Алексей Корал – Хроники Чёрного Нуменора: Тень Морремаров (страница 6)

Уголь… Свинец… Тоже. В тех же Доках валялись обломки старых судов, свинцовые балласты, обугленные балки. А можно заглянуть к кузнецу Агору, вонючему, но умелому старикашке у Гавани Чёрных Парусов. У него всегда были запасы древесного угля для горна, а свинец… Свинец шёл на грузила для сетей, на прокладки. Попросить или… позаимствовать ночью.

А вот с пылью звёздного камня… Тут было сложнее. Балдурин нахмурился. Вещь редкая, диковинная. Он протянул руку к стеллажу, не глядя нашёл знакомый корешок: «Земли Арды: Камни, Минералы и их Свойства в Легендах и Науке» Горлима. Тяжёлый том лёг на стол рядом со свечой. Он листал страницы, покрытые аккуратными рисунками и плотным текстом. Пальцы скользили по знакомым разделам… И вот – «Камни Лунного Света». Описание: «…часто путают с обычным кварцем или полевым шпатом. Отличительная черта – полная невзрачность при дневном свете. Но под лунными лучами… проявляют внутреннее сияние, переливы холодных голубых и серебристых огней, словно крошки звёздного неба заключены в их толще. Источник – глубокие пещеры Мглистых Гор или развалины древних эльфийских твердынь… Крайне редки…»

Балдурин потёр переносицу. Да, редкость. Но где искать редкости со всего света, как не в Умбаре? Городе, сгрёбшем в своё гнездо всё блестящее и необычное, что только можно было утащить с кораблей, из разграбленных городов, из древних могил? Такой товар должен был быть. И он знал, у кого. Вернее, знал, что скорее всего есть.

Барземир.

Старый торгаш, его сосед. Буквально – через стену. Дом Барземира стоял впритык к Архиву, такой же высокий, узкий, но куда более крепкий и ухоженный. Не дворец, конечно, но явно не лачуга. Каменная кладка без щелей, крепкие дубовые ставни на окнах первого этажа (которые, впрочем, редко открывались), массивная дверь, обитая железом. Дом-крепость. Дом-склад.

Балдурин встал, потушил свечу. Даже в полумраке он нашёл свой потрёпанный плащ. Натянул его, затянул кожаный пояс. Без капюшона. Он вышел из каморки, спустился по узкой, скрипучей лестнице архива и вышел на утреннюю улицу. Воздух был свеж, но уже нёс в себе знакомый букет Умбара: гниль, солёная сырость, дым очагов. Он не пошёл в Доки. Не пошёл к кузнецу. Он прошёл буквально десять шагов и сел на низкую, грубо сколоченную скамейку прямо напротив дома Барземира.

Дом выглядел сонно. Ставни наглухо закрыты. Дверь – монолит. Но Балдурин знал: за этой дверью кипит своя жизнь. Барземир был пауком в центре паутины мелкой контрабанды и скупки краденого. Говорили, что в его подвале… Балдурин позволил себе усмехнуться. Говорили разное. Что там склад магических артефактов, украденных у эльфов или гондорских колдунов. Что там клетки с диковинными зверями с Юга. Что там просто горы краденого шёлка, специй и оружия. Сам Барземир, старый лис, любил пускать туманные слухи, подогревая интерес и цены. Кто знал, правда ли? Но одно Балдурин знал точно: Барземир любил редкое. И умел его доставать. Пыль звёздного камня… Да, у такого пройдохи она вполне могла заваляться. Крупица в какой-нибудь коллекции диковин.

Балдурин сидел неподвижно, наблюдая за домом. Его лицо было спокойным, почти бесстрастным. Но внутри клубились мысли. Как подступиться? Барземир был старым лисом. Хитрый, алчный, как все в Умбаре, но с особым, нажитым за десятилетия чутьём на нужду и отчаяние покупателя. Если почует, что Балдурину очень нужно – запросит цену небесную. Мог и обмануть, подсунуть подделку, зная, что потомок Морремаров, хоть и книжный червь, но не специалист по камням. А драться или угрожать… Сомнительно. Дом Барземира был крепок, а сам старик наверняка имел охрану или ловушки.

Он вспомнил прошлые сделки. Барземир выменивал у него старые, бесполезные, на взгляд торгаша, карты или копии свитков за крохи – еду, свечи, иногда монету. Всегда с видом благодетеля, делающего милость нищему учёному. Балдурин терпел, глотая унижение. Но сейчас… Сейчас ему было нужно нечто конкретное. И Барземир это сразу почует.

Стучать сейчас? Рановато. Старик мог ещё спать или не захотеть открывать. Ждать? Сидеть тут на скамейке, как дурак? Попробовать вечером, под покровом темноты? Но под покровом темноты Барземир становился ещё осторожнее.

Балдурин вздохнул. Утренний воздух уже терял свежесть, пропитываясь запахами пробуждающегося города. Он сидел напротив крепкого дома соседа-торгаша, с нелепой надеждой на звёздную пыль в душе и пустым кошельком за пазухой. Путь к Камню Альтамира начинался с этой утренней скамейки и необходимости договориться с алчным стариком через стенку.

Мысль о раннем визите к Барземиру, этому старому лису, вызвала у Балдурина лишь кислую отрыжку в горле. Нет, не сейчас. Сначала – остальное. Со звёздной пылью разберёмся позже, когда голова будет яснее, а кошелек… ну, когда будет что предложить взамен, кроме пустых обещаний или угроз…

Он направился в Доки. Не в те, где чинили свежеприбывшие «Чёрные Корабли» Саурона (там охрана смотрела волком), а в Старые Доки. Царство вечного полумрака под огромными, прогнившими навесами, где запах морской соли смешивался с вонью гниющего дерева, ржавчины, рыбьей требухи и пота. Здесь, в этом гигантском, шумном муравейнике, жизнь била ключом, но ключом мутным и грязным. Тут ремонтировали дырявые шхуны, разгружали трофеи с набегов (мешки с зерном из Гондора, бочки с вином Лебеннина, тюки с дешёвым шёлком Харада), торговали всем, что плохо лежит, а чаще – что хорошо украдено.

Балдурин шёл, втянув голову в плечи, стараясь слиться с тенями у стен. Его глаза, привыкшие выискивать крохи истины в древних текстах, теперь скользили по грудам товара, выставленных прямо под открытым небом или в жалких лавчонках под навесами. Какая-то всячина! Настоящая свалка Арды:

Пучки высохших морских звёзд, якобы приносящих удачу; раковины с причудливыми, но мёртвыми моллюсками внутри; связки птичьих перьев всех цветов радуги (с Юга, уверял торговец); странные деревянные идолы с островов далекого Востока, больше похожие на коряги; глиняные свистульки в форме драконов – явно для детей пиратов.

Он шёл дальше, товары становились всё причудливее: склянки с мутной жидкостью – «эликсир молодости от синих магов Харада»; пучки засушенных трав с резким, лекарственным запахом – «от всех хворей»; клыки неведомых зверей на шнурках – обереги; ржавые кинжалы с кривыми клинками – «с поля последней битвы у Минас Тирита!».

Балдурин искал своё. Ноги привели его к первому торговцу – коренастому харадриму с лицом, как вымоченный в рассоле орех. Лавчонка была завалена металлоломом, кусками дерева и… да, там были и маленькие, тяжёлые свинцовые слитки, и мешок с древесным углём, и даже заветная склянка с ртутью, серебристые шарики которой перекатывались внутри с завораживающим блеском.

– Уголь, свинец, ртуть, – произнес Балдурин глухо, указывая пальцем. – Сколько?

Торговец окинул его худую фигуру в поношенной одежде оценивающим взглядом. Цифра, которую он назвал, заставила Балдурина непроизвольно сжать кулаки. Это было… грабительство. Половина его жалких сбережений за горсть угля, кусок свинца и склянку с жидким металлом!

– Слишком, – процедил Балдурин.

Торговец развёл руками, его лицо скривилось в маске искреннего страдания.

– О, господин учёный! Сам знаешь – времена! Кораблей мало хороших приходит, ремонтировать нечего! Живу в убыток, еле концы с концами свожу! Цены везде поднялись, а я – для людей стараюсь, по-честному! Вот уголь – лучший, дубовый! Свинец – чистый! Ртуть – из самых что ни на есть нуменорских приборов, сам снял! Качество! – Он похлопал себя по груди. – Для тебя, потомка великих, даже скидку сделаю! – Он назвал новую цифру, лишь чуть менее грабительскую.

Балдурин фыркнул, развернулся и пошёл прочь, не удостоив ответом. За спиной услышал театральный вздох: «Эх, народ нынче скупой! Не ценят стараний!»

Второй торговец, нуменорский ренегат с пустым взглядом и золотым зубом, оказался ещё «щедрее». Его цена была выше. А оправдание – классикой жанра:

– Восемь ртов дома, господин! Восемь! Жена, тёща, детишки малые… Все есть хотят! А цены на хлеб – луну с неба просят! Сам не рад, но… – Он пожал плечами, словно говоря: «Что поделаешь? Дети ждут папу с монетами».

Балдурин молча отвернулся.

Третий торговец, юркий человечек с лицом крысы, запросил меньше, но качество угля действительно вызывало вопросы – он был мелкий, пыльный, больше похож на сажу.

– Этот уголь… – начал было Балдурин, пытаясь сбить цену. – Он же…

– Не нравится? Не бери! – отрезал торговец, махнув рукой. – Следующий! Кто следующий? Свинец первосортный! Ртуть! Уголь!

Его просто послали. Балдурин постоял секунду, ощущая знакомую волну унижения, смешанную с бессильной злобой. Затем двинулся дальше, вглубь доков, туда, где толпа была гуще, а воздух – ещё более вонючим.

Четвёртая точка была не лавкой, а просто грудой товара на разостланном брезенте. Хозяин – неопрятный, толстый мужик с красным носом и мутными глазами – больше походил на пьяницу, чем на торговца. Он орал что-то невнятное, размахивая бутылью, а вокруг него толпились матросы, грузчики, какие-то сомнительные типы, торговавшиеся за куски железа, обрывки парусины, связки старых верёвок. И там, среди этого хлама, Балдурин увидел и уголь (не лучший, но всё же), и свинцовые грузила для сетей, и… да, ту самую склянку с ртутью, привязанную верёвкой к ящику, чтобы не укатилась.