Алексей Коблов – Сияние. Прямая речь, интервью, монологи, письма. 1986–1997 (страница 52)
— Я это только приветствую. Давно пора было определиться — кто с нами, и с кем мы. Наша аудитория всегда делилась надвое — на невыносимо-пасмурных эстетствующих интеллигентов, заунывных полупоэтов, сверхрассудительных кухонных интеллектуалов с потухшими очами, этаких недоморрисонов-недоленнонов, — и на людей прямого действия, длинного ножа, красного смеха, кровоточащего сердца, разрывного и искромётного слова, выбирающих СВОБОДУ — ослепительную свободу от всех житейских, мировых и вселенских законов, свободу от жизни и смерти, свободу от времени и пространства, свободу от мира, свободу от Бога, свободу от САМОГО СЕБЯ. Собственно говоря, вся эта досадная неразбериха в нашем лагере стала болезненно ощутима после августа 91-го — когда к власти пришла армия лакеев-космополитов, «шестидесятников», пиитов собственности и самости. Именно тогда первая половина наших «фэнов» начала весьма удачно и пышно обустраиваться на волне всеобщего антикоммунизма, и я понимаю — насколько ожесточённо и яростно они воспринимают мои заявления и действия последних лет — ведь в наших песнях они всегда разделяли лишь антитоталитаризм и антисоветизм (который всегда носил лишь внешний эпатажный характер), не усугубляясь — не дай боже! — за грань себе допустимого. Творчество нашей группы — как и всей нашей компании-коммуны — всегда было по своей сути НАЦИОНАЛЬНО-БУНТАРСКИМ, ВОИНСТВЕННО-АНТИБУРЖУЙСКИМ, РЕВОЛЮЦИОННЫМ. И те, кто понимал и принимал это тогда — истинные наши сторонники и соратники — они и теперь плечом к плечу, локоть к локтю, бок о бок с нами ежедневно отстаивают истинно ЧЕЛОВЕЧЕСКИЕ, НАРОДНЫЕ, СОЛНЕЧНЫЕ ценности перед лавинами грязи, лжи и мракобесия, заливающими нашу отчизну.
— А как бы ты охарактеризовал наше отечественное, «советское» панк-движение, ежели таковое ещё существует?
— У нас наблюдается удивительная картина: в то время как на Западе лучшие представители панк-рока в своей борьбе и взглядах смыкаются с ультраправыми (как Ramones в Штатах и Daily Terror в Германии) или с коммунистами (Clash в Британии), да и вообще предпринимают все усилия для скорейшего падения ненавистного режима (как Dead Kennedys, Jello Biafra, DOA, Conflict, да и вообще весь американо-канадский панк) — то у нас установление буржуазной, мафиозной диктатуры наши отечественные панки в большинстве своём встретили чуть ли не с ликованием. На смену одному тоталитаризму (как сейчас выяснилось — крайне «гуманистическому») пришёл новый, чудовищный, оскаленный, хищно-звериный и беспощадный. И наши славные «бунтари» неожиданно успокоились, угомонились. Удовлетворились. Рок-культура же, наиболее агрессивно и ярко воплощённая в панк-движении — это всегда ПРОТЕСТ, это вечное ВОССТАНИЕ, это — непримиримая война против СИСТЕМЫ, против общества СЫТЫХ, против МИРОПОРЯДКА в конце концов, и те «панки», кто сейчас не с нами, сытые представители правящей СИСТЕМЫ — временно загримированные и переодетые.
— Сергей Жариков заявляет, что ты якобы являешься членом его партии. Так ли это?
— Разумеется, нет. Я не вступал и не собираюсь (во всяком случае — пока) вступать ни в одну из существующих ныне партий. Подобные же заявления Жарикова следует расценивать как очередные проявления мифотворчества — излюбленного его занятия. У нас с Сергеем давно сложились хорошие, почти приятельские отношения, но вступать в его партию я бы никогда не решился — слишком она мала, ненадёжна, неактивна, да и вообще мифологична, как и всё его творчество. Хотя я готов сотрудничать со всеми красно-коричневыми партиями и движениями, активными и бескомпромиссными. А кроме того, мы создали собственное национал-коммунистическое движение «Русский прорыв».
— Ты назвал его национал-коммунистическим. Националист ли ты?
— Я — СОВЕТСКИЙ националист, и об этом я уже неоднократно заявлял. За 70 лет правления советской власти возник удивительный, ранее небывалый народ — СОВЕТСКИЙ. Но он является потомком, естественным наследником великого РУССКОГО народа, который — первый и единственный в мире — путём революции героически воплотил в реальность идеал, мечту, надежду всего человечества — построения Царствия Божьего на земле. Отказавшись от измождённой, пережившей себя религии, он возвёл на вселенский престол не раба божьего — но ЧЕЛОВЕКА. ТРУЖЕНИКА. Хозяина собственной судьбы. Недавнее же временное, вынужденное отступление, предпринятое нами, объясняется не торжеством «демократии», не гибелью коммунистической идеи, но бесконечно-долгими десятилетиями хрущёвско-брежневского МИРНОГО — извините за выражение, ОХУЕНИЯ, которые и привели к утрате большинством населения мужественности, здоровой боевой злости, чувства сплочённости и ответственности перед нацией, перед Родиной. К утрате веры в необходимость и саму возможность решения великой задачи, достижения великой цели, намеченной РУССКИМ и осуществляемой СОВЕТСКИМ народом.
— И последнее. Чтобы ты хотел пожелать своим слушателям и читателям?
— Не теряйте надежды и совести, не впадайте в грех уныния, не складывайте оружия, не опускайте рук. Хватит гнить в своих уютных капканах. Покиньте свои пыльные, затхлые закоулки — выйдите на свет безбожный, вдохните полной грудью. Родина ждёт вас — безнадёжно молодых, отчаянных и непокорных. Требуйте и достигайте невозможного! Наступите на горло своей тоске, апатии, лени. Казните свой страх. Действуйте так, чтобы Смерть бежала от вас в ужасе. Мир держится — пока ещё держится! — на каждом из вас — ЖИВОМ и непобедимом. И пусть нас мало — нас и всегда было немного — но именно мы двигали и движем историю, гоним её вперёд по сияющей спирали. Туда, где времени не было, нет и не будет. В ВЕЧНОСТЬ. Так не позорьте же себя и своё будущее. Встаньте!
Осенью увидела свет «Газета прямого действия» «Лимонка», рупор НБП. День выхода первого номера считается днём рождения движения нацболов, представителей ныне запрещённой в РФ партии. Участие в НБП Летова привело туда очень много молодёжи со всей страны. Да и газета «Лимонка» была очень популярна в народе, благо авторы там собрались яркие, один другого краше.
Как платил Незнайка за свои???
Визит Егора Летова, групп РОДИНА и ИНСТРУКЦИЯ ПО ВЫЖИВАНИЮ на берега Невы был окутан ореолом таинственности. Несмотря на расклеенные по городу афиши, ни в питерской прессе, ни по радио о концертах не прозвучало ни слова. Секрет объяснялся просто: накануне, во время программы «А», в прямом эфире, Летов лично подтвердил свою новую политическую позицию, о которой ранее ходили смутные слухи, на основе публикаций в газете «День». «Мы сражаемся на стороне солнечных сил, против сил мрака, смерти и сатанизма», — заявил Летов. На практике это означает поддержку так называемых национально-патриотических сил и коммунистической идеологии, борьбе с коей Егор, казалось, отдал не один год жизни, да еще сильно пострадал при этом. Как бы то ни было, вклад Летова в отечественную рок-культуру столь значителен, что он имеет право, как минимум, изложить свою точку зрения.
Этому и было посвящено интервью, которое сотрудники «ROCK FUZZа» взяли 2 июня 1994 года во Дворце молодежи накануне концертов, прошедших под девизом «Акция: Русский прорыв».
ROCK FUZZ: Егор, в Санкт-Петербурге ты не был с 1989 года. Что за эти пять лет произошло с тобой, что изменилось?
ЕГОР ЛЕТОВ: Самые главные вехи — это, наверное, август ’91 года, когда тот самый демократический миф, которым мы все болели, воплотился в реальность.
Всем сразу стало ясно, что такое демократия — и какая она есть на Западе, и воплощённая у нас. Это раз. Во-вторых, смерть Янки. Третье — события октября ’93 года. Вот три главные вехи.
RF: А где ты сам был в августе ’91-го?
Е.: Я был дома и не участвовал во всем этом безобразии. Честно говоря, двойственная была ситуация. То есть, с одной стороны, все наши были на защите Белого дома. С другой стороны, уже было ясно, чем это всё чревато… Уже на митингах стало очевидно, что их будущий триумф будет носить характер столь грязный, что поддерживать это движение для меня было, по меньшей мере, сомнительно. Впоследствии оказалось, что я был прав. Демократия — это строй, в котором нивелируются все ценности. Ведь свобода тогда чего-то стоит, когда за неё нужно платить. В принципе любая вещь на Земле оценивается жертвами, которые ты решаешься принести для её реализации. И, наверное, самая минимальная жертва — это твоя личная смерть, потому что дальше идут жертвы чужие. Значит, нужно брать ответственность за чужие смерти, чужие жизни в свои собственные руки.
RF: Кажется, мы и так уже слишком дорого заплатили.
Е.: За что?
RF: За социальные эксперименты.
Е.: Ну какие там эксперименты… Не было их. Был совершенно естественный процесс построения российским народом истинной российской государственности. Всё, что было — коммунизм, — это не эксперименты, это вытекало из православия, из нашей мессианской культуры.
RF: Если уж на то пошло, то ведь коммунизм, марксизм — это западная идея.
Е.: Как экономическая идея — да. Но в этом смысле она у нас так и не была воплощена. Идеи Карла Маркса реализовались именно на Западе: принцип «кто не работает, тот не ест» и так далее. У нас же коммунизм всегда имел характер православный, основанный на общинной культуре.