Алексей Коблов – Сияние. Прямая речь, интервью, монологи, письма. 1986–1997 (страница 63)
Д. А.: Ты не собираешься создавать свою собственную партию?
Е. Л.: Нет, не собираюсь, поскольку считаю все эти создания партий полной глупостью. Нужно иметь одну большую общую партию. Такой пока нет. Для меня было бы идеальным, если бы КПРФ и анпиловская «Трудовая Россия» создали единую партию. КПРФ представляет собой консервативное крыло коммунистов, а «Трудовая Россия» — радикальное. Любое живое движение, любая живая партия должны содержать в себе и то и другое. И если только они объединятся, я сразу же в такую партию вступлю. Партия должна объединять радикальные силы, митинговые, конкретные, обладающие реальным весом на местах, и консервативные, представляющие собой государственную машину. Можно сказать, что КПРФ и «Трудовая Россия» — это две разорванные половины одной партии, разорванные во многом искусственно.
Д. А.: Внизу иной раз их и разделить-то четко нельзя — все акции проводятся вместе.
Е. Л.: Да, у нас в Омске это так. Надо объединяться, пока не поздно, нужно сначала покончить с общим врагом, а потом уже вести дебаты в ЦК.
Д. А.: А как у тебя сейчас настроение, после выборов, какие ощущения?
Е. Л.: У меня внутреннее ощущение, что мы побеждаем, и печально, что молодёжь во всём этом не участвует, похоже, что эту молодёжь мы потеряли. Ситуация сейчас меняется постоянно, каждый день становится всё более четкой, всё становится на свои места, становится более и более очевидным. Вавилонская башня власти падает, разваливается. Они уже друг друга там на части рвут, это видно. Причём они это делают перед телекамерами, напоказ. Это всё, это конец, ясно, что они закончились.
Эта эра, переходный период, это смутное время, оно кончается.
Сейчас к власти приходят НАШИ. Это ясно. Меня вот что волнует: что будут делать конкретные люди, не партия, а конкретные люди, придя к власти.
Д. А.: Егор, какие у тебя планы, когда ты будешь в Москве?
Е. Л.: Ой, не знаю… Мы сейчас работаем, пишемся. Готовим два новых альбома, один уже готов, работаем над вторым. Один называется «Новый день», а второй — «Солнцеворот». В Москве они появятся месяца через два. А мы будем в Москве, видимо, в середине — конце марта.
Д. А.: Ты не хотел бы принять участие в какой-нибудь политической акции?
Е. Л.: Нужно сделать не просто акцию, а определённый политический ход, но ход не эпатажный, не лимоновский, а нормальный, потому что нормальные, человеческие, патриотические, в самом высшем смысле этого слова, вещи дают гораздо больший эффект, а лимоновский эпатаж приводит как раз к обратному — к запустению и прозябанию. Этого все эти ультранационалисты понять никак не могут. Я считаю, то, что мы сейчас делаем, это правильно. Есть время разрушать и есть время созидать. Время разрушения закончилось, и нужно восставать из пепла, заново отстраивать нашу Родину, Советский Союз, Россию. А весь этот мусор — всех этих жириновских, чубайсов, новодворских, ковалёвых, ельциных, баркашовых, собчаков, васильевых, старовойтовых, солженицыных, лимоновых, гайдаров, фёдоровых, якуниных, поповых и прочих — отправить на свалку истории. Я не прекращаю сотрудничество со всеми радикальными партиями коммунистического толка, но нужно, чтобы все разобрались — с кем они, ради чего они — ради эпатажа или реально собираются трудиться на благо Родины, созидать. Левые силы сейчас фактически объединились, и те, кто ушёл, значит, примкнули к другому лагерю. Кто не с нами, тот против нас, и это надо понимать.
Приближались президентские выборы 1996 года, и политическая борьба активизировалась.
Летов по-прежнему принимал в ней деятельное участие.
Дело Летова
Расшифровка телефонного интервью с Егором Летовым от 8 марта 1996 года
Н.: Добрый вечер, с праздником вас. Могу я поговорить с Егором?
Е.: Да, это я.
Н.: Егор, меня зовут Дмитрий Невелев, я ответственный секретарь газеты «Лимонка» и давний ваш поклонник. В последнее время слушаю ваш старый альбом «Коммунизм» и с нетерпением жду выхода двух новых — «Новый день» и «Солнцеворот».
Е.: Мы заканчиваем как раз их записывать.
Н.: А в марте вы будете в Москве?
Е.: Пока непонятно.
Н.: Я беспокою вас вот по какому поводу. Вчера (7-го) в газете «Советская Россия» была опубликована статья журналиста Дмитрия Аграновского. Ваша подпись как представителя «Русского прорыва» стоит под «Соглашением о совместных действиях в поддержку Зюганова» (на президентских выборах).
Е.: Я подписал это соглашение после решения Лимонова о поддержке Ельцина.
Н.: Но сейчас наш кандидат Власов. Я хотел бы задать вам несколько вопросов для «Лимонки», если вы не против.
Е.: Задавайте.
Н.: Знаете ли вы о том, что сейчас кандидат от объединённых национал-патриотических сил Власов Юрий Петрович?
Е.: Нет, не знаю.
Н.: Жалко.
Е.: Но ведь он не коммунист?
Н.: Я думаю, что он не коммунист.
Е.: Стало быть, он наш враг — рыночник!
Н.: Понятно. Но вы этого не знали? Жалко. Вопрос о Зюганове. Вы программу его партии читали?
Е.: Конечно. Но я хочу заранее сказать, что Анпилов мне ближе.
Н.: Там есть пункт о «многоукладной» экономике. Как вы к этому относитесь? Положительно или нет?
Е.: Разумеется, отрицательно. Анпилов мне однозначно ближе. Я считаю его ультралевым. Сейчас ситуация следующая — впервые возникла реальная возможность победы левых сил на выборах. Что собой представляет и что предлагает Зюганов — неважно. Важно то, как он будет действовать, когда придёт к власти. Зюганов, может быть, и не красный, а розовый.
Н.: Я согласен с определением «розовый».
Е. (
Н.: А вы в курсе, что Зюганов ещё в ноябре прошлого года на дебатах с Явлинским по НТВ заявил о наличии у него «русской национально-патриотической освободительной идеи»? То есть о том, что он не интернационалист?
Е.: Это вы правильно сказали. Зюганов — не интернационалист. Это может подтвердить и Проханов, который стоит за ним и всё ему делает. Он, на самом деле, — национал-патриотический коммунист. А Лимонов и Власов — они рыночники.
Н.: Вопрос о Лимонове. Почему у него «нужно отнять красное знамя»? Вы так сказали корреспонденту «Советской России». Вы сказали, что «Лимонов не имеет права под ним выступать».
Е.: Во-первых, я сказал не так. Я сказал, что после заявления в поддержку Ельцина он должен объяснить свою позицию.
Н.: Лимонов — за Юрия Власова. А Ельцин — это был пропагандистский ход.
Е.: Я не знаю… Он не понимает, что он делает? Он думает, что он делает? Он не посоветовался ни с кем. После этого меня в течение двух дней заваливали телеграммами, был шквал телефонных звонков. Он безумен? Просили прокомментировать этот факт. Я ждал его звонка с объяснениями. Ведь Ельцин — это враг номер один. Он из этого сброда, ж…я, типа Старовойтовой, вся эта мразь гайдаровская. После этого все от него (Лимонова) отвернулись. Он (Лимонов) в политике ничего не соображает.
Н.: Я пошлю вам свежий номер «Лимонки». Там про Власова. Про решение о Ельцине.
Е.: А что «Лимонка». Газета с очень маленьким тиражом. К нам в Омск она не попадает. А «Лимонку»-то кто читает, она маленькая и никому не помогает. У нас вообще газет партийных нет — ни анпиловских, ни других. Что-то есть в ячейках партийных, чтобы члены партии читали, и всё. А что касается Лимонова, то он все время утверждал, что он — национал-большевик. А затем делает заявление о поддержке Ельцина. У нас показывали пресс-конференцию его в Москве. Нам с Лимоновым не по пути однозначно.
Н.: Лимонов может исправить ситуацию?
Е.: Не знаю… Не представляю, каким образом. После этого ко мне все ребята обратились с просьбой прокомментировать, как я как член Политсовета НБП отношусь к этому заявлению Лимонова. А что я могу сказать, мне от НБП никто не позвонил, ни факс не отправил.
Н.: То есть мой звонок первый?
Е.: Да. Я ждал два дня, а после этого сделал официальное заявление, что я из партии выхожу и к этой партии отношения не имею. Мне ребята звонили из «Инструкции по выживанию» и сообщили, что с Лимоновым больше никто дела не имеет — ни Манагер, никто. Категорически. И это знамя больше не вывешивается. Это очень сильный удар. Понимаешь, в чём дело, на съезде в СПб баркашовцев и других он поддержал не Баркашова и Зюганова, а Ельцина. Лимонов однозначно перешёл в разряд тех, кто поддерживает партию власти, рыночников.
Н.: Если вам предложат в ТВ-программе «Один на один» выступить в прямом эфире с Лимоновым, вы согласитесь?
Е.: С Лимоновым я не буду говорить.
Н.: Тогда с кем интересно поругаться или поговорить было бы?
Е.: Это подумать надо. Наверное, с кем-то из молодых демократов.
Н.: Мы рады были бы вас видеть и послушать ваши новые песни.
Е.: Один из этих альбомов ультрареволюционный. Песни про революцию. А другой называется «Солнцеворот». Вы знаете, что такое «солнцеворот»?
Н.: Да, это знак свастики. С нетерпением вас ждём.
Е.: Вопрос у меня такой. Как Лимонов сам объясняет свой поступок?
Н.: Он мне объяснил это заявление в поддержку Ельцина как тактический ход. Ельцин однозначно умрет от инфаркта или ещё от чего-нибудь, а Юрий Власов меня более устраивает, нежели Ельцин, однозначно.
Е.: Дело в том, что он (Власов) просто голоса отберёт у Зюганова. Вот и всё. Очень мало, конечно.