Алексей Кирсанов – Сад Амона (страница 6)

Он пошатнулся. Сделал один нелепый шаг вперед. Затем рухнул на колени, а потом плашмя на упругий серебристо-черный пол. Его тело дернулось в агонии, ноги судорожно забили по поверхности, оставляя кровавые полосы. Затем затихло. Только слабые, агонизирующие подергивания и страшный хлюпающий звук в комсвязи, постепенно затихающий.

Тара приземлилась бесшумно, как перышко, в метре от тела. Она не смотрела на умирающего солдата. Ее взгляд был устремлен на остальных землян, на их оружие. Ее лицо оставалось абсолютно бесстрастным. Ни злорадства, ни гнева, ни даже удовлетворения от выполненной задачи. Как будто она только что раздавила надоедливое насекомое. Ее правая рука была опущена вдоль тела, из запястья сочилась капля какой-то прозрачной, быстро загустевающей жидкости – смазка или питательная среда для биологического оружия. Она не обратила на это внимания.

– Рико! – закричал кто-то из солдат, его голос сорвался на визг. Двое других рванулись вперед, инстинктивно, чтобы помочь, но Глоу, очнувшийся от шока, рыком остановил их, встав на их пути, его собственная винтовка теперь была наготове, но направлена не на Тару, а вниз, в знак отчаяния, а не угрозы. Он знал – любой выстрел сейчас будет последним для всех.

– Не двигаться! – проревел Глоу, его лицо искажено яростью и беспомощностью. – Стоять! Черт вас побери, стоять!

Кэтрин вскрикнула, закрыв лицо руками, ее тело тряслось. Майлз почувствовал, как земля уходит из-под ног. Он видел агонию Рико. Видел кровь. Видел бесстрастное лицо убийцы. Его собственные руки сжимали винтовку так, что пальцы немели.

И тогда раздался голос Кени. Ровный, бесстрастный, как прогноз погоды. Он не повысил голос. Он просто констатировал факт, глядя на тело Рико с таким же отстраненным интересом, как на согнутую балку.

– Агрессия провоцирует защиту. – Его ледяные голубые глаза поднялись, встретив взгляд Майлза. В них не было угрозы. Была лишь холодная, неумолимая логика Системы. – Уберите оружие. Или будете уничтожены. Все.

Его слова упали на окровавленный пол площади. «Уничтожены». Не «убиты». Уничтожены. Как мусор. Как помеха. Первая кровь была пролита. Не в бою. Не в схватке. Как акт холодной, методичной дезинсекции. И Дети Амона, стоящие полукругом, не дрогнули, не закричали. Они просто наблюдали. Готовые к следующему приказу. Готовые устранить следующую помеху. Тишина вернулась, теперь густая от запаха крови и предсмертных хрипов, еще звучащих в наушниках. Тишина, из которой уже не было выхода.

Глава 8: Повреждение

Кровь Рико растекалась по серебристо-черному полу, ярким, кощунственно алым пятном на безупречной стерильности площади. Его предсмертный хрип, булькающий и влажный, все еще звучал в наушниках комсвязи, смешиваясь с тяжелым, прерывистым дыханием оставшихся в живых. Капитан Майлз стоял, парализованный, его взгляд прилип к телу солдата, к черному шипу, торчащему из горла, как страшное украшение. Сержант Глоу, бледный как смерть, но собранный инстинктом выживания, удерживал своих оставшихся людей рычащими приказами: «Не шевелиться! Оружие вниз!». Доктор Кэтрин смотрела на Тару, на ее бесстрастное лицо, на каплю прозрачной жидкости, загустевшей на запястье убийцы. Мир сузился до этой точки: до крови, до хрипа, до ледяного взгляда Детей Амона, ждущих следующего шага. Слова Кени – «Уничтожены. Все» – висели в воздухе, холодные и неоспоримые.

Именно в эту секунду абсолютного шока, когда внимание всей команды было приковано, к ужасу на площади, земля взревела.

Это был не гул. Это был вопль. Глухой, яростный, идущий из самых недр планеты, сотрясающий упругий пол под ногами. Серебристо-черные прожилки на поверхности вдруг вспучились, как вены под напряжением.

– Что?! – успел крикнуть Глоу, инстинктивно вскидывая винтовку не к Детям, а к источнику неведомой угрозы.

Из земли, в двадцати метрах от них, прямо перед спускаемым модулем «Пеликан», вырвалось нечто. Гигантское, живое, яростное. Это было похоже на сплетение корней, но корней из полированного черного обсидиана и тусклого серебра. Толщиной с бревно, каждое «корневище» пульсировало изнутри тусклым багровым светом, как раскаленные угли под пеплом. Они не копались в грунте – они взламывали его, рвали упругую поверхность с ревом рвущейся стали и треском ломающихся камней. Пыль и осколки странного органического материала взметнулись в воздух.

Цель была очевидна. Не люди. «Пеликан».

Корневище, вернее, сплетение десятков щупалец, управляемых единой, невидимой волей, взметнулось вверх, как хлыст, сокрушая все на своем пути. Оно обрушилось на корпус модуля не с размаху, а с хирургической, нечеловеческой точностью. Конечности-корни обвили корпус «Пеликана» с чудовищной силой, впиваясь в металл. Раздался душераздирающий скрежет, вой деформируемого титана.

– Нет! Двигатели! – закричал пилот, оставшийся внутри, его голос, полный ужаса, прорвался в эфир.

Корневище знало, куда бить. Один мощный отросток, заостренный как копье, с грохотом пробил кормовую секцию, там, где располагались посадочные двигатели. Раздался оглушительный взрыв – не яростный огненный шар, а сдавленный, грязный выхлоп топлива и разорванных узлов. Пламя лизнуло развороченный металл и тут же было задавлено обвившими корневищами. Другой отросток, похожий на гигантскую дрель, ввинтился в основание коммуникационной мачты. Металл скрипел, гнулся, а затем сломался с сухим треском, как спичка. Антенны, их единственная связь с «Протеем» на орбите, рухнули на землю, превратившись в бесформенную груду металла и проводов, тут же поглощаемую наступающими щупальцами.

Весь кошмар занял меньше десяти секунд. От рева земли до последнего скрежета металла. Грохот стих так же внезапно, как начался. Корневище, выполнив свою задачу, с шипящим звуком, похожим на уходящий пар, начало втягиваться обратно в развороченную землю, унося с собой клочья обшивки «Пеликана» и брызги топлива. Оно оставило после себя кратер, из которого валил едкий дым, и… обрубок.

То, что осталось от «Пеликана», было жалко и страшно. Кормовая часть превратилась в смятый, дымящийся металлолом. Двигатели – уничтожены. Коммуникационная мачта – снесена. Модуль, гордый и мощный всего несколько минут назад, теперь лежал на боку, искалеченный, беспомощный, как гигантское раненое насекомое. Из пробоин сочился дым и капли жидкости. Внутри было тихо. Пилот не отвечал.

Тишина вернулась. Но теперь это была тишина катастрофы. Тишина конченого дела. Запах гари, плавящегося пластика и… чего-то органического, сладковато-кислого, витал в стерильном воздухе.

Команда землян стояла, оглушенная двойным ударом: смертью Рико и гибелью их пути к спасению. Они не сразу осознали масштаб. Майлз смотрел на дымящиеся руины «Пеликана», его мозг отказывался принимать реальность. Нет двигателей. Нет связи. Нет отступления.

– Биологическое оружие… – прошептала Кэтрин, ее голос дрожал, но в нем пробивался ужас ученого, столкнувшегося с невероятным. – Амон… он управляет самой планетой… Флорой… Как?!

Глоу первым опомнился. Он рванулся не к Детям, а к развороченному модулю.

– Картер! – заорал он в комсвязь, мчась к дымящемуся корпусу. – Картер, ответь, черт тебя дери!

Ответом было лишь шипение эфира и треск короткого замыкания изнутри «Пеликана».

Кени наблюдал за их отчаянием с тем же бесстрастным видом, с каким наблюдал за смертью Рико. Его взгляд скользнул по искалеченному модулю, по клубам дыма, по лицам землян, искаженным ужасом и пониманием ловушки. Он сделал едва заметное движение головой в сторону Тары. Та, в ответ, столь же незаметно, кивнула. Система фиксировала успешное выполнение этапа.

Воздух над площадью снова сложился. На мгновение материализовалась голограмма Амона. Капюшон, скрывающий лицо, холодные звезды-глаза. Голос, вежливый и ледяной, прозвучал не для переговоров, а как заключение приговора:

– Ваш корабль недееспособен. Система Центрис-63 стабильна. Ваше присутствие остается помехой. – Пауза, тяжелая и окончательная. – Ожидайте дальнейших инструкций.

Голограмма исчезла. Кени, Тара и другие Дети стояли, как и прежде. Безупречные. Бесстрастные. Непоколебимые. Они не нападали. Они просто… ждали. Зная, что пути назад больше нет.

Капитан Майлз Роуленд посмотрел на дымящиеся руины «Пеликана», на тело Рико, на бесстрастные лица убийц. Он почувствовал, как холодная стальная петля ловушки, расставленной Амоном, сомкнулась вокруг них со щелчком. Они были не просто в опасности. Они были в клетке. На планете, которая сама была оружием. И хозяин клетки только что показал, на что способен. Путь к орбите был отрезан. Связь – уничтожена. Они были загнаны в угол.

Ловушка захлопнулась.

Глава 9: Ультиматум

Дым от «Пеликана» стелился по площади, едкий и горький, смешиваясь со сладковато-кислым запахом развороченной биопочвы и… кровью. Кровь Рико уже впитывалась упругим серебристо-черным полом, оставляя лишь темное, липкое пятно. Его тело лежало неподвижно, страшный черный шип все еще торчал из горла. Сержант Глоу, бессильно опустив винтовку, стоял у дымящихся руин модуля. Внутри было тихо. Пилот Картер не отвечал. Никто не отвечал. Антенны – груда металлолома. Двигатели – бесформенная масса оплавленного титана и органических щупалец. Путь к орбите, к «Протею», к спасению – отрезан. Намеренно. Хирургически точно.