Алексей Корал – Хроники Чёрного Нуменора: Тень Морремаров (страница 15)

Балдурин перечитал рецепт дважды. Зелье было грубым, варварским, без изящества истинной алхимии. Оно не преображало природу, а ломало её через колено. Но… эффективным. Именно то, что могло понадобиться в отчаянной драке или для преодоления нечеловеческих усилий.

Он окинул взглядом полки лаборатории. Огненный перец? Нет. Кровь сильного зверя? Только если считать таковым дохлую крысу. Спирт был, и ещё какой. Но одного спирта мало. Мысль о немедленном эксперименте угасла, сменившись холодной логикой.

Он отложил записку. Нет смысла тратить реактивы на сиюминутные авантюры. Сперва – план. Чёткий, выверенный план, как у капитана перед долгим плаванием. Нужен список. Всего, что потребуется для отплытия: провизия, вода, инструменты, карты… Но главное – корабль. Без него все алхимические чудеса мира были бесполезны.

И для этого нужен был не учебник, а человек. Кархарон.

Балдурин поднялся в свою каморку, нашёл прочную дорожную флягу и спустился обратно в лабораторию. Среди склянок с реактивами он отыскал ту, что была подписана витиеватым «Spiritus Ignis» – «Огненный дух». Бесцветная жидкость пахла так, что глаза начинали слезиться на расстоянии. Он перелил её во флягу, бережно укупорил. Лучшего дара для старого контрабандиста не придумать.

Но одного спирта было мало. Нужно было проявить уважение. Он зашёл на рынок, насквозь продуваемый всеми ветрами и пропахший ложью. Купил у молчаливой старухи круг сыра, покрытый грубой корочкой, у пекаря – ещё тёплый, душистый хлеб, и забежал за внушительным куском жареной баранины, с которого стекал жир. Скромно, но достойно.

Глава 4: Тюрьма Гавани

Жилище Кархарона оказалось именно там, где говорили: за вторым рынком, в чаще чахлых, пыльных деревьев, росших на окраине Умбара. Не дом, а потёртая палатка из плотного брезента, притулившаяся к развалинам старой стены. Рядом дымился костёр, на котором что-то варилось в закопчённом котле. Воздух пах дымом, дешёвым табаком и одиночеством.

Не успел Балдурин сделать и шага из-за деревьев, как из палатки появилась фигура. Высокий, сухопарый старик с кожей, прожжённой солнцем и ветром. Его лицо избороздили глубокие морщины, но глаза, светлые и острые, как у морской птицы, горели живым, хищным интересом.

– Балдурин! Потомок мореходов! – прогремел его хриплый, раскатистый голос, хотя они и вправду никогда не были знакомы лично. Кархарон распахнул объятия и заключил его в них с силой, от которой хрустнули кости. От него пахло потом, морем и тем самым дешёвым табаком. – Слыхал, слыхал про тебя! Книжный червь из-под Архива! Ко мне пожаловал! Давно у меня никто не был!

Балдурин, слегка ошеломлённый таким напором, молча протянул ему свою флягу и свёрток с едой. Кархарон взял дары, его глаза блеснули ещё ярче.

– О-хо! Неспроста! Вижу, вижу, дело есть! – Он отступил на шаг, но его рука легла Балдурину на плечо, дружески-тяжело, и повлекла его к костру. – Заходи, заходи, дорогой гость! Раздели со старым Кархароном его скромный ужин! И расскажи, что за ветер занёс тебя на мой пустынный берег!

Кархарон откинулся на скрипучий ящик, слушая Балдурина, и его острый, птичий взгляд постепенно туманился под воздействием «Огненного Духа». Он отхлебнул из фляги, закашлялся с довольным хрипом и вытер губы рукавом.

– Взять меня с собой? – просипел он, и в его глазах вспыхнул тот самый огонёк, что когда-то горел в них на мостике быстрого капера. – Ха! Старый Кархарон давно не чувствовал под ногами палубы, что всхлипывает на волне! Не нюхал ветра, что пахнет не этой омерзительной гнилью, а… свободой! – Он снова глотнул, и фляга заметно опустела. – Согласен! Я ваш человек! Но! – Он ткнул в воздух грязным пальцем. – Но при двух условиях!

Балдурин, сохраняя невозмутимость, кивнул, давая ему продолжать. Кархарон разошёлся, его речь стала громче, плавнее, окрасилась хмелем и внезапно нахлынувшими воспоминаниями.

– Первое! Провизия! Не эта умбарская бурда из протухшей рыбы и червивой муки! Настоящая еда! Сухари, что грызть можно, а не крошить в пыль! Солонина, от которой слюни текут, а не тошнит! Вода в бочках, не зелёная от слизи! И… – он понизил голос до конспиративного шёпота, хотя вокруг никого не было, – неограниченный запас вот этой вот… огненной водицы! Для суровых ночей и ледяных вахт! Без этого – никуда!

Балдурин кивнул снова, на сей раз с лёгкой усмешкой. – Это и в моих интересах. Без провианта далеко не уйдёшь. Договорились.

– Второе! – Кархарон поднял палец снова, его лицо стало торжественным, хотя глаза уже слезились от хмеля. – Оружие! Не тот ржавый хлам, что на рынке торгуют! Хоть пару добрых клинков! А то пираты, или гондорские чайки… Нас по щепкам разнесут!

– И это будет, – уверенно сказал Балдурин, хотя в кармане у него звенели жалкие гроши. Мысль о временном золоте снова позвала его, соблазнительно шепча.

Кархарон удовлетворённо хмыкнул, отпил ещё и вдруг спросил, его голос стал на мгновение трезвым и деловым: – Ну что ж, ладно. Где стоит наш корабль? Какой он? И команда? Много ли нас?

Балдурин замолчал. Он смотрел на прыгающие язычки костра, избегая взгляда старика. – Корабль… – начал он и запнулся. – С кораблем… есть небольшая загвоздка.

Наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня. Потом Кархарон медленно, преувеличенно медленно, поставил флягу на землю. Его плечи задрожали. Сначала тихо, потом всё сильнее. И вдруг он разразился громовым, раскатистым хохотом, который, казалось, сотрясал его худое тело и саму палатку.

– А-ха-ха-ха! – он закатывался, хватая себя за живот, и слёзы ручьём текли по его морщинистым щекам. – Загвоздка! У потомка Морремаров, что собирается в море, нет корабля! О, это великолепно! Лучше любой байки у таверны!

Он смеялся до тех пор, пока не начал задыхаться, и его хохот не перешёл в влажный, пьяный кашель. Он вытер лицо, отдышался, и его черты резко изменились. Веселье испарилось, как спирт на ветру. Его взгляд снова стал острым, пронзительным, опытным взглядом волка морей.

– Ладно, – выдохнул он, его голос стал тихим и хриплым. – Шутки в сторону. Корабль… я знаю один. На отшибе гавани. «Морская Крыса», шхуна. Видала виды, но остов ещё крепкий. Хозяин её, один выживший из экипажа, сейчас в долговой яме Кердака сидит. Стоит бесхозная, на приколе. Охраны почти нет – два пьяных ренегата, что спят большую часть дня. Честным путём не выйдет. Но… управиться с ней можно даже втроём. Так что нам нужно найти ещё пару рук.

Балдурин задумался. В голове сразу же всплыл образ – испуганное, перепачканное грязью лицо в свете факелов у тюрьмы. – В тюрьме Гавани… есть один. Кричал, что у него родственники в Пеларгире. Может, он знает тамошние порядки, сигналы… Может помочь пройти незамеченными.

Кархарон медленно кивнул, потирая подбородок. – Пеларгир… да, это ценно. Очень ценно. Рискованно, конечно. Может сдать нас при первой же возможности, чтобы себе шею спасти. Но вариант… Есть ещё один. В таверне «Трезубец Моргота». Плут там один, Арвин звать. В кости играет мастерски, обчищает новичков как липку. Ловок, как угорь, и язык подвешен хорошо. Но… – Кархарон многозначительно постучал пальцем по виску, – в морском деле ноль. Ничего не смыслит. Зато предан будет, если денег посулить. Выбор за тобой, капитан. У каждой кандидатуры свой вкус и своя цена.

Он допил остатки из фляги и швырнул её в угол палатки. – Ну что ж! Решай. А я… я буду ждать. Как всё будет готово – провизия, вода, эта вот благословенная отрава… – он мотнул головой в сторону пустой фляги, – приходи. Старый Кархарон будет готов. Ради хорошего приключения и крепкой выпивки я готов на многое. Можешь на меня рассчитывать!

Они договорились о знаке – крик чайки, повторённый три раза у входа в палатку, когда всё будет готово.

Балдурин вышел из чахлой рощицы, оставив Кархарона отдыхать у костра. Прохладный ночной воздух ударил в лицо, смывая остатки спёртой, пьяной атмосферы внутри палатки. В голове его, как в котле алхимика, булькали и сталкивались варианты.

Третий член команды. Плут из таверны? Ловкость и обаяние могли пригодиться в Умбаре, но в море он будет бесполезен, как ребёнок. Заключённый? Его знание Пеларгира бесценно, но он – дикий зверь, загнанный в угол. Ненадёжный. Опасливый.

И главное – монеты. Чтобы собрать припасы, чтобы подкупить стражу у тюрьмы или нанять плута, чтобы купить хоть какое-то оружие… Нужно золото. Много золота.

Мысль о временном золоте снова навязчиво застучала в висках. Сделать его. Сыграть в кости. Выиграть крупно и исчезнуть до рассвета, пока слиток не обратился в свинец. Рискованно. Умбарские игроки – народ злой и обидчивый. Поймают на жульничестве – растерзают.

Или… Сделать золото. Быстро, ночью, обменять его у какого-нибудь сонного или пьяного менялы на настоящую монету. И с ней – сразу закупиться и той же ночью увести корабль. Ещё рискованнее.

Или… придумать что-то третье. Что-то, что не придёт в голову никому в этом городе. Он шёл по темным улицам, и его тень, длинная и худая, металась по стенам, как живое воплощение его нерешительности. Выбор был за ним. И от этого выбора зависело не только его будущее, но и сама возможность будущего.

Мысль о временном золоте всё ещё змеилась в сознании Балдурина, соблазнительная и опасная, но более насущные задачи требовали немедленного внимания. Команда. Без неё даже самый прекрасный корабль – всего лишь мёртвая груда досок. И первым кандидатом в его списке значился тот самый несчастный узник, обещавший золото Пеларгира.