволокут эту хрень к банкетному столу. Подумать только, чертова нога на деревянной подставке.
Я усмехнулся от того, что мысли о мире пришли к чертовой ноге на деревянной подставке. Говяжьей ноге. Сушеной, если не ошибаюсь.
Ценой в месячное жалование.
– Выглядишь счастливым, – Рыжий толкнул меня в спину, когда подошла моя очередь подниматься по трапу. Электробус привез нас на край взлетной полосы для космического транспорта, и за размышлениями я не заметил, как зашел и вышел из этого электробуса.
– Рыжий, – почесал я трехдневную щетину. – Говяжья нога на деревянной подставке. Это че?
– Хамон.