Алексей Кондратенко – Меч зари (страница 39)

— Я с ней поговорю.

И ушел вслед за Джульетт.

— Ну, молодец, Уоллес, — мрачно хмыкнул Галлагер и сунул трубку в зубы. — Вовремя выступил.

Катрина медленно последовала за сэром Марлоу, держась на расстоянии и не намереваясь догнать.

Будто призрак, будто сторонний наблюдатель жизни смертных, она проследила за тем, как седовласый еще полный сил мужчина догоняет девочку еще не видевшую жизни, чтобы утешить.

Она увидела, как вдали сверкнула открытая дверь в залитый солнечным светом день, слишком яркий для глаз наёмницы. Как Морганхад спешит догнать Джульетт.

Катрина понимала пророчицу. В этом возрасте, в таком страшном положении Джульетт нуждалась в чувстве защищенности, нуждалась ощутить что-то незыблемое в её рушащемся мире. И каждое неосторожное слово могло стать для неё катастрофой, заставляющей бежать неизвестно куда, неизвестно зачем. В слепом отчаянье.

И сэра Марлоу Катрина могла бы понять, если бы он бесстрастно пошел возвращать Джульетт. Но она не понимала его.

Ведь таким расстроенным она его прежде не видела.

Глава 14. Рождение света и тьмы

— Что-то вы не очень далеко от нас убежали, мисс Фэннинг, — с задорным теплом крикнул сэр Марлоу, завидев Джульетт сидящей на травянистом склоне холма в стороне от подъездной дороги. — Неужто передумали?

Выйдя во двор, седовласый фонарник быстро нашел её взглядом и направился прямиком к Джульетт. Прогретый ветер последнего летнего дня подхватывал её золотистые волосы, трепал белое платье и волнами валил траву. Вокруг размытые тени от редких облачков бежали по полям. А внизу в теплом мареве дня раскидывались домишки деревни Розингс-Мид, тянулись каменные изгороди и перелески.

Джульетт не повернулась на голос Морганхада. Лишь подняла плечи, будто защищаясь.

— Оставьте меня, сэр, пожалуйста, — угрюмо взмолилась она.

— О, не подумаю! Даже не надейтесь, — посмеялся сэр Марлоу. — Устраивает вас это или нет, но вы не будете теперь одна. Когда-нибудь вы оцените, сколь это ценно, когда вокруг крутятся люди, досаждая своим желанием помочь или скрасить трудные времена.

Этот седовласый джентльмен остановился на некотором расстоянии от Джульетт и с мирным наслаждением окинул взглядом даль. Рядом с его внушительной осанистой фигурой Джульетт казалась совсем хрупкой и беззащитной.

— Пожалуйста, не обижайтесь на слова Уоллеса, мисс Фэннинг. Ему вовсе не всё равно, что с вами будет.

— Верится с трудом, — обиженно проговорила она.

Не сводя глаз с яркого горизонта, сэр Марлоу обратился к Джульетт. Голос его оттенили твердые нотки, присущие знанию, извлеченному из личного опыта:

— Знаете, к чему приводит человека необходимость заглядывать в недружественную бездну ночной тьмы? Он либо начинает со всей полнотою ценить благость дневного света. Либо впитывает частичку ночной тьмы и света вокруг не замечает даже днем.

Джульетт ничего не отвечала и не поворачивала головы в его сторону.

— Вы понимаете, о чем я говорю, мисс Фэннинг?

— Нет.

— Вы видели страшный лик тьмы. Эта встреча отняла у вас многое. Вы лишились всего, что было знакомо и дорого вам. Очень рано. И очень несправедливо, — говоря, Морганхад заметил по легкой дрожи в теле Джульетт, что её пробежка вызвала слабость, может даже боль в заживающей ране. И голос его жалостливо смягчился: — Но впускать ли эту тьму в свое сердце, решать вам. Пока она снаружи, она не победила. А победит в тот момент, когда вы решите разувериться в свете. Когда раздумаете замечать его в людях. Это будет означать, что он гаснет в вас. Не спешите видеть в людях тьму. Не теряйте веры в добро.

— А что победило в человеке, который так спокойно рассуждает о чужой смерти, которую еще можно предотвратить? — с праведным возмущением спросила Джульетт, наконец, повернувшись и взглянув на сэра Марлоу. — Разве слова мистера Уоллеса достойны джентльмена?

На добром вдумчивом лице пророчицы мятежно напряглись брови и подобрались губы. Худенькие щеки окрасились слабым румянцем негодования. А лучи солнца, пробираясь в густоту её волос, наполняли её пряди золотым сиянием.

— Порой простая глупость, — легко отозвался Морганхад, улыбнулся и тоже сел на траву. Удивительно легко и проворно для своего возраста. — Напрасно вы приняли слова Уоллеса так близко к сердцу и по ним решили судить всех нас. Мы вас не бросим. Мы фонарники. Мы боремся с чудовищами за жизни людей порой ценою своих жизней. Ничто не обязывает нас делать это. Вступая в Орден, мы добровольно даем клятву, и не отступаемся от неё до последнего вдоха. Отрицать не стану, каждый фонарник несет нелегкое бремя морального выбора.

Вызовы, с которыми мы сталкиваемся, нелегки даже для взрослых мужчин. А уж вопросы, которые нам приходится обсуждать и взвешивать, определенно не для ушей шестнадцатилетних девушек. Но я верю, что вы достаточно умны и способны понять. Прошу лишь об одном: не закрывайтесь от людей, которые хотят вам добра.

Джульетт слушала его, расстроенно глядя на зеленящиеся в солнечном блеске холмы. Потом в отчаянье спросила:

— Как же понять, кто на самом деле хочет тебе добра, а кто лишь притворяется?

Сэр Марлоу улыбнулся:

— О, это не так сложно. Со временем вы научитесь чувствовать людей и понимать, кому можно доверять. А пока давайте им шанс в малом и смотрите, как они им распорядятся. Затем давайте им шанс в чем-то более значимом. И всегда прислушивайтесь к своему сердцу.

— Но ведь можно довериться и быть обманутым.

— Да. Именно поэтому важно судить о людях неспешно, храня ум от суеты чувств. Но даже обман — это ещё не самое страшное.

— Разве? — удивилась Джульетт.

— Конечно.

— А что может быть страшнее?

Марлоу Морганхад взглянул на Джульетт с печальной усталостью. Будто силился облегчить своими словами груз горестей человеческого рода:

— Хуже всего неспособность различать людей, которые действительно хотят нам добра. От трудностей жизни и страха новых страданий мы черствеем, теряем способность, а порой и желание, читать в людских сердцах. Перестаем зрить дальше неосторожно брошенных слов. И в конечном итоге оказываемся окруженными лишь подлецами и лицемерами. Вот уж кто тщательно выбирает слова и не допускает, чтобы вы разуверились в нём раньше времени, — будто вспоминая конкретные случаи, заметил сэр Марлоу. — Но если вы будете хранить надежду и веру — свой внутренний свет, этого никогда не произойдет. Он поможет разжечь из искр пламя истины. Он сделает вас сильнее и мудрее. А до тех пор не прельщайтесь лишь теми, чьи речи услаждают ваш слух. Не бегите от тех, чьи слова вам не по нраву. Все вещи в этом мире не так очевидны. Как бы я ни ценил солнечный свет, я понимаю, что он может обжечь мою кожу. А как бы черны ни были ночные тени, не все они скрывают чудовищ. И абсолютно всё имеет свойство со временем являть свою истинную суть. Таково само мироздание.

Джульетт взглянула на Морганхада с задумчивостью и любопытством. Она внимательно вслушивалась и почувствовала в его советах истинную заботу. И с благодарностью произнесла:

— Ваши слова очень мудры, сэр. Я постараюсь их запомнить. Только боюсь, это всё слишком сложно для меня. Особенно после вчерашнего. Едва ли я смогу разобраться, кому можно доверять.

— После вчерашнего? Вы имеете ввиду появление Катрины Вэллкат в вашей спальне?

— Скорее, вашу обеспокоенность этим фактом, сэр.

Переживания Джульетт были намного глубже, чем обида из-за легкомысленных слов Уоллеса. Она уже не знала, кому доверять. Тайный визит Катрины в её спальню прошлой ночью и пугающая реакция сэра Марлоу, когда он это обнаружил. Оба предостерегали Джульетт друг от друга. Катрина сказала, что сэру Марлоу нельзя доверять. А сэр Марлоу сказал, что общение с Катриной опасно.

Джульетт раньше считала, что они союзники. Она думала, что Катрина заодно с фонарниками. Но люди, которые на одной стороне, никогда не скажут так друг о друге. И ей становилось горько от всего этого. Ведь сердце её хотело довериться Катрине Вэллкат, а разум сэру Марлоу.

— Вот как? — задумавшись о чем-то, протянул сэр Марлоу. — Прошу, продолжите вашу мысль, мисс Фэннинг.

Девушка сбивчиво вздохнула и постаралась объяснить свои тревоги:

— В начале нашего знакомства мисс Вэллкат дала понять, что она заодно с фонарниками. И когда она привезла меня к вам, я уверилась в этом. Но теперь я вижу, что это не так. А я глупая, я должна была всё понять. Вы противостоите вампирам. И мисс Вэллкат никак не может быть вам союзником. Это окончательно лишает меня всякой опоры в столь отчаянные времена. Я уже не знаю, чему верить, на что полагаться.

Седовласый фонарник вздохнул и провел рукой по своей благородной серебристой бородке.

— Вы правы. К сожалению, вы стали частью невероятно сложной игры, — с сочувствием и многозначительной выразительностью произнес сэр Марлоу. — Игры, которая проходит далеко за границами таких простых понятий, как доверие. Эта война испокон веков не имела четких границ. И в этот раз правила особенно сложны. День и ночь перемешались. А, как вы знаете, они встречаются лишь дважды. На закате. И на рассвете. Одно ведет к погибели. Другое к победе. Но не отчаивайтесь, мисс Фэннинг! Именно в столь сложные времена тот факт, что Катрина Вэллкат находится с нами, говорит о многом. И вселяет в меня надежду!