Алексей Котаев – Чертог смерти (страница 1)
Алексей Котаев
Чертог смерти
Не пыльная работенка
Глава 58
– Меня зовут Артем Морохов, я родом с Земли, из России, мне двадцать четыре года от роду. Образование у меня среднее, специализации нет.
– Артем, вы ветеран?
– Что? А… Да… – черт, забыл написать это в резюме. Теперь эта красотка будет думать, что я что-то скрываю. – Да. Но я отслужил всего полгода, и война кончилась.
– Мы с вами говорим сейчас про шестую мировую?
– Ну… да.
– Не поймите неправильно, это важно. Одно дело, когда вы попали под всеобщую мобилизацию, но другое дело, когда участвовали в локальных конфликтах по контракту…
Так… надо ей ответить так, чтобы ей понравилось. На работу по резке космических кораблей ей хотелось бы принять бравого бойца, или бедолагу, которого на войну отправили за компанию?
– Простите, мисс…
– Маркова. Татьяна.
– Да… – черт, она русская. Странно, но ладно. – Татьяна. Простите, не буду врать. Не сразу запомнил имя, у меня с этим с трудно, люди называют, и я тут же…
– Ничего…
– Да… я… не хочу вам врать. Я служил, да. Да. Я думал про контрактную основу и все такое, но ваша вакансия выглядит… надежнее.
– У вас полимерная кора головного мозга?
Блядь.
– Да…
Ну вот. Сейчас она меня подрежет и пойду я дальше мыкаться по разным паршивым подработкам. Ну да, у меня есть полимер в коре головного мозга. И что теперь? Я что, теперь хуже остальных? Хуже нее или…
– Славно. Это было важным критерием.
– Серьезно? То есть, это – плюс, а не минус?
– Да. Но в следующий раз было бы хорошо, если бы вы сразу указывали столь важные вещи в резюме…
– Простите…
– И не переживайте так по поводу этого собеседования. Мы молодая развивающаяся организация, в перспективной сфере деятельности…
Нифига ее понесло… Ладно, пусть болтает. У меня аж камень с плеч. Я-то уж думал, что меня опять развернут на втором собесе. Никому нынче не нужен человек с странной штукой в мозгу.
В мозгу…
Да. В мозгу. Если не акцентировать внимание на этом, то я и забываю, что что-то не так. А может и так, просто люди очень предвзято к этому относятся. Я всего лишь не хотел умирать…
Вот и подписался под программу «восстановимого резерва».
Солдаты на передовой мрут, как мухи. Артиллерия, дроны, газ… А меня мальчишкой призвали. А мальчишке очень жить хочется. Все ездят на дорогих тачках, летают на курорты за пределы планеты, пробуют невесомость, едят лобстеров и креветок… А я школу окончил и под призыв попал.
– … мы подключимся к вашему полимеру и снимем резервную копию. Точнее, копия будет сниматься автоматически и храниться на станции…
Меня год мурыжили в учебке и после первого же замеса предложили подписать договор на эту новую тему с неумирающими солдатами. Шанс не один. Их множество. Умер раз, потом другой. Воскрес и снова умер. И нет этого животного страха в бою, который шепчет, что каждый шаг может стать последним. Бывало, парни из моего отделения, когда ловили дрон руками, тут же просили пустить им пулю в лоб, чтобы завтра уже целеньким в наряд заступить, а не болтаться с обрубками по локоть, в ожидании, когда медики их восстановят.
– … резка кораблей – один из основных видов нашей деятельности. Мы скупаем их и утилизируем. Работа не сложная, словно вы сортируете мусор…
Противно это, те времена вспоминать. А ведь на самом деле полгода всего там пробыл, на передовой, а воспоминаний на всю жизнь хватит. И каждое из них может быть считано с этой полимерной коры. Чтобы в случае утраты ценной единицы, эту единицу можно было восстановить.
– … так, мистер Морохов, сколько раз вы умирали?
Смерть вообще за полгода стала делом привычным. И когда война кончилась, я, пробывший там всего-ничего, с трудом вернулся назад. Сложно переучиться от полного расточительства к скромной экономии. Руки, куда не следует, не суй. Голову береги, смотри по сторонам, когда переходишь дорогу… Ведь, когда все закончилось, то тебя, глупо сдохшего, никто оживлять не будет. Ты просто гражданин проигравшей страны. Не бравый солдат. А просто серая масса. Смерть на гражданке значила лишь смерть. Но это только если у тебя нет денег…
– Мистер Морохов?
– Два раза. Два раза меня восстанавливали.
Вру. Я умер пятьдесят семь раз. Я точно это помню. Не все разы смерти помню, потому что копия снималась раз в несколько минут, но что-то в памяти есть.
– Являетесь ли вы участником культов смерти?
– Что? Нет! Бред… – уж чудиком, который пробует умирать раз за разом я становиться не планировал. Как ни крути, а это противное ощущение.
– Убивали ли вы себя ради развлечения?
– Что? Нет, я же умер всего два раза! О таком и речи быть не может!
Блядь! Она все знает. Им что, военные архивы слили по скидке? Какого черта я тут как уж на сковороде кручусь? Весело ей что ли? Ловить меня на моей мелкой и безвредной лжи?
– Ну и напоследок, остались ли у вас вопросы?
Ура. Мой выход. Сейчас, я достану из-под ноутбука своей девушки мой телефон с заметками и начну разнос. Отыграюсь.
– Да. Есть парочка. Неужели утилизация космических кораблей прибыльна? Основное количество машин еще не отходили свой срок эксплуатации, а если отходят, то их восстановят. Много ли будет работы и будет ли оплачиваться простой?
– Как я и сказала, мы работаем на перспективу. Не сегодня, так через год хлынет поток списанной техники. Спутники, шаттлы, туристические корабли. Корабли военного назначения тоже утилизируем мы. Работы будет много и хотелось бы подготовить персонал к будущим задачам. А оплата у вас будет не сдельная. Вам положен оклад с премией за фиксированные показатели выработки, которые будут устанавливаться в начале календарного Земного года на весь срок годового контракта.
– Так… понял, – правда, я понял. Почти все. Понял, что у них подвязки с военными и все такое. – Про обучение и содержание персонала…
– Обучение будет длиться около недели, за это время вас обучат ориентироваться и передвигаться в невесомости, обучат принципам демонтажа различных узлов и агрегатов и правилам их утилизации. Во время действия контракта вы будете проживать в личной каюте со всеми необходимыми удобствами. Инструмент и спецодежду выдаст организация.
– Контора у вас…
– /////////
– Да, точно. Так, а как поддерживается связь с Землей? Я смогу общаться с близкими?
– Сообщение до Земли доходит за четыре с половиной часа, в среднем. Зависит от положения станции. Так что да, родные про вас не забудут.
– Ваша организация, в какой стране она базируется?
Это был немаловажный вопрос, хотелось понимать, нужна ли мне виза или загранпаспорт, как вообще юридически оформляется работа за пределами ПЛАНЕТЫ.
– Компания европейская. Союзные нации первыми решили урвать часть этого бизнеса, все-таки контроль над ресурсами очень важен в современных реалиях…
– Ну да… – пробормотал я.
– … к тому же, многие узлы и агрегаты с космических кораблей имеют в своем составе драгоценные металлы, а также синтетические материалы, производство которых на данный момент времени связано с большими трудностями.
– А как я попаду к месту работы?
– До Кербера, спутника Плутона, будет идти специальный шаттл. В пути вы проведете около недели, старт с Казахстанского Байконура.
– А документы…
– Предвидя ваш вполне логичный вопрос, скажу, что работа в космосе на данный момент не регламентируется никакими кодексами. Свободная экономическая и юридическая зона. Ваши права будут сохранятся в соответствии с конституцией союзных наций, но прочей юридической волокиты за этим не последует.
– Вы же не в рабство меня берете? – нервно отшутился я. И вправду, не хотелось бы оказаться на краю солнечной системы без шансов вернуться домой.
– Нет, – сухо и без энтузиазма ответила девушка. – Если ваши вопросы иссякли, то я направлю вам контракт. Ознакомьтесь с ним и свяжитесь со мной в течении двух дней. Группу работников мы отправляем на станцию в конце недели. Нужно лишь ваше согласие, и, по возможности, подпись в документах.
– По возможности… ладно. Высылайте. Я ознакомлюсь с ними сегодня.