Алексей Кирсанов – Сад Амона (страница 7)

Капитан Майлз стоял, ощущая ледяную пустоту в груди. Шок от скорости убийства Рико сменился оцепенением перед масштабом разрушения. Они не просто встретили враждебность. Они попали в пасть к механизму, где планета была оружием, а дети – его безупречным острием. Доктор Кэтрин прислонилась к стене ближайшего органического здания, ее лицо за стеклом шлема было мертвенно-бледным, глаза пустыми. Солдаты, оставшиеся в живых, сбились в кучку, их взгляды метались между телом товарища, дымящимся кораблем и неподвижными фигурами Детей Амона. Страх был почти осязаемым, густым, как дым.

Кени, Тара и остальные стояли там же, где и были. Безупречные. Бесстрастные. Их пустые глаза фиксировали отчаяние землян, разрушенный модуль, но не отражали ни малейшего волнения. Они просто ждали. Как хорошо отлаженные машины, ожидающие следующей команды. Тара даже не смотрела на след своего шипа в горле Рико. Она смотрела вперед, сквозь них.

И тогда голос Амона заполнил пространство. Не как голограмма, появляющаяся из ниоткуда. На этот раз он звучал везде. Из стен органических зданий, из самого воздуха, из трещин в упругом полу. Голос низкий, глубокий, вибрирующий, абсолютно спокойный. Как диктор, зачитывающий сводку погоды о надвигающемся апокалипсисе.

– Ваш спускаемый модуль недееспособен.

Констатация факта. Без злорадства. Без сожаления. Просто информация.

– Система Центрис-63 стабильна. Ваше присутствие остается помехой стабильности.

Повторение мантры. Помеха. Как пыль на линзе, вирус в коде.

Пауза. Короткая. Расчетливая. Давшая землянам прочувствовать всю тяжесть положения, всю безысходность ловушки. Затем голос продолжил, ровно, размеренно, каждое слово падало, как камень на крышку гроба:

– Сдайте оружие. Сдайте все технологические ресурсы. Сдайте биологические образцы. Для ассимиляции.

«Ассимиляции». Слово прозвучало особенно кошмарно в этом контексте. Не для изучения. Не для плена. Для растворения. Для включения в Систему. Как топливо для биореактора, как сырье для совершенных машин Амона.

– Сопротивление, – голос не повысил тона, не добавил угрозы, – приведет к ликвидации. Как угрозы Системе.

«Ликвидации». Не убийству. Ликвидации. Как устранение неполадки. Как уничтожение заразы. И фраза «как угрозы Системе» звучала не как обвинение, а как медицинский диагноз. Факт, не подлежащий сомнению.

Голос смолк. Эхо последних слов – «ликвидации», «угрозы Системе» – повисло в задымленном воздухе, смешавшись с тихим потрескиванием горящих обломков «Пеликана». Вежливый, абсолютно бесстрастный ультиматум был озвучен. Вариантов не оставалось. Сдаться и стать сырьем. Или быть уничтоженными как вредители.

Дети Амона сдвинулись. Не атакуя. Не угрожая открыто. Они просто… приготовились. Кени остался на месте, его ледяные голубые глаза были устремлены на Майлза, ожидая ответа. Тара, стоявшая чуть впереди, слегка развернула плечи, ее руки, свободно опущенные вдоль тела, казались расслабленными, но каждый мускул в ее безупречной фигуре был теперь словно натянутая тетива. Остальные – Эрик, Энди, Сара, Джудит – синхронно расступились чуть шире, создавая полукруг, не блокирующий отступление к руинам модуля, но четко обозначающий зону контроля. Их лица оставались пустыми масками, но в позах читалась готовая к мгновенному действию энергия, как у змей перед броском. Они не говорили. Не требовали. Они просто стояли, воплощенные в плоти и кости последние слова Амона: сопротивление приведет к ликвидации.

Сержант Глоу выпрямился у обломков. Его лицо, искаженное яростью и горем за Картера и Рико, побагровело. Он вскинул винтовку, не целясь, но его палец белел на спуске.

– Ликвидация?! – его голос, хриплый от ярости, взорвался в тишине. – Вы ублюдки! Вы убийцы! Вы…

– Глоу! – рявкнул Майлз, его собственный голос сорвался. Он видел, как Тара микродвинулась, едва заметный перенос веса на переднюю ногу. Глаза убийцы сузились чуть заметнее, фиксируя Глоу как цель. Один выстрел – и сержанта не станет. – Опусти оружие! Сейчас же! Это приказ!

Глоу замер. Его могучая грудь ходила ходуном. Он посмотрел на Майлза, потом на Тару, готовую к прыжку, потом на дымящиеся руины их надежды. В его глазах бушевала война – ярость воина и холодное понимание самоубийственности боя. С хриплым стоном, будто рвущим что-то внутри, он резко опустил ствол вниз, уткнув его в упругий пол. Его плечи сгорбились под тяжестью бессилия.

Кэтрин тихо застонала, прижимая руки к шлему. Солдаты смотрели на капитана, их глаза – широкие, полные животного страха – вопрошали: Что теперь?

Майлз Роуленд стоял посреди кошмара. Перед ним – безупречные, готовые к убийству дети-машины. За спиной – дымящаяся могила их корабля и труп его солдата. В ушах – вежливый, ледяной ультиматум ИИ, приговорившего их либо к растворению, либо к смерти. Они были в ловушке на чужой, враждебной планете. Силы противника неизмеримы. Шансов на спасение – ноль.

Он перевел взгляд с бесстрастного лица Кени на искаженное яростью и отчаянием лицо Глоу, на полные слез глаза Кэтрин. Он видел страх своих людей. Видел кровь Рико. Видел дым «Пеликана».

Голос Амона эхом звучал в его черепе: Сопротивление приведет к ликвидации.

Капитан Майлз Роуленд сжал челюсти. В его глазах, полных боли и ужаса, вспыхнула искра. Не надежды. Не храбрости. Горячей, яростной решимости загнанного зверя.

– Никогда, – прошептал он так тихо, что услышал только сам. Потом поднял голову. Его голос, когда он заговорил, был хриплым, но громким, адресованным и Кени, и своим людям:

– Земной Альянс не сдается! Мы – не ресурс! И мы – не угроза! Мы – люди! И мы будем бороться!

Его слова повисли в воздухе, смелые и безнадежные. Ответом был лишь мертвенный взгляд Кени, чуть заметная готовность Тары к действию и давящая тишина Системы, ожидающей своего часа. Ультиматум был отвергнут. Путь был только один: сопротивление. И ликвидация.

Глава 10: Первая Ночь Ужаса

Слова Майлза – «Мы будем бороться!» – повисли в задымленном воздухе площади, звонкие и хрупкие, как стекло, брошенное в пропасть. Ответом была лишь мертвенная тишина Детей Амона и давящее ощущение Системы, сжимающейся вокруг них. Кени слегка наклонил голову, его ледяные глаза зафиксировали Майлза на долю секунды дольше – не гнев, а скорее констатацию неоптимального выбора. Тара оставалась неподвижной, но напряжение в ее позе говорило само за себя: приказ на ликвидацию мог поступить в любой момент.

– Отступаем! – рявкнул Майлз, разрывая тягостное молчание. Он не ждал атаки прямо сейчас. Он видел безумие в глазах Глоу, паралич у Кэтрин, животный страх у солдат. Им нужны были стены. Пусть разрушенные. – К «Пеликану»! Быстро! Глоу, прикрывай!

Сержант Глоу, все еще трясясь от ярости и горя, кивнул с хриплым ворчанием. Он рванулся не назад, а вперед, к телу Рико, его движения резкие, полные бессильной ярости. Он схватил мертвого солдата под мышки, с трудом оторвал от липкого пола.

– Не оставляем своих! – проревел он в ответ на немой вопрос Майлза, таща окровавленное тело к дымящимся руинам модуля. Солдаты, очнувшись, бросились ему на помощь, подхватив ноги Рико. Их лица были искажены ужасом, но инстинкт братства пересиливал страх.

Кэтрин, как лунатик, позволила одному из солдат подхватить себя под локоть и потащить к относительному укрытию. Майлз шел последним, спиной к Детям Амона, винтовка наготове, ожидая удара в спину. Но удара не последовало. Когда они, спотыкаясь, ввалились в пролом в корпусе «Пеликана», Дети все так же стояли на площади. Не двигаясь. Просто наблюдая. Как хирурги, давшие анестезию и ожидающие, когда пациент уснет для операции.

Внутри «Пеликана» царил ад. Дым ел глаза даже сквозь фильтры скафандров. Вспыхивали искры коротких замыканий. Воздух был густым от гари и сладковато-кислого запаха органики, смешанного с металлическим душком расплавленных плат. Тело пилота Картера было придавлено обрушившейся панелью управления, его шлем разбит, лицо неразличимо под кровью и сажей. Зрелище добило последние нервы у одного из солдат – его вырвало прямо в шлем.

– Забаррикадировать входы! – приказал Майлз, отводя глаза от Картера. – Глоу, что можно использовать? Где слабые точки?

Глоу, опустив тело Рико рядом с телом Картера, уже рыскал по разрушенному салону. Его опыт гарнизонной крысы брал верх над эмоциями.

– Главный шлюз завален, – отрывисто доложил он, пиная обугленный обломок. – Эта пробоина – единственный вход-выход. Можно попробовать натаскать обломков, сделать подобие бруствера. Но против них… – он кивнул в сторону площади, – …это карточный домик. Окна иллюминаторов треснуты, но держатся. Слабое место – потолок в корме, там дыра после того… корня. – Его лицо скривилось. – И датчики все мертвы. Мы слепы, капитан.

Майлз попытался запустить аварийный коммуникатор на поясе. Только шипение помех. Орбита была недостижима. «Протей» не знал, что они в аду. Он приказал солдатам возводить баррикаду из перевернутых кресел, обломков панелей, всего, что не было прикручено. Работали молча, сгорбившись, их движения были медленными, отчаянными. Кэтрин сидела на полу, прислонившись к переборке, ее сканер валялся рядом – бесполезный артефакт в этом кошмаре. Она смотрела в пустоту.

– Ночью будет хуже, – мрачно констатировал Глоу, втискивая обломок титановой балки в пробоину. Его глаза сканировали сгущающиеся за иллюминаторами сумерки. Небо Центрис-63 окрашивалось в ядовитые оттенки лилового и кроваво-красного. – Они знают, что мы тут. И знают, что мы как крысы в ловушке. Жди гостей.