Алексей Корал – Хроники Чёрного Нуменора: Тень Морремаров (страница 10)

Свет тусклой лампы, стоявшей на полу у ног незнакомца, выхватил его фигуру. Это был не солдат и не опытный головорез. Это был тощий, болезненного вида человек в потёртой кожаной куртке, слишком большой для него. В руках он с безнадёжной жадностью сжимал саблю – добротную, но явно не им выбранную. Его лицо, бледное и испуганное, с бегающими глазами, искажалось гримасой облегчения, когда он увидел Балдурина – худого, в поношенной, но чистой одежде, без оружия в руках.

Балдурин не дал ему опомниться. Он не просто вышел. Он явился. Его осанка выпрямилась, взгляд, обычно скрытый под капюшоном, стал острым и властным. Он окинул незнакомца уничижительным взглядом, с головы до ног, и его голос прозвучал не просто громко. Он прозвучал как удар хлыста – холодно, резко, без тени сомнения в своём праве здесь находиться.

– Ты кто такой, и что ты тут делаешь? – бросил он, даже не ответив на предыдущие вопросы. – Доложить немедленно! Я не привык, чтобы мои владения патрулировало непонятное отребье с дрожащими руками!

Незнакомец отшатнулся, сражённый этой внезапной атакой. Его сабля дрогнула и опустилась на несколько дюймов.

– Ваши… владения? – растерянно пробормотал он. – Но… я страж. Барземира. Меня поставили…

– Кого поставили? – перебил его Балдурин, сделав шаг вперёд. Его тень накрыла испуганного человека. – Слепого крота? Барземир нанял меня сегодня утром, чтобы я навёл порядок в этой помойной яме! Он сказал, что тут одни бездари, которые проспят любое вторжение! И, я вижу, он был прав!

Он жестом, полным презрения, указал на саблю:

– И это всё? Этим ты собираешься остановить того, кто действительно сюда явится? Смешно. У Барземира есть план. Сложный план. И он не собирается делиться им с каждым подонком, которого нанял сторожить дыру в земле! Моя задача – проверить и открыть проход на рынок. Для особого груза. Тебе это ничего не говорит?

Ложь лилась легко и убедительно. Он вплетал в неё крупицы правды – проход на рынок действительно существовал, – и это придавало его словам вес. Он видел, как в глазах стража замешательство сменялось неуверенностью, а затем – раболепным страхом перед гневом хозяина и этим новым, явившимся из темноты «надзирателем».

– Я… я не знал… – залепетал страж, окончательно пасуя. – Мне сказали только ждать здесь и никого не пускать. Особенно если не Арландил…

– Арландил, видимо, уже спит в канаве, – отрезал Балдурин. – Как и большинство из вас. Ладно. Сейчас не время для выяснений. Твоя задача – помочь мне. Немедленно доложить обо всех потайных ответвлениях и выходах из этого коридора. Все! Я должен знать каждую щель, прежде чем дать команду к действию!

Он приказал, даже не повышая голоса. Тон не допускал возражений. Это был тон человека, привыкшего, что его слушаются. Страж, окончательно сломленный и запуганный, закивал с жалкой готовностью.

– Так точно… господин… Э-э… выходы… Прямо тут, за моей спиной, лестница наверх, в кладовую дома хозяина. Заперта изнутри… Ещё… ещё есть ответвление влево, через два поворота. Там комната с оружием и припасами, на случай… ну, на случай чего. И ещё один лаз… но он заблокирован обвалом, года три уже…

Балдурин слушал, впитывая каждое слово, мысленно составляя карту. Оружейная. Кладовка. Заблокированный лаз. Ценная информация. Но он не подавал вида.

Вместо этого его взгляд снова упал на экипировку стража. И на его лице появилась презрительная усмешка.

– Боже правый, – протянул он с ледяным сарказмом. – И в этом ты планируешь защищать имущество Барземира? Эта куртка протёрта до дыр, а сабля… эта сабля годится разве что для нарезки хлеба. Ты хоть точил её когда-нибудь? Или думаешь, враги умрут от смеха, увидев тебя?

Он сделал паузу, давая унижению просочиться глубже.

– Слушай мою команду, – приказал он тоном, не терпящим возражений. – Немедленно иди в ту оружейную, что ты упомянул. Найди себе что-нибудь посолиднее. Хотя бы кинжал, который не стыдно в руке держать. И надень что-нибудь поверх этого тряпья. Таким видом не напугать и пьяную крысу, не то что серьёзного противника. Немедленно!

Приказ был отдан с такой непоколебимой уверенностью, что страж даже не подумал спорить. Он лишь испуганно кивнул, сунул саблю в ножны и, бросив на Балдурина последний полный страха и замешательства взгляд, развернулся и почти побежал вглубь тоннеля, к тому самому повороту, где, по его словам, находилась оружейная.

Балдурин остался стоять на месте, не двигаясь, слушая, как его шаги затихают в темноте. На его лице не было ни торжества, ни облегчения. Лишь холодная концентрация. Он выиграл несколько драгоценных минут. Теперь нужно было действовать. Он повернулся к лестнице, ведущей в дом Барземира.

Балдурин стоял у лестницы, ведущей в дом, и смотрел вслед убегающему стражу. Мысли метались, выстраивая и тут же отвергая возможные сценарии. Оставить этого дрожащего человека здесь, приказать ему стоять насмерть против Арландила? Бесполезно. Он сломается при первом же окрике. Взять с собой, сделать соучастником? Соблазнительная мысль – иметь под рукой пугливую грубую силу. Но нет. Этот человек – воплощение ненадёжности. Он уже видел лицо Балдурина. В случае малейшей неудачи он сольёт его Барземиру или Кердаку в обмен на прощение. Риск был слишком велик.

Холодный, безжалостный вывод созрел в его сознании, кристально ясный, как формула в учебнике Горлима: «От стража надо избавиться. Идеально – подстроив несчастный случай».

Он двинулся вслед за ним, его шаги были бесшумными, как у охотника. Он вошёл в оружейную – небольшую каморку, заставленными стеллажами. Пахло ржавым железом, кожей и затхлостью. Страж уже сновал у потолка, пытаясь достать какой-то клинок посерьёзнее.

Балдурин прислонился к косяку, скрестив руки на груди. Его взгляд был тяжёлым, оценивающим.

– Этот Арландил, – начал он. – Часто к тебе заглядывает? Или ты обычно тут один свои кости грызёшь?

Страж вздрогнул, чуть не уронив клинок. Он обернулся, и на его лице застыла маска подобострастного ужаса.

– О, нет, господин! То есть да! То есть… он… он иногда заходит. Приносит выпить, в кости перекинуть… – Он замолчал, поняв, что говорит не то.

– Чтобы скоротать время на посту, – безжалостно закончил за него Балдурин. – За годы, что ты тут торчишь, никого, кроме крыс, не видел. Расслабился. Забыл, зачем тебя сюда поставили.

– Простите! – взмолился страж, и его голос сорвался на визгливый шёпот. – Я исправлюсь! Клянусь, это больше не повторится! Я буду бдителен, как… как…

– Как спящая рыба, – холодно оборвал его Балдурин. – Как этот Арландил попадает сюда? У него свой ключ?

– Нет! Нет, господин. Из таверны. Через люк. Я… я обычно его отпираю, когда он стучит.

В голове Балдурина щёлкнуло. Люк из таверны. Тот самый, откуда доносился шум драки. Он кивнул, делая вид, что это очевидная и известная ему деталь.

– И сегодня ты его не открыл. Потому что проспал. Или был пьян. Вот почему он не пришёл.

На лице стража отразилось глубочайшее изумление, смешанное с облегчением.

– Точно! – воскликнул он, будто его осенило. – Я забыл! Вот ведь, олух…

Балдурин тем временем окинул комнату последним, оценивающим взглядом. Щит. Неплохой кинжал. Всё это можно было бы прибрать к рукам. Но тащить с собой железо наверх, в дом, где каждый лишний звук – риск? Глупость. Его оружие было в карманах.

Решение было принято. Чистое, простое, как алхимическая формула.

Он молча снял с пояса склянку с фиолетовой жидкостью. Той самой, что выделяла удушливый дым. Скинул крышку и, подняв воротник, чтобы прикрыть нос и рот, сделал шаг к выходу из оружейной.

– Господин? – растерянно спросил страж, видя его приготовления.

Балдурин не ответил. Он вышел в коридор, резким движением швырнул склянку в самый дальний угол тесной оружейной. Стекло звонко разбилось о камень.

Сначала ничего не произошло. Потом из угла повалил густой, лиловый, неестественно быстрый дым. Он был тяжёлым, стелящимся по полу, но почти мгновенно наполнил маленькое помещение.

– Что вы… А-а-а! – крик стража превратился в тяжёлый, удушливый кашель.

Балдурин, ни минуты не медля, захлопнул массивную дверь оружейной и задвинул тяжёлый железный засов. Из-за двери доносились глухие, всё более слабеющие удары, хрипы, мольбы: «Господин… простите… я исправлюсь… выпустите…»

Балдурин прислонился лбом к холодной древесине, чувствуя вибрацию от ударов изнутри.

– Боюсь, твоё время вышло, – тихо, без злобы, констатировал он.

Вскоре звуки прекратились. Воцарилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием его факела. Он подождал ещё несколько мгновений, затем отодвинул засов и на секунду приоткрыл дверь. Волна едкого, сладковато-горького дыма ударила ему в лицо, заставив отшатнуться и закашляться. Внутри было тихо. Он захлопнул дверь и задвинул засов насовсем.

Дело сделано. Путь свободен.

Он подобрал свой плащ, подошёл к двери, ведущей в дом Барземира. Замок был старым, массивным, но простым. Он достал склянку с Маслом Ржавчины. Всего несколько капель на механизм. Раздалось короткое, яростное шипение, и от замка потянуло едким запахом распада. Он нажал на железную скобу – и с неприятным скрежетом что-то внутри поддалось.

Дверь отворилась.

Перед ним был узкий проход в неосвещённую кладовую. Воздух пах пылью, сушёными травами и… богатством. Сложенными тканями, кожей, пряностями. Он стоял в самом чреве дома, который годами наблюдал лишь снаружи, из переулка.