Алексей Коблов – Сияние. Прямая речь, интервью, монологи, письма. 1986–1997 (страница 61)

Новый День Егора Летова

Этот разговор состоялся сразу после выступления Егора Летова в ДК «Гавань», в гримерке, среди сутолоки и возни. В зале еще гомонили возбуждённые фаны, грохотали сапоги национал-большевиков из охраны. Летов — разгорячённый и весёлый, в чёрной «комиссарской» кожанке, гитара ещё не остыла от «Русского поля» и «Самоотвода». Держался непринужденно, просто и дружелюбно.

RF: Прими поздравления, Егор, концерт прошёл отлично — в зале полный хаос, настоящая рок-н-ролльная атмосфера… Этот твой приезд в Питер и выступление, наверное, как-то связаны с предстоящими выборами в Государственную Думу?

Е. (хладнокровно): — Нет.

RF: Неужели вообще никакой связи с политикой?

Е.: Нет. Дело в том, что перед выборами на нас пытаются спекулировать, я и решил отказаться от политической окраски этих концертов. Конечно, мы поддерживаем национал-большевистскую партию, а также Анпилова, выступаем единым блоком… Но в выборах я, по понятным причинам, не участвую.

RF: Сам-то голосовать будешь?

Е.: Наверное, буду… Но концерты эти — не политическая акция.

RF: Со времени твоего последнего посещения Питера, когда состоялась наша предыдущая беседа, в твоей творческой или мировоззренческой позиции произошли какие-то изменения?

Е.: Конечно.

RF: И в какую сторону? Если помнишь наш предыдущий разговор, там речь шла о политическом и художественном экстремизме…

Е. (убежденно): — В этом плане я какой был, такой, по-моему, и остался. Разве что стал ещё большим экстремистом.

RF: Раньше речь шла о каких-то конкретных моментах, а сейчас, если судить по твоим последним публикациям в «Лимонке», экстремизм твой уже на уровне завоевания Неба и Солнца, похода в Небесный Иерусалим…

Е.: На уровне метафизики.

RF: Вот-вот. Это как-то связано с взрослением или с чем-то другим?

Е.: Не знаю, по-моему — просто прогресс. Все процессы идут по спирали, по нарастающей. Хочешь или нет, в любом случае движешься вперед. Вот и мы идём вперёд. Если говорить о политике, то, что мы делаем, — это создаём прецедент, подаём пример. Мы показываем, как себя вести в любой ситуации. Один из вариантов — непосредственно политика, другой вариант воплощения наших действий — музыка. Мы никогда не играем по правилам, даже по своим собственным.

RF: То есть ваши правила меняются для вас самих.

Е. (с достоинством): — Да.

RF: В газете «Лимонка» в последнее время были декларации в поддержку национал-большевистского движения со стороны таких деятелей, как С. Курёхин, Т. Новиков, С. Бугаёв… Как тебе кажется, с их стороны это — чисто художественная акция или серьёзно? Может, они тоже хотят завоевать Небесный Иерусалим?

Е.: Не знаю, об этом надо спросить у того же Курёхина. Мы же всё делаем серьёзно. То есть оно, конечно, весело, но мы отвечаем за свои поступки. То, о чём ты говоришь, похоже, скорее, на поведение Сергея Жарикова — этакое собственное мифотворчество. Ну а мы не занимаемся мифотворчеством. Мы создаём реальность.

RF: Егор, человек в твоем положении в известном смысле уже не принадлежит себе, миф вокруг все равно творится, хочешь ты этого или нет.

Е.: Конечно, творится. Но в него можно и нужно вмешиваться. Если не входить в процесс, придётся играть по правилам этого мира. Нужно постоянно во всём участвовать — и в политике, и в жизни: здесь и сейчас.

RF: Понятно. Теперь давай о творчестве. Ты упомянул со сцены о двух будущих альбомах — «Солнцеворот» и «Новый День». Туда войдут все новые песни?

Е.: Да, совсем новые. Они написаны за последние два года.

RF: У тебя нашлось время сосредоточиться, поработать?

Е.: Дело в том, что все наши альбомы выходят с большим опозданием. Например, «Русское поле экспериментов» — это песни 86-го года, «Сто Лет Одиночества» — песни 91-го года, даже 90-го. Мне очень досадно, что у нас не было аппаратуры, чтобы записаться вовремя, я уже полтора года этого хотел. Сперва проект должен был называться «Родина», но теперь я думаю, что «Родина» — будет уже другой альбом, видимо, песен советских композиторов. А вообще проектов у нас много. Этот год мы собираемся провести в студии. Запишем, может быть, сразу десять альбомов.

RF: Новые записи будут выходить на компактах?

Е.: Даже не знаю. Всё, что сейчас выходит на СD, — это всё пиратство, не имеющее к нам отношения. Мы не получили ни гонораров, ни компактов. Скажем, «Русское поле» на СD я сам подержал в руках впервые за неделю до приезда сюда — это какой-то нонсенс. Единственное исключение — пластинки «Попс» и «Сто лет». А те компакты и кассеты, которые ходят повсюду, и наши, и Янки — всё это пиратское, с фирмой «BSA» мы даже начинаем судиться.

RF: А как же фирма «Золотая Долина»?

Е. (сардонически): Такой фирмы нет, это мифическая организация. Мы собираемся теперь взять все дела под свой собственный контроль. В идеале — хотелось бы создать свой собственный издательский центр.

RF: Вышла книга ваших избранных текстов.

Е.: Да, и ещё одна, видимо, выйдет. В первой очень много ошибок, опечаток.

RF: Летом тут появлялся некто Берт Тарасов, назвался представителем «Золотой Долины» в Германии, говорил, что ваши записи у немцев имеют большой успех. То есть они слова не понимают, но реагируют чисто на звук, на энергетику…

Е. (с досадой): Берт Тарасов — пират ещё тот… К сожалению, у нас в Германии сложился искажённый имидж. Там была про нас телепередача, где однозначно сообщалось, что мы — новые русские фашисты, и в журналах тоже — у нас чисто фашистское паблисити. А в Германии к фашизму отношение болезненное.

RF: Ну, некоторый повод вы и сами даёте…. Вот ты сейчас на сцене говорил, что коммунизм, фашизм и анархизм — одно и то же.

Е. (легко): А так оно и есть…

RF: Накануне этих концертов в Питере вы ещё где-то играли?

Е.: Да, в Москве. Очень сильные концерты, с погромом — на сцене с охраной дрались. Было это, по-моему, в ДК 40-летия Октября, маленький такой зальчик. Весело прошло. Думаю, это был один из самых лучших концертов за всю нашу историю.

RF: Сегодня тоже была заводная атмосфера, хоть и звук плохой. А почему ты приехал один?

Е.: Так разговор шёл об акустике, давно, ещё за несколько месяцев. Только когда я приехал, узнал, что висят афиши, где указано, что будет электричество. А музыкантов-то и нет.

RF: У тебя сейчас есть постоянный состав?

Е.: Да, те же, кто и был. Только новый басист Женя. Он раньше играл в РОДИНЕ.

RF: Вот в «Лимонке» ты опубликовал «Авторизованную историю ГО»…

Е. (с неудовольствием): Не хотелось бы сейчас о политике говорить. Тем более — это касается отношений с Лимоновым…

RF: У вас переменились отношения?

Е.: В последнее время я почувствовал, что он использует нас в своих целях: например, не ставя меня в известность, распространял сведения, что якобы я буду куда-то баллотироваться… В целом мы как бы солидарны, разделяем одни убеждения, но мне не нравятся методы, которыми он пользуется, поэтому я и перестал сотрудничать с «Лимонкой».

RF: В своё время мы просили тебя написать о Янке…

Е.: Не люблю об этом говорить, потому что это — уже из области канонизации. Ведь никто не интересовался, пока человек живой был, а как помер — сразу начинается усердное ковыряние в личной жизни. Я просто представляю, что было бы, если б я сейчас взял и помер…

RF: Умирать тебе пока рано, Егор…

Е. (радостно): — Я собираюсь всех пережить! (Смеётся.)

RF: И до самого конца будешь песни петь?

Е.: Ну, делать что-нибудь… Не знаю — песни петь или картины писать. Хотя мы играем на износ. Вот — последние концерты прошли вообще на одних стимуляторах. Например, концерт в Череповце лихой был, мы выступали с местной группой RAF. Это такие фашисты: музыка вроде MINISTRY, по-немецки орут: «Дойче зольдатен…», гитары в виде автоматов… Лютые люди, совершенно сумасшедшие.

RF: Напоследок — несколько слов читателям.

Е.: (вдохновенно): Не теряйте надежды и совести! Думаю, всегда (а сейчас особенно) нужно проявлять максимум ответственности и активности. Надо не только думать, но — вмешиваться и делать. Сейчас происходит не смена власти — смена судьбы страны. Нельзя быть быдлом, каковым мы являемся в последние десять лет. Мы должны сами навязывать свои правила игры. И ещё — ждите нас в Новом году, с большими электрическими концертами!

Тут можно заметить, что главный на тот момент музыкальный журнал страны не стал подключаться к пресловутому бойкоту и продолжал предоставлять Летову трибуну для высказываний. Вряд ли редакция и корреспонденты воспринимали всю эту политику с одобрением, конечно, но и игнорировать существование «ГО» для профильного издания было бы как-то нелепо.

Я всегда буду «за»

Фрагмент из пресс-конференции Егора ЛЕТОВА в ДК «Гавань»

«Ниоткуда»: Как насчёт сегодняшнего концерта?

Егор Летов: Нормально, всё отлично. Все концерты у нас так проходят… Надо сказать, что в Питере публика ещё более или менее скромная, не то, что в Москве. Там на наших концертах драки, огромные погромы…

«Нашъ Драйвъ»: Ты играешь музыку? Её можно назвать так?

Е.: Нет, ни в коем случае. Мы не играем рок, а тем более это не музыка, не искусство. Мы создаём прецедент того, как нужно действовать в любой ситуации, в течение всего времени. В 1985 году были одни методы борьбы — то есть был грязный звук, какой-то самопальный. Сейчас другие методы борьбы, они каждый раз меняются… Мы из тех людей, которые создают правила игры. Мы не играем даже по собственным правилам, не играем…