Алексей Котаев – Чертог смерти (страница 3)

Нет. Нельзя давать слабину. Этот год мне нужен, чтобы на ноги встать покрепче. Вернусь домой уже другим. Хотя бы пойму, в каком направлении теперь двигаться.

Но Юля…

Да черт возьми! Артем, Темыч, Темказавр… Успокойся!

Я шлепнул себя по лицу ладонями, пока стеклянные двери передо мной медленно разъезжались в стороны.

Я преодолею кризис, планета преодолеет кризис. Мы все преодолеем кризис и будем жить как до войны. Хорошо и сытно. И по улицам ходить будет хорошо и приятно. Хорошо и хорошо будет, черт его дери.

– О, ты че, тоже на шаттл?

– Че? – не успел я среагировать. Взгляд поднял и кучку мужиков обнаружил. Разношерстные какие-то. – Да, а че?

– Че-че, коллегами будем, малой! – высокий и рыжий. Викинг что ли? Или варвар? Такими раньше явно бреши в обороне закрывали. – Где служил?

Ну вот, сейчас начнется. Если это все поголовно военные, то они явно попытаются пользоваться старыми званиями и прочим, чтобы завоевать место получше в бедующей иерархии…

– Шестая армия, девяносто четвертая рота РЭБ и связи, прикомандированная к триста первому батальону специальных штурмовых сил… – я посмотрел на здоровяка. Он недолго подумал и улыбнулся.

– С Аляски что ли?

– Ну да.

Его тяжелая рука упала мне на плечо и рыжий развернулся к кучке людей, с которой стоял. – Еще один из наших!

– Чего? – все эти дружеские обнимания и покачивания мне не очень-то понравились, я тихонько выскользнул из-под крупной мясистой руки и встал рядом, ухватившись за лямки рюкзака по старой привычке. – Вы все оттуда что ли?

– Нет, малой, просто мы все воевали за одну сторону. А вот те, – рыжий кивнул в направлении другой группы людей. – Они короче на другой стороне были. А ты, получается, воевал за Орегон?

– Да.

– Да… ну и наворотили же там дел… Все в ядерную труху!

– Так не мы же…

– Да… неважно! То есть, ты связист?

– Можно и так сказать.

– Славно. Меня звали «Рыжий», можешь ко мне так и обращаться. А ты у нас кто?

– Артем, – просто и сухо ответил я. Мало приятного быть связанным с таким сомнительным прошлым. Я вообще на гражданке никому и никогда не рассказывал кем я был и где служил. Если и узнавали, что бывший солдат, то в расспросах упирались в непреодолимую стену нежелания говорить на эту тему.

– Артем… Артем. Тема… А позывной у тебя какой был, Артем? Может, проще будет так, по старым прозвищам? Мы же почти друзья с тобой!

Твою мать! Ну вот какие мы друзья? Мы с этим здоровяком никак не можем быть друзьями. Я, конечно, может что-то и подзабыл, но с ним я дружбу точно никогда не водил.

– Мор. От Морохова. Фамилия такая. У меня, – получилось только пожать плечами.

– Мрачно, пацан, – отозвался кто-то из кучки бывших солдат. – Айда к нам, а то у нас жены еды в дорогу надавали, а в шаттл с ней, оказывается, нельзя. Поможешь употребить, так сказать.

Я посмотрел на них, на свои кроссовки, посмотрел на иностранцев, что трутся в другом конце терминала. Ладно. Поесть – это хорошо.

За импровизированным столиком я узнал ребят чуть лучше и выяснил, что не все из них бывшие солдаты. Только те, у кого прозвища есть. А те, что с именами, раньше работали кто где, но все профессии опасные и малоприятные. Шахтеры-подрывники, пилоты-испытатели, пара человек с оборонных предприятий. Итого, из десяти человек только шестеро оказались вовлечены в прошедшею войну, как участники.

А я так надеялся, что больше не буду об этом думать. Не хотел быть частью этой чудовищной сущности.

– … поэтому, не особо горю желанием как-то светить эту тему и прочее, ну… нас ведь на гражданке не сильно жалуют… – сдался я и рассказал вообще все, что касалось моего отношения к солдатам, войне, государственности. – Хочу жить и работать, будто и не было этого всего. Вот и все.

– Мда, – прохрипел Рыжий, поедая пирожок с луком и яйцом. – То есть, гордость тебя не берет, да?

– Гордость? Я отмотал там половину года. Ну и год в учебке. Даже и не знаю, чем тут гордиться. Зато проблем с трудоустройством теперь выше крыши. Иначе че я тут делаю?

– Ладно, понял, – Рыжий продолжал жевать. – Тебя больше не дергаем.

– Вот так просто?

Меня это не на шутку удивило. Я чуть не поперхнулся яблочным пирогом чьей-то жены.

– Ну да. Вот так просто. Или ты думал, что я из тех, кто футболку на себе рвет, когда брата-солдата видит?

– Ну, впечатление такое и создавалось… – мужчины услышали это и невольно усмехнулись.

– Ладно пацан, ты у нас тут самый молодой, так что не успел еще срастись со своей военной жизнью. Не серчай. Мы-то думали, что ты из этих, из тех, кто горд и рад.

– Нет-нет, я горд и рад, но в глубине души. А так – я обычный парень, что ищет себе работу.

– Круто, да. Кайф… – один из бывших солдат отложил старый зеленый термос с автоподогревом. – Ладно, а на какую ты вакансию откликнулся?

– Прошу минутку внимания, господа! – раздался звонкий и крепкий голос от стойки регистрации. – Подойдите ко мне.

Все группы, что коротали время в ожидании, зашевелились. Их модули уловили речь и тут же перевели ее на родной язык. Бесшовный перевод – тема. Я даже понять не сразу смог, на каком языке говорит говорящий. Высокий светловолосый мужчина. Молодой. На вид, лет тридцать пять, если не меньше.

– Меня зовут Михаэль Баум, я буду сервисным инженером, что сопроводит вас на станцию. Там вы попадаете под мое непосредственное руководство. Я слежу за работой систем и вашего оборудования, параллельно являясь и вашим куратором. Содержать бесполезный персонал на станции нет возможности, так что я и ваш слуга, и ваш начальник в одном лице. Буду рад познакомиться со всеми и каждым в этом пути, но для начала посвящу вас в подробности нашего старта. Сейчас вы все получите форму и пройдете медицинский осмотр, по результатам которого мы выясним, подходите ли вы, или с вами придется попрощаться, – мужик легким жестом указал на дверь медицинского кабинета. – Также, немаловажно и то, что мы проведем проверку ваших систем экстренного восстановления. У кого сроки обработки коры еще не вышли за эксплуатационные пределы, направятся на посадку, остальным придется восстанавливать проходимость связей.

– От чего зависит? – наконец-то доел пирожок рыжий. Самый шумный из всех, как мне кажется.

– Факторов много. Качество полимера, скорость и спешка при изготовлении подменного тела. Мы осмотрим, а там каждому, кому необходимо, назовем причины. Вас такое устроит?

Здоровяк пожал плечами. Я понял… ему просто поболтать хотелось. Разбить длинный монолог, показать, что он тут тоже есть… Мда. Проблем бы не было с ним там, на станции. В замкнутом пространстве. А то не горю желанием заглядывать за угол, прежде чем сделать шаг.

– Сколько раз вас восстанавливали? – надо мной нависло лицо женщины, закрытое плотной белой маской с клапаном. Каждый выдох сопровождался щелчком этого клапана, что выпускает теплый влажный воздух. Не знаю, почему я так сильно обратил на это внимание.

Я никогда не любил обследования. Наверное, поэтому лежал и подмечал разные маленькие детали, стараясь скрыть свою тревогу. Установка только закончила гудеть подо мной и стала мертвецки холодной.

– Два раз, – вновь соврал я.

– Тогда могу вас заверить, что система для вашего восстановления была довольно плохого качества. Полимер имеет износ, свойственный людям, чье восстановление происходило бесчисленное множество раз. Такое мы исправить не сможем, но если вы не планируете больше умирать, то ничего критичного в этом нет.

– Погодите, а что это значит?

Мне вообще никто и ничего не рассказывал. Никогда. В полевых госпиталях, или в военных лабораториях не считают нужным доносить до простого солдата такие подробности.

– Могут быть нарушения памяти, координации, перепады настроения. Полимер изношен и нейроны мозга иногда выстраиваются хаотично. Головные боли вас не мучают?

– Нет. Ничего из перечисленного не было. По крайней мере, я этого не замечал.

– Ладно, в принципе, вы годны к работе. Однако, рекомендую вам… заменить тело. Там, на станции, стоит самое новое оборудование и может появиться проблема с интеграцией вашей старой системы, с системами нового образца.

– Менять тело… – я посмотрел на свои ладони, что за долгие месяцы жизни с Юлей перестали походить на руки грязного землекопа. Это тело мне нравится. Оно как будто связано с домом больше остальных. – А какие могут быть проблемы?

– Начиная от задержек с восстановлением, вплоть до полной невозможности вас восстановить. Проблемы записи памяти с полимера одного типа на систему, предназначенную для другого типа…

– Это… смерть? – с какой-то неподдельной тревогой вырвалось у меня. Спустя столько раз… я все еще боялся, что однажды не восстану из мертвых.

Если бы не эта система, то я так бы и остался лежать грудой мяса, раздавленный артиллерией. Раздавленный простым снарядом, что оставляет метровую воронку в рыхлой черной земле. Меня бы разбросало в разные стороны. Без права вернуться домой.

– Думаю, да. В полном ее понимании.

– Тогда меняйте. У меня ведь нет других вариантов?

– Вы всегда можете направиться домой и прожить жизнь с этим телом. Главное, не забывайте, что при отсутствии страховки, восстанавливать вас…

– Страховки? Да там уж не до страховки, – нервно отшутился я. – Давайте. Это ведь не больно?

– Нет. Мы лишь пропустим через полимер слабый электрический импульс, и произведем опечаток на новом полимере. Вы даже не заметите, как переместились.