Алексей Кирсанов – Сквозь Метель (страница 3)

Воздух действительно был тёплым, но тяжёлым. В нём чувствовался запах масла, старой изоляции и человеческого присутствия. Здесь жили. Или пытались.

На одном из поворотов они наткнулись на разбросанные вещи – рюкзак, куртку, фонарь без батареек. Ни крови, ни следов борьбы. Просто брошено. Как будто кто-то решил, что дальше идти бессмысленно.

Ирина остановилась, потянулась за курткой.

– Не трогай, – сказал Вадим, не оборачиваясь. – Если бросили, значит, не просто так.

– Куда теперь? – спросила Ирина, с облегчением снимая с сына намокшую куртку.

– Вниз, к платформам, – сказал Вадим. – Потом по тоннелю.

– По тоннелю? – Алёша впервые заговорил. Голос с хрипотцой, ломающийся. – Туда, где поезда ходят?

– Поезда не ходят, – ответил Вадим. – Тоннели пустые. Идут до соседних станций. Там могут быть люди. Или запасы.

Он двинулся вперёд, не ожидая больше вопросов. Они шли за ним по коридору, потом спустились по служебной лестнице. Попали в технический этаж. Освещение было аварийным – тусклые красные лампочки раз в двадцать метров. Тени плясали на стенах.

Здесь было теплее. Гул становился отчётливее. Генераторы. Значит, системы ещё живы.

Они вышли на пустую платформу. Станция «Купчино». Обычно здесь толчея, гул голосов, запах пота и духов. Сейчас – пустота, эхо шагов и запах страха. По краям платформы лежали забытые вещи – сумка, детская игрушка, разбитый телефон. Как артефакты погибшей цивилизации.

Вадим отметил про себя расположение вещей. Они лежали не хаотично. Сумка – у стены. Игрушка – ближе к краю платформы. Телефон – разбит, но аккуратно положен экраном вниз. Люди уходили отсюда не в панике. Их вытесняли.

На колонне кто-то нацарапал слово. Не до конца. Видно, что рука дрогнула. Несколько букв, дальше – царапина, оборванная на середине. Вадим не стал разбирать, что там было написано.

Катя задержалась у игрушки. Маленький пластмассовый медвежонок, облезлый, с отломанным ухом. Она подняла его, подержала в руках, потом положила обратно. Ничего не сказала.

– Никого… – прошептала Мария. Её голос прозвучал слишком громко в этой тишине.

– Не факт, – сказал Вадим. – Люди могли уйти в тоннели, к другим станциям. Или сидят в служебных помещениях.

Он подошёл к краю платформы, посветил в тоннель. Чёрная пасть, уходящая в темноту. Рельсы блестели в свете фонаря.

– В какую сторону? – спросил Борис.

– К центру. К «Звёздной», потом дальше. На центральных станциях больше запасов, больше техники.

Вадим спустился на пути, подал руку Марии, потом Ирине с Алёшей. Катя спрыгнула сама, без помощи. Её лицо было непроницаемым.

Они пошли по тоннелю, держась ближе к стене. Вадим шёл первым, освещая путь. Борис – последним. Между ними – остальные, как караван в пустыне.

Тоннель был не таким страшным, как казалось со стороны. Знакомое пространство для Вадима. Бетон, рельсы, сигнальные кабели. Воздух двигался – работала вентиляция. Значит, система ещё дышала.

Шли минут двадцать.

Время в тоннеле вело себя странно. Шаги становились однообразными, дыхание – механическим. Фонарь выхватывал одни и те же элементы: бетон, кабель, вода, уходящая в дренаж. Иногда казалось, что они идут по кругу.

Вадим ловил себя на том, что считает шаги. Потом перестал. Это было плохим признаком. Значит, усталость начала давить сильнее логики.

Слева, за технической нишей, что-то зашуршало. Не крыса. Слишком тяжёлое. Он остановился, поднял руку. Все замерли. Шорох стих. Никто не вышел. Никто не заговорил. Через минуту они пошли дальше, стараясь держаться ближе друг к другу.

Вдруг впереди что-то мелькнуло. Свет. Не аварийный, а движущийся. Фонарь.

Вадим поднял руку, остановил группу. Выключил свой фонарь.

Из темноты навстречу вышли двое. Мужчины в рваной одежде, с рюкзаками. У одного в руках была монтировка. Увидели Вадима и его группу, замерли.

– Свои, – крикнул Вадим, не приближаясь. – Идём к центру.

– Назад идите, – ответил один из них хриплым голосом. – На «Звёздной» баррикады. Не пускают. Говорят, мест нет.

– Кто не пускает?

– Кто знает. Люди. С оружием.

Вадим кивнул. Информация. Плохая, но информация.

– А здесь, в тоннеле, есть другие? Проходы?

Мужчины переглянулись.

– Есть служебные ходы. Но они закрыты. Ключи у начальства. А начальства нету.

Один из них посмотрел на группу, на женщин, на подростка.

– Вы зря сюда потащились. Наверху хоть снег, а тут… тут крысы. Двуногие.

Они прошли мимо, не задерживаясь. Их шаги затихли в темноте.

Слова о баррикадах осели тяжёлым грузом. Это означало одно: кто-то уже решил, что будет выживать за счёт других. Быстро. Без долгих раздумий.

Алёша шёл молча, сжав зубы. Ирина оглядывалась чаще, чем нужно. Мария дышала тяжело, но держалась. Борис шёл ровно, будто по памяти, будто знал, что остановка сейчас – хуже любого риска.

Катя догнала Вадима, шла рядом несколько шагов.

– Ты знал, что так будет? – спросила она тихо.

– Я знал, что люди – слабое звено, – ответил он. – Всегда.

Она ничего не сказала, но отстала.

– Что будем делать? – спросила Ирина. В её голосе снова зазвучала паника.

– Идём дальше, – сказал Вадим. – Искать другой путь. Есть технические коллекторы, вентиляционные шахты. Не все на замках.

Он двинулся вперёд. Мысли работали быстро. «Звёздная» закрыта. Значит, нужно искать обход. У него в голове была карта метро – не та, что у пассажиров, а глубинная, инженерная, с тоннелями, камерами, переходами. Он вспоминал узел возле «Звёздной» – там должна быть аварийная ветка к депо.

Шли ещё десять минут. И тут тоннель начал сужаться, переходя в служебную галерею. Стены стали кирпичными, старыми. Влажность повысилась. Капало с потолка.

Вадим нашёл в стене дверь – тяжёлую, металлическую, с огромным колесом-штурвалом. Замка не было. Он взялся за штурвал, попробовал повернуть. Не поддавалось. Ржавчина.

Металл под ладонями был тёплым. Это насторожило сильнее, чем холод. Значит, за дверью что-то работало. Что-то живое. И что-то, что могло привлечь других.

Вадим на секунду замер, прикинул риски. Если там люди – хорошо. Если не люди – хуже. Если банда – ещё хуже. Но оставаться в тоннеле означало идти вслепую дальше.

– Готовы? – спросил он, не оборачиваясь.

Ответом было молчание.

– Борис, помоги.

Подошли вдвоём. Налегли. Металл заскрипел, но сдвинулся. С четвертой попытки штурвал провернулся. Вадим толкнул дверь.

Её открыло потоком тёплого, маслянистого воздуха. И грохотом. Грохотом работающих дизелей.

Они вошли в огромное, полутемное пространство. Депо. Под высокими сводами стояли в ряд пустые составы. Где-то вдали мигали аварийные огни. И главное – гул. Мощный, живой гул генераторов.

– Есть свет, – выдохнул Борис. – Есть жизнь.

– Пока есть, – поправил его Вадим.

Они двинулись между составами. Вадим искал служебные помещения, диспетчерскую. Там должны быть люди. И информация.

Нашли её – стеклянную будку на возвышении. Внутри светился экран монитора и тусклая настольная лампа. За пультом сидел человек.

Вадим постучал в стекло. Человек вздрогнул, обернулся. Измождённое лицо, щетина, красные глаза. Увидел их, медленно встал, отпер дверь.

– Откуда? – спросил он хрипло.