Алексей Колмогоров – Сахар (страница 46)

– Еще пара сеансов. Из его башки нужно вытащить это понятие о божественной женственности. Он смирится и перестанет бегать от тебя.

Элена спросила осторожно:

– А он от этого не тронется умом?

– Нет.

– Точно?

– Ну… немного изменится. Станет немного того… стариком… как бы беззубым. Знаешь, когда в психушке из пациентов выбивают всякую дурь, вместе с ней выходит и какая-то часть их личности, и они становятся такими… Ну, ты понимаешь.

– А никак нельзя без этого?

– Я стараюсь, но для этого как раз и нужно время.

– Все-таки как ты это делаешь? На что это похоже?

– Я плыву по реке его крови и собираю всякую дрянь, что тоже там плавает…

Элена уже думала о другом.

– Так я ему противна?

Карлос вздохнул. Какого черта? Сеанс на сегодня окончен, можно ему выпить, в конце концов! Но сказал терпеливо, подбирая слова, как мозгоправ на настоящем сеансе:

– Нет. Ты ему нужна. Но он хочет сберечь то самое отношение к тебе, то самое…

– Какое – то самое?

– Первозданную, незамутненную страсть первой встречи, первой ночи… Божественную страсть…

Элена смотрела на Карлоса и видела, насколько смысл, звучание и значение произносимых им слов с ним не совпадают. То есть – совершенно. Будто плохой дубляж. Будто в его шевелящиеся губы вкладывался текст из мелодрамы для домохозяек, в то время как Карлос прошел пробы на роль монстра из дешевого триллера. А он продолжал раздумчиво:

– Отдаляясь от тебя, твой полковник на самом деле старается уберечь твой образ, сохранить твое сияние в чистоте – незамутненным. И он бежит и возвращается, бежит и возвращается.

– И все это ты прочел в его крови?

– Нет. Я не читаю мысли и чувства.

– Ты слышал, как он говорил это кому-то?

– Нет. Ничего такого он не говорил.

– И мне не говорил… никогда…

– Просто я видел его жизнь и сделал выводы…

Элена посмотрела вокруг – шум и музыка ворвались в нее снова, будто распахнулось окно. Посмотрела на Карлоса – на его странную шляпу и лицо под шляпой, похожее на бугристую картофелину, – и сказала:

– Не надо больше никаких сеансов.

– Но дело не сделано. Я не закончил.

– Мы закончили.

Она слезла с табурета, оправила платье, огляделась, словно потеряла ориентацию.

Выйдя на солнечный свет, Элена думала: как же ей снова стать божеством?

Не сказать чтобы Диего молился на нее. Никакой экзальтации в его отношении к ней не чувствовалось, никакого поклонения. Но чем больше она спорила с Карлосом запоздало, тем яснее видела, что его дурацкая теория похожа на правду: этот странный ее муж мог тихо взгромоздить жену на пьедестал. Временами она что-то ощущала такое – да, что-то было. Чувствовала себя неловко под его взглядом, под его ласками, будто и не муж он, а тайный любовник, особенно в первые ночи его возвращений. Как же она раньше не поняла – все эти его припадки, эти внезапные слезы, необъяснимые смены настроений, истерики? Может, у него и месячные бывают?

Господи, и какие только глупости не приходят в голову!

А ведь бывали у нее моменты невесомости, полета, ощущения своей невыразимой прелести, владычества над ним, припавшим к ее чреслам. Это и значит быть божеством?

Карлос проводил взглядом Элену до выхода из бара и дальше, пока она мелькала за окнами на улице. Что это было? Он никак не ожидал такого поворота. Казалось, он плотно привязал к себе Элену – кровью, можно сказать, повязал. И вот – никаких больше сеансов, а жаль. Он так вжился в ее жизнь.

Он заказал еще порцию рома. Под стойкой добавил в стакан немного из своей бутылки. Бармен сделал вид, что не заметил. Уважал Карлоса, подозревая в нем видного сантеро или даже бабалао. Времена полуголодного нищенства миновали, он теперь неплохо зарабатывал, но плеснуть себе в баре из принесенной бутылки – это святое, дань старой привычке.

Карлосу платили за экскурсии в прошлое – не только сеньориты, жаждавшие проинспектировать добрачные приключения своих мужчин. Достаточно было желающих просто оглянуться назад. Ведь наше прошлое в том же тумане, что и будущее. Мы на самом деле даже не представляем себе, сколько всего забыли, потому что забыли. И вот тут являлся Карлос со своим талантом. Получая от клиента его кровь, он делал разные пассы, таинственные манипуляции, шептал над ней – морочил голову. Просто лизнуть кровь казалось ему неэффектно, да и не хотел он выдавать секрет своего ясновидения.

Свою силу Карлос сберегал для воплощения одной идеи, к которой шел, кажется, всю жизнь.

Как человеку стать богом?

Пожилой уже агроном-сахарщик (хотя тот возраст теперь казался Карлосу почти молодостью) обратил внимание на необычную урожайность, высоту и какую-то прямо-таки первобытную мощь сахарного стебля на одном поле. Бродил вокруг него, брал пробы почвы, пробы тростникового сока – ничего особенного анализы не показывали. И все же он чувствовал что-то странное, когда проезжал на велосипеде по красной дороге мимо зеленой шепчущей стены. Что же это было? Не определить. Органы чувств молчали: ни зрение, ни слух, ни обоняние не подавали ему сигналов опасности. Но каждый раз, когда под лазурным безоблачным небом и полуденным бестрепетным солнцем он оставался один на один с этим зеленым шумом в космической безбрежности полей, – ощущал то смутную тревогу, то необъяснимое волнение, а то и беспричинный ужас. Местные никогда не ходили на это поле поодиночке, не давили сок из этого тростника и не кормили им скотину.

Тайна поля пугала и волновала Карлоса и манила обещанием неба в алмазах на излете его длинной бесцветной жизни.

Он даже поселился в доме у поля. В том самом, где раньше ютилась семья бывших плантаторов. После смерти бабки Розы дом перешел в собственность местного кооператива, и Карлос попросил руководство передать дом ему как специалисту-сахарщику. С тех пор он и жил рядом с тайной.

Однажды за полночь молния ударила ему в голову на том поле. Часов пять пролежал он под дождем, а когда очнулся, обнаружил у себя под боком череп. Видно, вымыло потоком воды из земли, и Карлос забрал его с собой, посчитав знамением свыше. Та ночь превратила закоренелого скептика в законченного мистика. А вскоре он случайно обнаружил, что через каплю крови человека может увидеть все его прошлое.

Откуда берутся боги? Вопрос этот забрезжил в голове Карлоса после электрического разряда прямо в мозг.

Разное говорят: что боги рождаются из космоса, из хаоса, из союза стихий или вселенских сущностей, а потом создают людей из какого-нибудь подручного материала – из глины или вообще непонятно из чего. Боги делают людей по образу своему и подобию – так считается, но откуда это известно? Из легенд, что друг другу рассказывают люди.

А если все наоборот, подумал Карлос. Что если люди произошли из звездной пыли или из океанской воды, а потом некоторые из них стали богами? Он получил некое подтверждение этой гипотезе, как только стал читать кровь. Он увидел странное происшествие в прошлом одного донора, что-то необъяснимое. Он увидел, как человек, живший пять тысяч лет назад, вдруг отрывается от земли, как ракета, просто сам по себе, безо всяких приспособлений, и исчезает за облаками. Там, во тьме веков, скакал тот человек вокруг костра, кричал и закатывал глаза – и вдруг улетел. На небо. Стал богом? Что-то, наверно, изменилось внутри него. Что-то фатально, необратимо сдвинулось, и он улетел. Вознесся?

Как человеку стать богом? Человеку по имени Карлос…

Сверхчеловеком он уже был, раз плавал по рекам крови в пространствах времен. Осталось сделать следующий шаг – перевести себя из состояния мага в сущность бога. Для этого он должен был что-то сделать с собой – странное или страшное, – что изменило бы его природу в самой своей глубине. Может, умереть? Но тут велика вероятность не воскреснуть.

Карлос пытался. Умерщвлял плоть соком поля, и правда оказавшимся отравой. В самой чаще залег в сплетенном из стеблей шалаше. Впал в кому, лежал без движения две недели и почти окуклился в мумию. Очнулся, когда услышал голоса рубщиков, и воскрес, но все тем же Карлосом-человеком.

Чего-то не хватало ему на этом поле для взлета. И тут к нему пришла Элена с кровью полковника, и Карлос увидел, что полковник – потомок бывших хозяев поля. И разглядел в истории рода рабовладельцев судьбу рабыни, той самой, по легенде, погибшей на поле. А ведь наверняка в окрестностях живут ее потомки! Карлос изучал родословные местных чернокожих семей через их кровь. Представлялся фельдшером из какой-то комиссии по борьбе с лихорадкой денге. Это было рискованно, но ему хватило трех попыток. Третий визит он нанес некоей Майре в Касильде, взял у нее кровь и у мальчика, сына ее племянницы. Так он нашел Клаудию – недостающую ступеньку на лестнице своего восхождения. Не зря ему даровано было это поле, и этот череп, и удар молнии. А еще где-то в далеком и непонятном городе Одессе обнаружился парень с подходящей кровью.

В тот вечер, когда Элена послала его, Карлос вышел из бара с невесомостью в голове и необременительной тяжестью в ногах. Побрел, шаркая. Думал медленно, перекатывая в мозгу одно и то же – Элена отвалила. Ну и ладно. Она нужна была только как ручеек крови, в котором плескалась жизнь полковника. Карлос уже вычислил три необходимые части пазла: полковник, Клаудия и тот парень из Одессы, что скоро явится на сцене…