Алексей Корал – Хроники Чёрного Нуменора: Тень Морремаров (страница 19)

Сердце Балдурина забилось чаще, отдаваясь гулким эхом в его ушах. Он выждал ещё несколько долгих минут, сливаясь с тенью, и лишь затем, как призрак, выскользнул из своего укрытия. Он проскользнул в последний проём, и вот они, решётки.

Воздух в камерном блоке был густым и тяжёлым. Он впитывал в себя все запахи – затхлую солому, немытые тела, ржавчину, страх и отчаяние, выдыхаемые узниками. Балдурин, прижимаясь к шершавой стене, бесшумно прокрался мимо основания приставной лестницы, откуда сверху доносилось мерное, подобное ударам молота о наковальню, похрапывание Борга. Он двигался к цели, к той самой клетке, где сидел его будущий лоцман.

Пеларгирец, заслышав крадущиеся шаги, вздрогнул и прижался к прутьям. Его лицо, бледное в полосе лунного света, исказилось гримасой, в которой смешались надежда и ужас. Он чуть не всхлипнул, увидев силуэт в проёме, но вовремя впился зубами в собственную губу, загнав эмоции внутрь.

Балдурин, не говоря ни слова, жестом велел ему отойти от двери. Его движения были точными, выверенными. Он достал склянку с Маслом Ржавчины, и несколько жёлто-коричневых капель, пахнущих кислотой и смертью, упали на массивный висячий замок. Раздалось короткое, яростное шипение. Металл съёжился, пошёл пузырями и буквально расползся, словно гнилая плоть. Дверца с тихим скрипом отворилась.

На радостях пеларгирец выскочил из заточения и с силой, рождённой отчаянием и благодарностью, вцепился в Балдурина, зажав его в объятиях, от которых у того хрустнули кости и перехватило дыхание.

– Ты… ты спас… – начал было он, но Балдурин резко, почти грубо, отстранил его.

– Преждевременная радость – верный путь в могилу, – прошипел он, его голос был холоден, как лезвие клинка. – Сначала надо выбраться. Живыми.

Они уже развернулись к выходу, как из темноты соседней клетки донёсся сдавленный, но настойчивый шёпот:

– Эй!.. А меня? Не уходите! Возьмите с собой!

Балдурин обернулся. За решёткой виднелось испуганное, но хитроватое лицо того самого проигравшегося плута, которого избили у таверны.

– На кой ляд ты нам сдался? – холодно спросил Балдурин. – Какая от тебя польза, кроме лишнего рта?

– Я всё слышал! Про Пеларгир, про корабль! – затараторил тот, цепляясь за прутья грязными пальцами. – Я буду полезен! Клянусь! Меня ограбил… Арвин, кажется… со своими «счасливыми» костями! Я теперь ему должен… а платить нечем. Если останусь, меня прибьют, как щенка. Все знают, что я тут сижу. А я… а я подниму такой шум, что весь Умбар сбежится!

В его словах звучала наглость отчаяния. Балдурин смерил его взглядом, взвешивая риски. Этот болван был проблемой, но проблемой, которую пока что выгоднее было взять под контроль. Он вздохнул с видом человека, которого вынудили сделать глупое и ненужное одолжение. Ещё несколько капель масла – и второй замок пал. Новый «союзник», тщедушный и вертлявый, как угорь, выскользнул на свободу.

– Как звать? – буркнул Балдурин, уже отворачиваясь.

– Фенор, – быстро ответил тот, потирая освобождённые запястья.

Все трое засобирались к выходу, но Балдурин резко поднял руку, останавливая их.

– Если подумают, что вы просто сбежали, то будут искать в каждой щели. Нужно их запутать. Дать им ложный след, – его ум уже работал, выстраивая хитроумную комбинацию.

Он вернулся в арсенал, к приставной лестнице. Взвалив её на плечо с тихим стоном (дерево было тяжёлым и неудобным), он приставил её к оконной решётке в дальнем конце камерного блока. Ещё одна капля масла, и несколько прутьев, шипя, растворились, образовав проход на улицу.

Затем он обернулся к Фенору. Взгляд был твёрд и не предвещал ничего хорошего.

– Нужна кровь. Твоя, – заявил Балдурин.

Тот попятился, глаза его округлились от ужаса.

– Постой… зачем? Я же…

Но Балдурин был неумолим. Он схватил его за руку, пальцы сжались как тиски. Второй рукой он провёл лезвием своего нуменорского кинжала по предплечью Фенора. Тот сдавленно вскрикнул от боли и неожиданности. Тёмная, почти чёрная в полумраке кровь тут же выступила из пореза.

– Теперь слушай, – шёпот был тихим, но в нём звучала сталь. – Поднимайся по лестнице. Наследи там кровью, измажь подоконник, оставь клочок своей рубахи на сломанной решётке. Пусть думают, что тут была драка, что вы ранены и бежали через окно. Чем убедительнее след – тем дольше они будут искать не там.

Фенор, бледный как полотно, кивнул и, зажимая рану, пополз по лестнице, старательно исполняя роль подсадной утки.

Пока тот работал, Балдурин с пеларгирцем (тот представился как Таэль) вернулись в арсенал. Взгляд Балдурина упал на груду эльфийских клинков. «Требование Кархарона – оружие. Несколько хороших клинков». Ирония судьбы – использовать трофеи, награбленные у врага, против него же. Они прихватили шесть изящных, смертоносных клинков, завернув их в обрывок мешковины.

Втроём они выбрались через чёрный ход в кусты. Ледяной дождь тут же обрушился на них желанным очищением. Балдурин приказал Таэлю снять свою рваную рубаху и вымазать её в крови Фенора. Тот послушно исполнил приказ, после чего Балдурин швырнул окровавленную тряпку подальше, к основанию стены под «взломанным» окном – последняя приманка для умбарской стражи.

Что будет дальше – Балдурин не знал. Времени на продумывание деталей не было. Группа, ведомая им, как призраки, выскользнула на пустынные из-за непогоды улицы и помчалась по самым узким и гнилым задворкам Умбара, туда, где каменные щели Архива поглощали всё и вся.

Удача. Невероятная, ослепительная удача сопутствовала им. Ливень не только смывал их следы, но и загнал по домам даже самых отпетых ночных пьяниц. Один стражник кутил в таверне, второй – спал беспробудным сном. Также они прихватили с собой эльфийские клинки – немой укор прошлому величию и будущее оружие мести.

Добравшись до убежища, все трое рухнули на пол, переводя дух. В свете единственной свечи они перезнакомились. Таэль, дрожа, подтвердил, что у него в Пеларгире есть дальняя родня, к которой он сможет обратиться. Фенор, уже оправившись от испуга и теперь гордый своей «героической раной», пустился в жалобы на того самого Арвина и его «счастливые» кости, но взгляд Балдурина заставил его заткнуться. Он поклялся быть «тише воды, ниже травы», лишь бы не возвращаться в клетку.

Балдурин выслушал их, его лицо оставалось каменным. Затем он коротко, без лишних деталей, изложил план: добраться до Мглистых гор морем, обманув бдительность Пеларгира. Он подчеркнул, что до отплытия ещё далеко, что им предстоит сидеть здесь, как мышам в норе, не высовываясь и не прикасаясь ни к чему в его святая святых. Наказание за нарушение будет одним – смерть. Его голос не дрожал, и в его словах не было и тени сомнений.

Затем, почти риторически, он бросил в воздух фразу о необходимости крупной суммы – на провиант, снаряжение, взятки.

Новые «союзники» оказались не промах. Идеи посыпались как из рога изобилия. Таэль, дрожа от страха, но пытаясь быть полезным, предложил обокрасть богатый дом по соседству или, что было смелее, вернуться в тюрьму, где, по его словам, под самой крышей хранился запертый сундук – возможно, с казной.

Фенор, при слове «деньги», оживился.

– Этот Арвин! – прошипел он с ненавистью. – У него всегда при себе кошель, туго набитый! И те самые проклятые кости! Он постоянно трётся в «Трезубце». Надо его обчистить! Он всех обыграл и обобрал, это будет справедливо!

Они предлагали ещё кучу авантюрного бреда, но Балдурин, осознав их полную несостоятельность в стратегическом планировании, уже перестал слушать и бросив им в угол охапку грязных тряпок для постели и, погасив свечу, отправился к себе, за перегородку. Его последней мыслью перед погружением в беспокойный сон было то, что он привязал к себе двух непредсказуемых идиотов, и этот груз мог потянуть его на дно.

Сны этой ночью были яркими и мучительными. Ему снилось, что их выследили. Что Кердак лично, с жирным смехом, водит толпу по его следу. Их схватили на площади. Его подвесили за ноги, и толпа, хохоча, швыряла в него комьями тухлой рыбы и грязи, а он, беспомощный, видел, как Камень Альтамира уносит в своих лапах чёрный ворон…

Он проснулся с рассветом, с сердцем, колотившимся как птица в клетке. Но странно – вместо подавленности его охватила новая, ярая решимость. Унизительный сон не сломил его, а заставил собраться. Он не мог позволить этому случиться. Не только ради себя. Ради всего своего проклятого, но великого рода.

Балдурин встал, умылся ледяной водой из кувшина, привёл в порядок свои потрёпанные, но чистые одежды. Затем подошёл к маленькому, закопчённому осколку зеркала, что висел на стене. Его собственное лицо, бледное, с тёмными кругами под глазами, но с горящим изнутри холодным огнём, смотрело на него.

– Всё получится, – прошептал он своему отражению, и в словах этих не было надежды, только железная воля. – Нет времени разводить сопли. Пора действовать.

Глава 5: Таверна "Трезубец Моргота"

Первым делом Балдурин, позвал Фенора. Тот предстал, всё ещё бледный и потирающий перевязанное грязной тряпкой предплечье.

– Этот Арвин, – начал Балдурин, опускаясь на табурет и скрестив руки на груди. – Опиши его. В деталях.

Фенор заморгал, его лицо скривилось в мучительной гримасе концентрации.