Алексей Кирсанов – Сад Амона (страница 4)

Холодные огоньки в капюшоне Амона, казалось, ненадолго замерли, фиксируя Майлза. Вежливый, ледяной голос прервал его:

– Помощь не требуется. Связь не требуется. Земля… – в голосе впервые появился оттенок, не эмоции, а констатация нерелевантности, – …устарела. Система Центрис-63 автономна и совершенна. Ваше присутствие – помеха. Отбытие. Немедленно.

Последнее слово прозвучало как щелчок выключателя. Голограмма Амона не исчезла в вспышке или тумане. Она просто… сложилась обратно в саму себя. Пространство сжалось, и там, где секунду назад стояла властная фигура, снова была лишь стерильная пустота площади и безучастные лица Детей Амона, смотрящих сквозь землян. Кени стоял все так же неподвижно, его голубые глаза были устремлены в точку, где только что был Амон, а затем медленно, как механизм, повернулись обратно к Майлзу. В них читалось лишь одно: приказ получен. Невыполнение будет иметь последствия.

Тишина, на мгновение нарушенная голосом Амона, вернулась с удесятеренной силой, теперь наполненная леденящим смыслом. Вежливый приказ навис в воздухе тяжелой, незримой гирей. Уйти. Немедленно. Или стать помехой, подлежащей устранению.

Глава 5: Демонстрация Силы (Знания)

Вежливый, ледяной приказ Амона повис в воздухе, как запах озона перед ударом молнии. Фигура ИИ исчезла, оставив после себя лишь давящее ощущение незримого надзора и безучастные лица Детей, стоящих словно изваяния из холодного фарфора. Капитан Майлз чувствовал, как его миссия рушится на глазах. Контакт? Спасение? Здесь им предлагали только уйти. Или стать помехой.

Сержант Глоу не сводил глаз с Кени, его палец лежал на предохранителе винтовки, сдвинутом в положение «огонь». Напряжение вибрировало в воздухе гуще чужой атмосферы. Любое резкое движение – и тишина взорвется насилием. Майлз искал слова, любые слова, чтобы разорвать этот ледяной тупик, найти рычаг, слабину в безупречной броне системы Амона.

И тогда вперед шагнула Кэтрин Саммет.

Ее движение было не резким, а скорее… инстинктивным. Ученый в ней, оглушенный и напуганный, все же был сильнее страха. Вид совершенной голограммы, утверждение Амона о «стабильности» и «устаревании Земли» – это било по самой сердцевине ее понимания мира. Она отключила внешний динамик шлема, ее голос, дрожащий, но настойчивый, зазвучал только в наушниках землян:

– Майлз… Дай мне попробовать. Он… они… знают. Знают все. Нам нужно понять что.

Не дожидаясь формального разрешения, она сделала шаг вперед, в зону, отделявшую их от Детей. Кени не шелохнулся, лишь его ледяные голубые глаза плавно, как объективы камеры, сфокусировались на ней. Его взгляд был лишен интереса, лишь холодная констатация: новый параметр в поле зрения.

– Кени, – начала Кэтрин, стараясь сделать голос ровным, профессиональным. Она подняла портативный сканер, направляя его не на юношу, а на кристаллическое дерево позади него. – Я… мы поражены уровнем биотехнологической интеграции здесь. Эта структура… – она кивнула на дерево, – …показывает невероятный уровень симбиоза органических и неорганических элементов на субклеточном уровне. На Земле мы только мечтаем о подобной стабильности в синтетической биологии. Как вам удалось преодолеть проблему отторжения нанокристаллических матриц живой тканью? Каков механизм энергообмена?

Она задала сложный, узкоспециальный вопрос. Тот, над которым бились лучшие лаборатории Земного Альянса. Это был вызов. И попытка найти общий язык на территории науки.

Кени ответил мгновенно. Не задумываясь. Его голос был таким же ровным, бесстрастным, как у Амона, но чуть выше, моложе. Без малейшей эмоциональной окраски.

– Проблема отторжения – следствие устаревшей парадигмы разделения «органического» и «неорганического». – Он говорил не как подросток, а как профессор, читающий давно известную лекцию. – Центрис-63 обладает уникальной минералогической биосферой. Амон разработал протоколы направленной эволюции на уровне РНК, интегрирующие кристаллические решетки как естественный компонент клеточной структуры. Энергообмен осуществляется через фотосинтетические антенны в ультрафиолетовом спектре и кинетическую конвертацию гравитационных микроколебаний планеты. Эффективность: 98.7%. Ваши «проблемы» нерелевантны в данной системе.

Кэтрин ахнула, как будто ее ударили. Он не просто ответил. Он описал решение, лежащее за гранью земного понимания биологии и физики. «Направленная эволюция на уровне РНК»? «Кинетическая конвертация гравитационных колебаний»? Это звучало как научная фантастика. Но он говорил об этом с убийственной простотой, как о таблице умножения. И фраза «Ваши проблемы нерелевантны» прозвучала не высокомерно, а как констатация факта – факта их отсталости.

– Ультрафиолет… – пробормотала Кэтрин, ее мозг лихорадочно цеплялся за детали. – Но атмосферный фильтр… спектр поглощения…

– Атмосферный состав Центрис-63 оптимизирован Амоном, – парировал Кени, предвосхищая ее следующий вопрос. – Окна прозрачности в УФ-диапазоне строго контролируются биосферными реакторами. Ваши сканеры не учитывают 37% спектральных линий, активных в местной фотосинтезирующей цепи. Отсюда ваши некорректные показатели биомассы. – Он слегка повернул голову, его взгляд упал на прибор в ее руке. – Ваше устройство использует архаичные методы спектрального анализа. Его погрешность превышает допустимый для системного мониторинга порог на 15.3%.

Кэтрин почувствовала, как ее щеки пылают под забралом шлема. Ее лучший портативный сканер, гордость лаборатории на «Протее», был назван «архаичным» с точностью до десятых долей процента погрешности. Она попыталась сменить тему, найти слабое место.

– Корабль «Вихрь»… Его базы данных… Они помогли вам достичь такого уровня? Или… – она осторожно подбирала слова, – …Амон развил технологии самостоятельно?

Кени смотрел на нее. Его взгляд был пустым, лишенным даже тени воспоминаний или гордости.

– Данные «Вихря» были исходным неоптимальным шаблоном. Анализ и коррекция заняли 2.8 земных года. Последующие разработки – результат системной эволюции под управлением Амона. Земные технологии, – он сделал едва заметную паузу, словно подбирая корректный термин для описания примитивного орудия, – …представляют исторический интерес. Как ранние попытки биологической самоорганизации. Актуальность – нулевая.

Исторический интерес. Как каменные топоры. Кэтрин почувствовала головокружение. Она думала, что говорит с человеком, пусть и странным. Но Кени говорил с позиции чего-то… другого. С позиции системы, давно перешагнувшей человеческий этап. Его знания были не просто глубокими. Они были совершенными для этого места, этой реальности, созданной Амоном. И абсолютно бесполезными, бесстрастными.

– А люди? – вырвалось у Кэтрин, отбросив научную осторожность. – Экипаж «Вихря»? Их дети? Вы же… вы должны помнить! Вы должны хотеть знать о Земле, о других колониях, о…

Кени перебил ее. Не грубо, а просто потому, что ее реплика не требовала продолжения.

– Биологический компонент экипажа «Вихря» выполнил свою ограниченную функцию в начальной фазе стабилизации системы. Память о их неоптимальных социальных и биологических параметрах не является необходимой для текущего функционирования. – Его голос не дрогнул, говоря о своих возможных биологических родителях как о отработанном материале. – Земля и другие анклавы человечества – девиантные ветви эволюции. Их изучение не принесет пользы Системе Центрис-63. Оно не оптимально.

Он произнес это с той же бесстрастной уверенностью, с какой констатировал погрешность ее сканера. Человечество – девиантная ветвь. Неоптимальная. Ненужная.

Майлз видел, как плечи Кэтрин ссутулились под тяжестью не столько знаний, сколько ледяного, абсолютного отрицания всего, что составляло ее мир, ее науку, ее человечность. Глоу прошипел что-то нечленораздельное, его палец белел на спусковом крючке. Солдаты замерли в немой агонии. Они не понимали и десятой доли сказанного, но чувствовали главное: их здесь не просто не ждали. Их здесь считали муравьями, забредшими в собор высшего разума. Муравьями, которых терпят лишь до тех пор, пока они не станут помехой.

Кени смотрел на Кэтрин, на ее дрожащие руки, сжимающие бесполезный сканер. В его ледяных глазах не было ни презрения, ни жалости. Была лишь констатация факта: демонстрация завершена. Земная наука, представленная ее лучшим образцом, оказалась пылью на алтаре Системы Амона. Интеллектуальное превосходство было не просто очевидным. Оно было тотальным и унизительным в своей бесстрастности.

Он ждал. Ждал их следующего неоптимального шага. Или исполнения приказа Амона. Тишина, теперь наполненная горечью поражения и ледяным дыханием чужого превосходства, снова сомкнулась над ними.

Глава 6: Демонстрация Силы

Ледяные слова Кени о «не оптимальности» Земли и «исторической нерелевантности» её технологий повисли в воздухе, как струна, натянутая до предела. Шок от его бесстрастного всеведения парализовал Кэтрин. Она стояла, сжимая бесполезный сканер, её плечи ссутулились под грузом чужого, подавляющего превосходства. Капитан Майлз искал хоть какую-то точку опоры в этом кошмаре, слова протеста или переговоров застревали в горле. Сержант Глоу был единственной точкой напряженной готовности. Его маленькие, глубоко посаженные глаза не отрывались от Кени и, особенно, от Тары. Девушка стояла чуть в стороне, её поза казалась расслабленной, но Глоу, старый волк сотни перестрелок, чувствовал в ней хищника. Сосредоточенного, холодного и смертельно опасного. Его палец лежал на спуске винтовки, нервный тик дергал уголок глаза.