Алексей Корал – Хроники Чёрного Нуменора: Тень Морремаров (страница 21)

– Ну, что за ценный сюрприз? – он сразу же перешёл к делу, опуская всякие притворные церемонии.

Тут, в относительной безопасности, за гнилым частоколом, окружавшем лагерь Кархарона, Арвин раскрылся. Да, «Трезубец» – это лавка. Над ним стоит хозяин, молчаливый тип по имени Моргрит. Два вышибалы – братья-истерлинги, тупые как пробки, но сильные, как тролли. Две девчонки, Лора и Синди, подсаживаются к простакам, поят их и выведывают, где что лежит. А он, Арвин, отрабатывает свою долю за столом. Да, кости у него с подвохом. Но даже с ними нельзя выигрывать вечно. Рано или поздно найдётся тот, кто раскусит, или просто сорвётся и пырнёт ножом. Или Моргрит решит, что он стал слишком заметным. Тогда – конец. Он мечтает бежать, но один – не может. Это равносильно самоубийству.

Балдурин, слушая его, лишь кивал. Его собственная жизнь в Умбаре прошла в тени Архива, и он, к своему удивлению, никогда не слышал об этой отлаженной схеме. Видимо, бедность – лучшая защита от мошенников.

– Я предлагаю тебе сделку, – холодно сказал Балдурин. – Мы даём тебе возможность уйти отсюда. С нами. На корабле. Взамен ты помогаешь нам добыть денег. Много денег.

Глаза Арвина загорелись. Он согласился почти мгновенно. Кархарон, к этому времени уже изрядно поддавший, тыкал пальцем в небо и вставлял свои реплики:

– Золото? А? Оно… оно как вода в море! Течёт! Надо только… только правильную сеть сплести! Или удочку! – он безуспешно попытался изобразить заброс удочки и чуть не рухнул.

– Или взять и бухнуть всё к чертям! – добавил Кархарон внезапно трезвым тоном, а затем снова погрузился в созерцание собственного бурдюка.

Балдурин начал излагать свои мысли.

– Вот как будет, – начал он и голос его звучал холодно и расчётливо. – Я приду в «Трезубец». Сяду за твой стол. Буду пить, играть. Сначала проиграю по мелочи. Потом, будто разгорячившись, поставлю всё, что есть. А потом выставлю на кон золотой слиток. И выиграю. Заберу его и уйду. Ты просто будешь тем, кому не повезло.

Арвин побледнел.

– Меня убьют той же ночью! – прошипел он в ужасе. – Моргрит не терпит убытков. Он подумает, что я с тобой в сговоре, или что я просто никудышный шулер. Мои кости выбросят на свалку. Нет, это путь в могилу!

Повисла напряжённая тишина, прерываемая похрапыванием Кархарона.

– Слушай мой план, – неожиданно заговорил Арвин, его глаза бегали. – Нам нужны ещё люди. Один должен сыграть богатого гостя с телохранителем. Пусть проиграется мне крупно, устроит скандал! Недавно один такой молодой дворянин захаживал, так во время драки даже головорез Моргрита спустился с верхнего этажа, где они хранят основную казну! Пока все будут заняты разборкой, ты, Балдурин, сможешь проскользнуть наверх и вынести всё, что найдёшь.

Теперь Морремар покачал головой.

– Не пойдёт. – глаза Балдурина сузились. – Идём ва-банк. Вызываем на игру самого Кердака Кровавого Паруса. Я поставлю на кон «золото» и своё имя. Скажу, что в случае поражения навсегда уйду из Умбара и имя Морремаров больше никогда здесь не прозвучит. Его гордыня не устоит. Но играть на его корабле – смерти подобно. Я предложу нейтральную землю – «Трезубец». Там соберётся вся его свора, да и Моргрит со своими людьми. Партии будут долгими. Пока все будут смотреть на нас, у тебя, Арвин, будет время обшарить верхний этаж. Всё, что найдёшь, нужно будет не тащить сюда, а спустить в какой-нибудь потайной лаз, если знаешь такой.

Арвину эта мысль уже понравилась больше.

– Лаз есть… – задумчиво проговорил он. – Старая вентиляционная шахта, за решёткой в дальнем углу кладовой. Можно попробовать…

В этот момент Кархарон громко храпнул, потом крякнул и внезапно поднял голову. Его глаза были мутными, но в них мелькнула искра старой пиратской смекалки.

– Вздор… – прохрипел он. – Все ваши планы – вздор. Зачем лезть в логово к волкам, когда можно поджечь его с заднего хода?.. В «Трезубце» есть ещё один ход… забытый… в подполье ведёт… за стеной в подсобке… если её подорвать… – Он бессвязно пробормотал что-то ещё и снова рухнул в сон, оставив свою мысль повисшей в воздухе.

Балдурин нахмурился, игнорируя бред старика. Он повернулся к Арвину.

– А что, если ты просто не появишься в таверне? Сбежишь заранее.

Арвин горько усмехнулся.

– Тогда меня найдут и прирежут в какой-нибудь канаве. Моргрит просто посадит за стол другого. Но… – он задумался, – если бы можно было инсценировать мою смерть… или побег куда подальше… Тогда они успокоились бы, нашли нового шулера. А ты смог бы спокойно его обыграть, без всякого риска для меня.

Балдурин поморщился.

Арвин выдохнул и предложил то, что казалось единственно верным путём. Его голос стал тихим и уверенным.

– Есть один путь. Рискованный, но верный. Я остаюсь. Всё идёт по твоему первому плану. Ты приходишь, играешь, выигрываешь моё «золото» и уходишь. А я… я остаюсь и принимаю гнев Моргрита. Но я скажу ему, что узнал, кто ты на самом деле. Что ты потомок тех самых Морремаров и что у тебя есть карта… карта настоящего клада. Я скажу, что поддался тебе специально, чтобы войти к тебе в доверие и выведать, где этот клад. И что мы договорились встретиться через два дня на рассвете у старых руин для дележа. Моргрит, его жажда наживы затмит его гнев. Он придёт туда со своими людьми. А там будет ждать его не клад, а… – Арвин посмотрел на Балдурина, – …то, что ты придумаешь. Ловушка. Засада. Ты же алхимик. А мы в это время будем делать то, что должен был сделать я, пока все будут в «Трезубце» – чистить его закрома до нитки.

Воцарилось молчание. План был жестоким по отношению к Арвину, оставляя его в пасти у волка, но блестящим по своей простоте и дерзости. Он играл на самой сути Умбара – жадности и предательстве.

Балдурин медленно кивнул. Наконец-то родился план, достойный потомка Чёрных Владык Морей.

Воздух в палатке стал густым и спёртым, словно в трюме протекающей шхуны. Пыль, поднятая их движениями, смешалась с запахом дешёвого табака, душком Кархарона и едкой вонью «Огненного пойла». Арвин нервно провёл рукой по лицу, смахивая капли пота, выступившие на лбу, хотя в тени палатки было прохладно. Его собственная, столь блестяще предложенная минуту назад идея, теперь казалась ему гибельной петлёй, наброшенной на свою же шею.

– Ладно, – выдохнул он. – Значит, так. Я проигрываю тебе. Не просто так, а с треском. Ты уходишь с золотом, а я.… я остаюсь один на один с Моргритом. И втюхиваю ему сказку про то, что этот проигрыш – часть гениального плана. Что я поддался специально, чтобы выведать у потомка Морремаров тайну его клада. Что у тебя есть карта, и что мы встретимся у старых руин на рассвете для дележа. Он, этот жадный тролль, должен клюнуть. Должен бросить всех своих головорезов в засаду. Таверна опустеет… – он сделал паузу, глотнув воздух, как рыба, выброшенная на берег, – …вот тогда… вот тогда мы с тобой… и обчистим его сундуки!

Арвин умолк, вглядываясь в непроницаемое лицо Балдурина, пытаясь найти в нём хоть крупицу уверенности, что этот безумный план может сработать.

– Верно, – кивнул Балдурин, его голос был ровным и холодным. – Твой план держится на ненасытной жадности Моргрита. Это его слабое место. Но этого недостаточно. – Он медленно повёл рукой, словно очерчивая в воздухе финальный аккорд. – После того как мы вынесем всё ценное, таверну нужно уничтожить. Сжечь дотла. Огонь скроет следы кражи, отвлечёт его и его людей и сотрёт с лица Умбара это гниющее пятно.

Арвин присвистнул, и на его лице смешались неподдельное восхищение и животный ужас.

– Сравнять с землёй это проклятое место? Чтоб от «Трезубца» Моргота осталась лишь горстка пепла и обугленные кости? Да, я бы многое отдал, чтобы увидеть это. Но… – его энтузиазм угас, словно факел, залитый водой, – …смола, масло, жир для такого пожарища… Это дорого. И где взять? У Моргрита на всё своя цена, а у нас… – он беспомощно развёл руками.

Балдурин, не отрываясь, смотрел на него своим пронзительным взглядом.

– У меня есть кое-что, – сказал он, мысленно перебирая запасы учителя Горлума. – Но не всё. Для огня, который не потухнет от первой же лужи, нужна соль пламени. И жир глубоководной рыбы. Густое, тяжёлое горючее масло, может быть из фонарей… – он принялся перечислять ингредиенты, и с каждым названием лицо Арвина становилось всё мрачнее, будто на него сыпался пепел от будущего пожара.

В конце концов шулер достал из-за пазухи свой тощий, потрёпанный кошель, погремел жалким звоном одиноких монет и с глухим стоном отчаяния швырнул его на землю.

– Беда, Балдурин. На такое дело я бы ничего не пожалел! Но этих грошей хватит разве что на пару чарок низкосортной смолы, которой конопатят дырявые шхуны! Нам нужны ещё люди! Ещё руки, помимо наших! И время, которого у нас нет!

– У меня есть двое, – голос Балдурина не дрогнул. – Но они… на виду, как маяки в тумане. Одного недавно вытащил из тюрьмы, второго – вместе с ним. Если их увидят возле «Трезубца», если хоть один стражник запомнил их лица… Всё пропало. Мы все умрём.

Арвин задумался, его пальцы с нервной быстротой барабанили по колену.

– Решения… решения есть, – заговорил он, словно про себя. – Их можно приодеть в плащи с глубокими капюшонами – в Умбаре каждый второй так ходит, пряча лицо от солнца и соседей. Или… – на его губах появилась циничная, кривая усмешка, – …избить их до полусмерти. Основательно. Синяки и ссадины – лучшая маска, мать родная не узнает. Можно выпускать только по ночам, красться по самым тёмным улочкам, где даже крысы бояться шуршать. Или… – его глаза внезапно блеснули холодным блеском охотника, – …использовать как живую приманку. Пусть один из них болтается у тех руин, роется в земле, выглядит подозрительно. Сойдёт за кладоискателя-одиночку. Чтобы Моргрит сам его увидел и окончательно клюнул на нашу удочку.