Алексей Коблов – Сияние. Прямая речь, интервью, монологи, письма. 1986–1997 (страница 48)
— А как вы относитесь к ЛСД?
— Хорошо отношусь, но это вещь очень опасная…
— Надо легализовать, наверное.
— Это реальность или не-реальность? Или вторая реальность? Это правда?
— Это правда.
— Егор, а если б это твои дети…
— Это знаешь, что такое? Это смерть. Это состояние…
— Суицид…
— …настоящая смерть. Что происходит с человеком после смерти — примерно это вот и есть.
— Егор, почему ты не используешь психотерроризм?
— Не знаю, мне в Киеве предлагали: то есть, ко мне приходили люди, которые этим делом занимались, и предлагали с ними сотрудничать. Я про это дело стих аж написал: «Гречневым чавканьем сильной личности…» — как раз про это. Вот. Приходил из КГБ человек, предлагал сотрудничать с ними и так далее. А ещё психофашисты, но мы отказались категорически.
— Егор, ты не слушаешь death metal?
— Нет.
— А вообще другие какие группы ты любишь?
— 60-е года слушаю, советские. Самые любимые — советские песни 60-х годов.
— Егор, а вот сейчас спор идёт: Егор Летов — хиппи или панк? Как ты сам считаешь?
— Не хиппи, совершенно точно.
— Егор, наиболее значительные моменты в современной музыке, на твой взгляд? Не обязательно в российской.
— Не знаю, нескромно может показаться, но мне кажется, что это мы, понимаешь? Вот.
— Егор, ещё: вот ты сказал, что ты мистик, теперь ты подтвердишь свои слова или нет?
— Ну да, в какой-то степени. Смотря что ты называешь мистикой. Я — верующий человек.
— А что ты подразумеваешь под «мистиком»? Я понимаю, что есть христиане, например, ну, верующие просто, есть мистики, есть те, которые с паствой работают и т. д. Мистики — это те, которые в монашество уходят, или в лес, в свои хижины?..
— Нет, скорее, это можно назвать «реализмом», понимаешь, с большой буквы. Потому что реальность — это понятие такое широкое, то есть граница между мистикой — это…
— Эгоцентрическая мистика, да?
— Какая, чья?
— Твоя лично.
(
— Я вообще не эгоцентрик, да.
— Егор, а ты собираешься где-то играть? Потому что сегодня ничего не получилось…
— Да, собираюсь. В январе мы хотим приехать и сделать нормальный концерт.
— Где — здесь, да?
— Наверное.
— Вот вы сейчас сделали один концерт с Романом Неумоевым. Вы разделяете его взгляды?
— С Ромычем? Да, мы в одной обойме.
— А сейчас?
— И сейчас.
— Общие взгляды, несмотря ни на что?
— Он несколько по-другому относится, но в целом, на каких-то глобальных уровнях мы с ним солидарны полностью.
— Живой человек — он и есть живой? Несмотря ни на что?
— Конечно.
— То есть живого ты отличишь среди всех людей?
— Живого — да. А его сразу видно по глазам. У него же глаза живые.
(
— Егор, ты разбираешься в современном искусстве?
— Да, разбираюсь.
— Какие тебе нравятся художники? Я опять не акцентирую на Россию — в мировом искусстве?
— Ой, это сложный очень вопрос. У меня теперь любимый художник — это Грюневальд.
— Кто?
— Грюневальд. Средневековый художник.
— А ты не знаешь о таком течении — «Гренобльская школа»? Французские революционеры…
— Я что-то слышал… Из сравнительно, так сказать, современных мне очень нравятся немецкие экспрессионисты. Вот Георг Гросс очень нравится.
— Но ведь это же прошлое!
— А из современных — дело в том, что я, наверное, идеально не слежу, то есть я не знаю, что самые последние годы происходит, поэтому…
— А из современных групп какие-нибудь есть, думаешь, которые нормально играют и вообще?
— BUTTHOLE SURFERS — неплохая команда, элсэдэшная такая, шумовая.
— То, что Вы делаете — это предназначается для себя или для людей?
— Для людей, конечно. Для себя я бы и не стал ничего делать.
— Егор, а почему ты сегодня трезвый был, а?
— Потому что мне перед концертом пить нельзя, я слова забываю.
— Егор, ты левый или правый?
— Я? Левый. Ультралевый.
— А как ты относишься к Ельцину?
— Это гадина такая! Нет, ну это такая сволочь, своими руками расстрелял бы просто! (Не можем не заметить: нехорошо так относиться к пожилым людям. —
— А к событиям в октябре как ты относишься?
— Ну, как… Я же был там. У Белого дома был.