Алексей Коблов – Сияние. Прямая речь, интервью, монологи, письма. 1986–1997 (страница 18)
Седьмой альбом «Народоведение» (апрель 1989, около 60 мин.). Обилие конкретной музыки и гитарного панк-авангарда. Использованы народные КСП-шные песни, фрагменты произведений Sex Pistols, Doors, И. С. Баха; тексты и высказывания В. Розанова, И. Такубоку, Дж. Лайдона, А. Солженицына, Л. Андреева, Ф. Кафки, Э. Фрида и т. д. Как и «Солдатский сон», это — один из наиболее цельных и глубоких наших альбомов. Что хотели — то и сказали; ни прибавить — ни убавить. По личному мнению Егора Летова, это — вообще самая удачная и выстраданная работа в его недужном творчестве.
Восьмой альбом «Несанкционированное поведение всего» вышел как альбом группы «Сатанизм» (май 1989). Это, по сути, лишь 2 вещи, первая из которых («Человеческий фактор») длится около 5 минут и представляет собой наши эксперименты с ленточными кольцами, авангардными приставками и всякой прочей чудовищной техникой. Вторая, заглавная, длится почти 35 мин. и являет собой шаманский сатанический хэппенинг с участием группы «Флирт» из г. Усолье-Сибирское.
Девятый альбом «Жизнь что сказка» (май 1989, около 60 мин.). Коллаж стихов членов «Коммунизма» в авторском исполнении и советских песен периода 50-х–60-х годов.
Десятый альбом «Лет ит би» (май 1989, 50 мин.) Записан совместно с дуэтом «Флирт»:
Материал — народные дворовые песни 60-х — начала 70-х годов, на основе Beatles, A. Lloyd Webber’а, Shocking Blue и пр. классики. Очень красивый и грустный альбом.
Одиннадцатый, и пока последний, альбом «Игра в самолётики под кроватью» — май 1989, двойной — 1,5 часа. Записан преимущественно во время хэппенингов, проводимых нами в лесах и на свалках. Обилие индустриального авангарда (использование в качестве инструментов металлических конструкций, объектов и отходов), студийных эффектов и конкретной музыки. Тексты — «Г.О.», «Коммунизм», В. Шаламов, В. Светлов, инспектор Савченко, а также — малоизвестные воспоминания о Ленине. В альбом вошли композиции, своевременно предназначавшиеся для сольных альбомов К. Уо и Е. Летова (так и не реализованных), а также опусы с бутлеговского авангардного альбома Гражданской Обороны — «Psychedelia Today» (при участии Александра «Иваныча» Рожкова) — записанного далеким летом 1985 г.
Все альбомы неизменно записаны на ГрОб-студии.
* Когда верстался номер, вышел очередной, двенадцатый альбом «Коммунизма» — «Лениниана» — одно из наивысших достижений проекта. (Ред.)
Манифест проекта «Коммунизм» авторства Егора и Кузьмы — настоящий документ эпохи. Собственно, как и сам проект «Коммунизм», официальное издание полного каталога которого из-за проблем с авторскими правами (а это очень внушительный список самых разных представителей мировой культуры и искусства) растянулось на много лет и было закончено только после смерти Летова.
Интервью с Егором
— Я считаю, что вся беда, в принципе, нашего отечественного рока в том, что все стараются записаться почище, и так далее. С одной стороны, чтобы создать мощный саунд, который, допустим, достигают там команды… я уж не говорю там… EINSTÜRZENDE NEUBAUTEN, или хардкор-команды, но хотя бы такие, как BIG COUNTRY или U2, для этого нужна очень хорошая аппаратура; не то что нужен какой-то там Брайан Ино и так далее, для этого нужен просто аппарат огромный, огромный преобразователь звуков, синтезаторы и т. д. Для того, чтоб создать хотя бы… И это же самое относится к тому, чтобы создать звук, каким, допустим, записываются ДК. Потому что так, как пишется ДК, на Западе не пишется ни одна команда, и они не понимают, как это возможно, просто-напросто.
— Ты в «Урлайте» объяснил рок-н-ролл как язычество, я помню, читал какие-то такие вещи. Как ты считаешь, если бы сейчас шаманы жили и принялись что-то играть в электричестве, звук был бы грязным?
— Да дело в том, что это как… вот мы как раз возвращаемся к той концепции, о том, о чём я говорил в «Урлайте». Я считаю, что то, что мы делаем — панк (именно то, что я называю панком), хардкор или то, чем мы занимаемся, — это, в общем-то, не музыка и не искусство. А так как это не музыка и не искусство, то нет понятия чистый звук или грязный звук, а есть определённая ритмическая структура, есть опредёленная гармония и определённый текст, который идёт как мантра. И самое главное — энергетические вещи. Это достигается даже не путём грязного звука или чистого звука. Это достигается путём… вот, ну, допустим, то, что говорил Коулман: «музыка свободная только в той степени, насколько любая ошибка музыканта может вписаться в полный контекст». Скажем так. Допустим, в музыке GENESIS или YЕS любая ошибка будет выпадать и всё ломать. А вот во фри-джазе или индустриальной музыке, как EINSTÜRZENDE NEUBAUTEN, там ошибки быть и не может, потому что любой звук, любая музыка вписывается в контекст. Вот это я называю грязным подходом.
— Многие считают, что Янка — это круче, чем, собственно, ГРАЖДАНСКАЯ ОБОРОНА. Как ты к этому относишься?
— Может быть, может быть. То есть я согласен, это, я не знаю… Мы занимаемся, в общем, довольно разными вещами, просто. Она занимается, в общем-то, своей структурой. С одной стороны, это говорит о том, что другой пол и т. д. А во-вторых, она идёт более от эстетики, а я иду более, скажем так, от религии.
— Понятно. Как я понял, у команды очень такая причудливая концертная сетка, где предстоит играть в ближайшее время?
— В ближайшее время в Воронеже предстоит играть, после этого, видимо, в Томске, после этого в Барнауле, после этого, возможно, в Киеве. То есть мы ездим по всей стране.
— Какие песни сегодня будут представлены? Из каких альбомов?
— Из ранних и из поздних. Будет начиная с самых ранних альбомов, такая песня, как, допустим, «Я бесполезен», и кончая последними альбомами нашими, например «Песни радости и счастья», из последнего альбома.
— У группы сейчас есть какие-то конфликты с официальными властями.
— Да, конечно, как всегда.
— Ну и какой-нибудь из последних?
— Из последних, ну… У нас постоянные конфликты с местным КГБ и т. д. В основном с прессой. Потому что пресса либо старается нас купить, полностью дискредитировать, либо старается полностью унизить, любым способом. Вплоть до того, что пишут про нас, что якобы мы возим с собой группу поддержки, и поэтому у нас популярность такая, и т. д.
— То есть всё сводят к такому ласково-майскому…
— Да. Ну и во-вторых, то время, когда нас забирали вместе с Кузей Уо, с нашим басистом, — его забирали в Байконур, а меня в психушку, сейчас, видимо, это начинается снова, потому что мне снова стали приходить вызовы…
— Извини, где сильнее всего эта атака — на периферии или в центрах?
— Ох, это везде вообще. Это трудно говорить, что это периферия. Вот, допустим, Киев — это периферия или нет? В Киеве, я так понимаю, давление ещё сильнее, чем у нас, в Сибири, например. В Москве, в Ленинграде это просто не так заметно, как у нас. Там просто другие способы борьбы, гораздо более грязные. У нас могут просто впрямую задавить, а у вас это будет под каким-то прикрытием или очень хитро как-нибудь составлено, так что внешне это не будет выглядеть как репрессия…
— И ещё хочу задать такой вопрос: ты слышал много скандинавского рока, краем уха, как тебе всё тамошнее?
— Ничто не понравилось.
— Ничто не понравилось? Ты считаешь, все команды можно снивелировать по одному уровню примерно?
— В принципе да. Я не знаю, я не слышал команды DEAD DOLLS, говорят, что это хардкор. А вот всё, что здесь было, я не знаю… Вот из датских команд, например, есть очень хорошая команда MOB 47, или финская TERVEET KÄDET, или RAPPIO. Сюда почему-то никто из этих команд не приезжает. Сюда не приехало ни одной панк-команды, насколько я понимаю, ни одной команды, которая представляет хардкор или спидкор. Ни одной команды, которая представляла бы современный настоящий индепенденс или андеграунд. То есть ни одной! А в основном это команды, которые играют мейнстрим, там, рок-н-ролл. Я так понимаю, что это у них такой любительский уровень или несерьёзное отношение, просто, иначе не могу понять.
— У нас тут как-то в Москве собрались две команды; это вот РАБОТА ХО, о которой я сказал, и ещё ВОСТОЧНЫЙ СИНДРОМ. Вот говорили очень много, и был высказан такой термин — третья волна андеграунда. Что бы ты мог сказать по этому поводу?
— Я не знаю. Мне кажется, у нас, по сути, нету андеграунда в настоящий момент вообще, видимо. Потому что это, в общем-то, целая культура. Если на Западе андеграунд — это определённая сеть фирм распространения кассет, кассетных альбомов и т. д. и определённых центров, которые занимаются устроительством концертов, то у нас этого вообще нет, по сути. То есть андеграунд у нас что-то означает? Это такие команды типа нас или ИНСТРУКЦИИ ПО ВЫЖИВАНИЮ… Это команды, которые полностью варятся в собственном соку, пишутся на своих фирмах. Вот мифическая фирма ГрОб-Records, на которой мы выпускаем альбомы. То есть мы не зависим практически ни от кого. Или, например, ДК, это настоящий андеграунд, я считаю. Это одна из моих любимых команд во всей стране. Вот. А у нас нет такого понятия, как волна андеграунда, потому что у нас нет никаких связей. У нас нету движения вообще. У нас, например, не было в стране панк-движения, потому что у нас панком воспринимается не то, что панком по сути является, по музыке, там, скажем, или по идеологии. У нас не было панка, у нас не было пост-панка. То есть если у некоторых на Западе всё развивается каким-то образом взаимосвязанно, то у нас этого общего развития нету, а есть какие-то маленькие определённые очаги, вокруг которых могут группироваться несколько групп.