Алексей Колмогоров – Сахар (страница 33)
Гершвин не вышел на поляну, а двинулся вокруг, не показываясь из зарослей на свет. Пистолет держал перед собой. Тростник предательски шелестел, а еще больше, кажется, выдавало шумное дыхание, которое невозможно было унять.
Оказавшись на минимальном расстоянии от реанимобиля, Гершвин сделал бросок вперед к распахнутой задней двери отсека. Двигатель урчал. Внутри дежурная лампочка освещала лежавшую на носилках Клаудию. Сидящий рядом доктор, пристегнутый за ногу наручниками к основанию носилок, вытаращил глаза.
– Как она? – спросил Гершвин тихо.
– Нормально. Отстегни меня.
– Где он?
– Где-то здесь…
Глаза доктора расширись еще больше.
– Подними руки! – сказал полковник.
Гершвин поднял. Полковник забрал у него пистолет.
– К костру, медленно.
Гершвин пошел к костру с поднятыми руками.
– Она в порядке? – спросил по-русски.
– Как обычно… иди к дереву.
Полковник шел следом с пистолетом. Пройдя мимо костра, Гершвин увидел перед собой темный прямоугольник свежей могилы и встал.
– На колени!
– Вы с ума сошли!
– На колени!
Гершвин подчинился.
– Я не виноват, – заговорил он мягко, как с сумасшедшим. – Я просто увидел ее – и всё. Вы же знаете, достаточно просто увидеть ее…
Полковник молчал.
– Что я мог сделать? – убеждал Гершвин. – Просто увидел…
Полковник молчал.
– Ладно, я виноват, но… я люблю ее и хочу спасти! Как и вы!
Полковник молчал. И Гершвин замолчал. Он понял, что все кончено.
Мама, подумал он, мама… А на самом деле позвал маму вслух.
– Будь мужчиной, – сказал полковник.
Но Гершвин не звал маму, а только подумал, что не позвонит ей завтра. Она расстроится. А он не позвонит и послезавтра, и никогда…
– Не убивайте, – сказал Гершвин. – Я просто влюбился…
– Снимай рубаху.
– Зачем?
– Снимай!
Гершвин быстро снял рубаху и протянул ее полковнику.
– Брось.
Гершвин бросил рубаху на землю.
– Не убивайте! Вы же знаете, даже если бы я отпилил себе руку, я не смог бы, не смог…
– Лезь, – полковник показал пистолетом в могилу.
Гершвин замотал головой.
– Не убивай. Ты же честный вояка, я вижу. Зачем тебе… Ты хочешь, чтобы я исчез? Я исчезну. Ты никогда меня больше не увидишь. И она не увидит.
– Лезь туда, – сказал полковник.
– Не убивай. Она нужна тебе – бери. Я исчезну, клянусь!
– Лезь и садись, – сказал полковник и приставил ствол ко лбу Гершвина.
Тот неловко сполз в могилу, оказавшуюся неглубокой, и сел в ней. Полковник тоже спустился и сел напротив. Они сидели в могиле друг против друга. Их головы и плечи торчали над землей.
– Задержи дыхание, – сказал полковник.
– Не убивай! Меня и так убьют. Я кинул на бабки серьезных людей и друзей, которых знал всю жизнь. Убил друга, украл, чтобы спасти ее. Я теперь крыса. Меня все равно достанут…
– Заткнись и не дыши, – сказал полковник, направляя пистолет Гершвину в голую грудь с расстояния в метр.
– Ты кто такой? – сменил вдруг тон Гершвин.
– Задержи дыхание.
Полковник водил стволом, будто прицеливался к определенной точке на груди жертвы.
– Да пошел ты! Будь ты проклят! Будьте вы все прокляты с вашим сахаром, с вашими пальмами и бабами!
Гершвин еще открывал рот, будто говорил, но слова уже кончились.
– Не дергайся! Вдохни глубоко.
– Что?
– Вдохни глубоко и выдохни.
– Зачем?
Гершвин тянул время. Каждое слово – две секунды жизни. Полковник держал пистолет двумя руками и целился ему в грудь.
– Глубоко вдохни и резко выдохни.
Гершвин помедлил, глубоко вдохнул и резко выдохнул. И тут же опрокинулся назад, падал долго и через бездну времени услышал выстрел – далеко-далеко. Удивился: кого-то еще убивают? Но в следующее мгновение он понял, что убили его. Полковник навис над ним, положил пальцы ему на шею, нащупал пульс и держал. Гершвин видел над собой его склоненную голову, вместо лица – темное пятно, расплывчатое и зловещее, и не то сказал, не то подумал:
– Мама…
Страшно было смотреть в нависающее темное пятно, и Гершвин смотрел мимо, на звезды – яркие, сочные, – пока они не погасли…
…Полковник кончиками пальцев улавливал затухающие толчки жизни на шее жертвы и, когда они совсем стихли, набросил на лицо и грудь лежащего в могиле мертвеца его рубаху. Схватил лопату и в спешке кидал землю, пока все тело не скрылось под тонким слоем.
И тут же он услышал двойной вопль из отсека реанимобиля. Это кричали Клаудия и доктор – дуэтом. Полковник бросил лопату и побежал к отсеку. Там сидел перепуганный Владимир у пустых носилок. Пустых!
– Где она?!
Доктор открыл рот, будто зевнул.
– Она вскочила и… выскочила…
– Сама?