Алексей Корал – Хроники Чёрного Нуменора: Тень Морремаров (страница 16)

Путь к тюрьме Гавани вёл через знакомые, пропахшие гнилью и солёным ветром кварталы. Доки встретили его тем же хаосом и гомоном, что и всегда. Грузчики, согнувшись под тяжестью тюков, матросы с пустыми глазами, выискивающие следующую бутылку, торговцы, выкрикивающие цены на краденый товар. Ничего нового, ничего, что привлекло бы острый взгляд Балдурина. Он шёл, не задерживаясь, втянув голову в плечи, как и все остальные тени этого города.

Рыночная площадь Павших Королей была чуть оживлённее. Здесь уже торговали ворованным добром с ночных «рейдов». И именно здесь его взгляд, скользящий по толпе, наткнулся на знакомую, тучную фигуру в дорогом, но помятом халате. Барземир. Старик стоял в тени арочного прохода, прислонившись к каменной стене. Но он не отдыхал. Его маленькие, свиные глазки, обычно мутные от жадности, теперь были неестественно широко раскрыты и лихорадочно бегали по лицам прохожих. Он кого-то высматривал, напряжённо вглядываясь в каждое лицо. Его пальцы нервно перебирали чётки из желтоватой кости.

Он ищет.

Балдурин натянул капюшон ещё ниже, неосознанно изменил походку, сделав её более шаркающей и неуверенной, и ускорил шаг, стараясь слиться с потоком людей. Его собственный взгляд метнулся к тому месту, где должен был лежать валун. Валуна не было.

Балдурин прошёл мимо, не оборачиваясь, чувствуя на спине пристальный, невидящий взгляд обезумевшего от страха и ярости торговца.

Дальше его путь лежал мимо дома Горлума. Балдурин замедлил ход, стараясь казаться простым прохожим. Фасад дома выглядел обычно. Ставни были закрыты, дверь заперта. Ни следов взлома, ни повышенного внимания стражников. Он сделал вид, что поправляет обувь, и заглянул в узкий, вонючий переулок, ведущий к задней стене дома. Тишина. Затем он, крадучись, обошёл дом кругом, стараясь ступать бесшумно. Одно из окон на заднем фасаде было приоткрыто на крошечную щель, вероятно, для проветривания. Он прильнул к щели, затаив дыхание. Изнутри доносилось тяжёлое, мерное похрапывание. Ни огня, ни голосов, ни признаков суеты. Горлум спал. Или делал вид. Эта показная безмятежность была даже более зловещей.

Оставив позади дом Горлума с его гнетущей тайной, Балдурин наконец достиг своей цели – мрачного, приземистого здания Тюрьмы Гавани. Он занял свой пост на той самой скамейке, с которой наблюдал за арестом юнца. Камень под ним был холодным и неумолимым.

Он сидел, слившись с тенью, наблюдая за входом. Мысли работали медленно и методично. Как подступиться? Как заговорить с тем, кто за решёткой?

Размышления прервал внезапный грохот. Двери соседней таверны «Трезубец Моргота» с силой распахнулись, и оттуда вылетело человеческое тело. Это был тощий, оборванный парень, его лицо было разбито в кровь, а в глазах застыли безумие и отчаяние.

– Мои деньги! – хрипел он, пытаясь подняться. – Вы их спёрли! Я всё видел!

Вслед за ним вышли двое крупных, жилистых головорезов с лицами, не выражавшими ничего, кроме скуки.

—Умей проигрывать, щенок, – пробурчал один из них, пиная несчастного сапогом в бок. – А буянить у нас не любят.

Не прошло и пары мгновений, как из тюрьмы появилась пара стражников.

– Ага, опять этот молокосос, – хрипло сказал один, хватая парня под мышку. – На этот раз, браток, ты отработаешь свой долг не в карты, а на каменоломнях. Заткнись и не дёргайся.

Дверь тюрьмы на мгновение распахнулась, и в её тёмном проёме Балдурин увидел то, что искал. Клетки. И в одной из них, ближайшей к зарешёченному окну, сидел тот самый юнец. Он сидел, поджав колени, и с тупым, безучастным взглядом смотрел на происходящее. Его лицо было бледным и осунувшимся, но в глазах ещё тлела искра надежды выжить.

Сердце Балдурина учащённо забилось. Он там. И он близко к окну. План начал обретать черты. Нужно было дождаться, пока стража уйдёт вглубь помещений или сменится, и попытаться прошептать ему через решётку.

Рука Балдурина полезла в бездонный карман его плаща. Его пальцы наткнулись на гладкую, прохладную деревянную поверхность и мягкий, упругий мешочек. Он вытащил длинную, потемневшую от времени трубку с резной чашей и кисет с крепким, дымным табаком. Старая привычка Горлима – курить, размышляя над сложными формулами. Балдурин редко предавался этому, но сейчас ритуал показался уместным.

Он набил трубку, чиркнул огнивом и сделал первую глубокую затяжку. Едкий, горьковатый дым заполнил лёгкие, прочищая голову и притупляя остроту нервного напряжения. С трубкой в зубах он поднялся и неспешной, покачивающейся походкой пьяного философа или бездельника начал обходить тюрьму кругом, делая вид, что просто прогуливается и курит.

Его наблюдательный взгляд, скрытый под капюшоном, изучал каждую деталь. Задний фасад тюрьмы был ещё более мрачным. Здесь не было ни окон, кроме тех же зарешеченных, ни дверей. Но в самом углу здания, почти полностью скрытом густой тенью от нависающего карниза, он заметил железную, ржавую лестницу, ведущую на плоскую крышу. Вероятно, для стражи или ремонтных работ.

Балдурин остановился поодаль, в глубокой тени другого здания, прислонившись спиной к шершавой стене. Он тянул трубку, выпуская медленные, задумчивые кольца дыма, которые тут же разрывал ночной ветер.

«Пришло время действовать», – прошептал Балдурин самому себе, и слова повисли в холодном ночном воздухе, как дым от его потухшей трубки. Решение было принято. Прямой контакт. Рисковано, но иного пути не было. Он должен был заглянуть в глаза своему будущему кормчему и увидеть, осталось ли в том хоть что-то, кроме страха.

Балдурин двинулся обратно к тюрьме, но не прямой дорогой, а длинной петлёй, сливаясь с тенями, прислушиваясь к каждому шороху. Его маршрут был продуман до мелочей: глухие переулки, заброшенные задворки, где его не мог бы увидеть ни Барземир, ни стража у входа. Он подобрался к тюремному окну с тыльной стороны, с той самой, где царствовала глухая, неподвижная тьма.

Прижавшись к шершавой, холодной стене, он замер. Из-за решётки доносилось тяжёлое, прерывистое дыхание. Заключённый не спал. Балдурин подождал, пока двое стражников, стоявших у входа, закурили и начали обсуждать доходы от последнего рейда, их голоса стали глухими и невнятными.

– Псс… Эй, – его шёпот был едва слышен, похож на шелест высохших листьев по камню.

Из темноты клетки донёсся испуганный вздох, послышался звук цепи.

– Кто… кто это?

– Неважно, кто. Важно то, что я могу тебя отсюда вытащить.

Последовала пауза, полная недоверия и отчаянной надежды.

– Вытащить? Зачем? Что тебе от меня нужно?

– Помощь. В обмен на свободу. И, возможно, на твою жизнь.

– Какая помощь? Я на всё согласен! – голос за решёткой сорвался на визгливый шёпот. – Через день, слышал я, они собираются грузить нас на корабль. В каменоломни к Саурону… или куда хуже…

– Мне нужно добраться до Мглистых гор. Морем. Для этого мне нужно провести корабль мимо Пеларгира. Нужен человек, который знает сигналы, подходы, обычаи гондорских стражей.

Из темноты донёсся сдавленный, почти истерический смешок.

– Что? Это безумие! Ни одно пиратское судно не пройдёт незамеченным! Они разнесут нас в щепки!

– Тссс! – шикнул Балдурин резко, и шёпот умолк. – Детали оставь мне. Сейчас важно лишь одно: ты проводишь нас в Пеларгир. Взамен – свобода. Или ты предпочитаешь каменоломни Мордора?

Последовала долгая пауза. Было слышно, как заключённый глотает воздух.

– Да… да, конечно, я согласен. Я сделаю всё, что угодно. Я знаю сигналы, знаю, как подойти под видом торгового судна с дровами из Лебеннина… Только вытащи меня отсюда!

– Завтра ночью, – холодно и чётко произнёс Балдурин. – Я вернусь и заберу тебя. Будь готов к моему знаку. Не спать. При малейшей возможности – быть у этого окна.

Не дожидаясь ответа, он отлип от стены и бесшумно растворился в темноте, оставив за решёткой глохнуть вздох облегчения и ужаса.

Балдурин отступил в безопасную тень и начал обдумывать побег.

Первая мысль – подкуп. Но тут же он с горечью вспомнил о пустых карманах. Затем его мысли обратились к дому Горлума. И тут его осенило. Масло ржавчины! Он уже почти представил, как тихо расправляется с замками тюремных дверей… но как попасть внутрь, не будучи замеченным? Туннель с площади? Но там теперь могла быть засада Барземира. Слишком рискованно. Диверсия!? В памяти всплыл рецепт одного из неудачных зелий – того самого, что с грохотом взрывалось. Он мысленно поблагодарил себя за то, что записал состав. Два взрыва? Один – громкий, на другом конце улицы, чтобы отвлечь основную стражу. Второй – послабее, чтобы выбить дверь или стену… Но нет. Слишком громко, слишком опасно. Можно ненароком убить самого заключённого или привлечь внимание всей городской стражи. Хватит и одного взрыва для отвлечения.

И тогда он вспомнил про помощника. Арвин. Тот самый плут из таверны. Ловкий, незаметный. Он мог бы поджечь фитиль или создать отвлекающий шум, пока Балдурин работает с замками. Или… туннель из таверны! Если найти того Арландила и заставить его показать вход…

Мысли метались, сталкивались, каждая идея рождала новую проблему. Он чувствовал себя в паутине, где каждое движение могло привести к гибели.

Взгляд упал на стопку фолиантов. Один из них, в потёртой коже, привлёк внимание. Балдурин немедля открыл его. «Глаз Проклятого Ворона». Ритуал, позволяющий увидеть мир глазами падальщика – ворона, крысы. Нужно съесть свежий глаз животного. Риск: отравление, потеря части жизненных сил в случае неудачи.