Алексей Карпов – Великий князь Юрий Всеволодович (страница 32)

…Той же осенью ходил Ярослав ратью на Черниговскую волость с новгородцами и со всей своей силой, на Михаила. И Серенск сжёг, и, под Мосальском[135] постояв, возвратился обратно, потравив хлеба много. Тут же под городом застрелили Олдана подвойского[136]. И отошли, не взяв мира.

В том же году женился князь Владимир Константинович.

Год 1232. Владимир

…В том же году пришли татары и зимовали, не доходя до Великого города Болгарского…

То были, видимо, лишь небольшие отряды, посланные сюда с разведывательными целями. Основные силы монголов в то время воевали в Китае. Но русский летописец — а значит, и великий князь Юрий Всеволодович, и другие князья — с подчёркнутым вниманием относились к любым известиям о них.

Статья 1231 года — последняя в Лаврентьевской летописи принадлежащая летописцу, близкому к ростовскому епископу Кириллу. После неё характер летописи меняется, известия становятся скупее. Собственно, упоминаются лишь кратко отдельные события, как правило, без каких-либо комментариев.

…Той же зимой послал великий князь Георгий сына своего Всеволода на мордву, а с ним Фёдор Ярославич и рязанские князья и муромские. И пожгли сёла их, и мордвы избили много.

Это последний поход русских князей на мордву до монгольского завоевания. В последующие годы отношения между ними, кажется, были мирными. Во всяком случае, известно о том, что мордовские князья (вероятно, Пуреш?) отправляли послов во Владимир к князю Юрию Всеволодовичу. Мы уже приводили слова венгерского монаха Юлиана о том, что язычники «мордваны» готовы были даже к принятию христианства (2. С. 82). Возможно, венгр преувеличивал, выдавал желаемое за действительное. Но столь же возможно и то, что слухи, на которые опирался Юлиан, имели под собой реальные основания и князь Юрий Всеволодович и священники-миссионеры из его окружения и в самом деле прилагали усилия по распространению православия среди этого народа.

…Для Фёдора, старшего сына князя Ярослава Всеволодовича, поход в Мордовскую землю стал как первым, так и последним. В следующем, 1233 году он умер в Новгороде и был похоронен в новгородском Юрьеве монастыре. Кончина его случилась при обстоятельствах драматичных, прямо накануне свадьбы.

…И кто не пожалеет о нём: свадьба приготовлена, мёды наварены, невеста приведена, князья позваны; и были вместо веселия плач и сетования за грехи наши…

Иногда считают, что невестой юного Фёдора Ярославича была дочь князя Михаила Всеволодовича Черниговского Феодулия — будущая почитаемая русская святая, игуменья суздальского Ризположенского монастыря Евфросиния. Если так, то брак этот должен был скрепить мир между Михаилом и Ярославом, заключённый после кровопролитной войны. Действительно, в Житии преподобной Евфросинии Суздальской рассказывается нечто подобное: когда пятнадцатилетняя Феодулия ехала в Суздаль, дабы, по воле своих родителей, сочетаться браком, она узнала, что жених её умер; дева уже не вернулась в родительский дом, но приняла пострижение в суздальском монастыре (12. С. 185–186). Однако Житие преподобной по-другому называет имя её жениха, скончавшегося накануне свадьбы, — им был некий суздальский князь Мина. Вполне возможно, что в истории древней Руси подобное случалось не единожды.

Год 1233. Суздаль

…Расписана была церковь Святой Богородицы в Суздале и вымощена мрамором различным прекрасным.

Это та самая церковь Рождества Богородицы, которую возводили князь Юрий Всеволодович и епископ Симон. Судя по сохранившимся фрагментам, роспись храма отличалась исключительной яркостью красок. Полы были вымощены майоликовыми плитками жёлтого, зелёного и коричневого тонов (74. С. 39).

Нечто необыкновенное представляли собой роскошные медные, «писанные золотом» врата храма, закрывавшие южный и западный порталы и украшенные многочисленными орнаментами и изображениями святых. Впоследствии в Суздале сложилась легенда, согласно которой врата эти были вывезены равноапостольным князем Владимиром из греческого города Корсуни (Херсонеса) (14. С. 43); их так и именовали Корсунскими.

В действительности же двери Суздальского собора, по всей вероятности, создавались тогда же, когда и всё внутреннее убранство храма, то есть в 1230–1233 годах (118. С. 106–111). Помимо их общей стилистической близости к современным им памятникам владимиро-суздальского искусства, об этом свидетельствует подбор изображённых на них святых. На южных вратах первое место занимают святые, соименные владимиро-суздальским князьям того времени: святой Георгий — небесный покровитель великого князя Юрия Всеволодовича, Димитрий Солунский — небесный покровитель отца Юрия и его старшего сына княжича Всеволода, святые Феодор Тирон и Феодор Стратилат — небесные покровители Ярослава Всеволодовича и его старшего сына. «Постановка на первое место святого, соименного великому князю, явно говорит о создании врат при его жизни и, может быть, по его заказу», — отмечает исследовательница (118. С. 109). На западных вратах храма выделяется изображение святого Митрофана, патриарха Константинопольского, — небесного покровителя тогдашнего епископа Владимирского. А это свидетельствует и о его участии в создании этого выдающегося произведения искусства.

Удивительно, что почти одновременно были завершены строительством и украшены две богатейшие по убранству церкви Северо-Восточной Руси — в Суздале и Юрьеве-Польском (последняя в следующем, 1234 году). Такое совпадение по времени нельзя не признать свидетельством высочайшего уровня, которого достигли культура и экономическое развитие всего Владимиро-Суздальского княжества накануне страшного монгольского завоевания!

Год 1234. Река Амовжа

Главные события года происходили в Прибалтике. В большом походе князя Ярослава Всеволодовича на древний Юрьев (Дерпт, Дорпат) приняли участие и полки из Суздальской Руси (или Низовской, как называли её в Новгороде). Как видим, великий князь Юрий Всеволодович в очередной раз поддержал брата.

Годом ранее, в отсутствие в Новгороде князя Ярослава (он был в своём Переяславле), войска Дерптского епископа захватили Тесов, крепость, защищавшую подступы к Новгороду с северо-запада (22. С. 72). Теперь Ярослав готовился нанести ответный удар. Под его знамёнами, помимо «низовских» полков, собрались полки из всех городов Новгородской земли («всей области», по выражению летописца).

В лето 6742 (1234). Пошёл князь Ярослав с новгородцами и со всей областью и со своими полками на немцев под Юрьев. И остановился князь, не дойдя до города, с полками, и пустил людей своих в зажитье[137] воевать; немцы же выступили из града, а иные из Медвежьей Головы на сторожи, и бились с ними те до подхода полка. И помог Бог князю Ярославу с новгородцами, и били их до реки, и пало тут несколько лучших немцев; а когда были немцы на реке Амовже, обломился лёд, и утопло их тут много, а иные, раненые, вбежали в Юрьев, а другие — в Медвежью Голову; и много опустошили земли их и урожай потравили. И поклонились немцы князю; Ярослав же заключил с ними мир на всей правде своей. И возвратились новгородцы все здравы, а низовцев[138] несколько погибло.

Во время похода был сожжён основанный в 1228 году возле Юрьева (Дерпта) цистерцианский монастырь Фалькенау (19. С. 305). Мир, заключённый Ярославом с Дерптским епископом, по всей видимости, не противоречил условиям мира 1224 года, заключённого Новгородом с другими субъектами международного права — Рижским епископом и Орденом меченосцев, о котором мы говорили выше. Но он имел, пожалуй, даже бо`льшие последствия в русской истории. По мнению выдающегося русского историка XIX века Сергея Михайловича Соловьёва, слова летописца о том, что мир этот был заключён новгородцами «на всей правде своей», дают основания полагать, что именно тогда князь Ярослав Всеволодович выговорил ту знаменитую «дань с Юрьева для себя и для всех преемников своих… которая после послужила Иоанну IV поводом лишить Ливонию независимости», то есть стала непосредственным поводом для начала Ливонской войны (138. С. 124).

Можно думать, что в походе участвовал и четырнадцати- или тринадцатилетний сын Ярослава Александр. Примечательно, что некоторые эпизоды сражения на реке Амовже (по-эстонски Эмайыги), в частности эпизод с проломившимся под тяжёлыми немецкими рыцарями льдом, впоследствии стали связывать со знаменитой победой князя Александра Невского над немцами на льду Чудского озера в 1242 году.

…В том же 1234 году на другом конце великого Евразийского материка завершилась долгая Китайская война, начатая ещё Чингисханом. Завершилась она — как и прежние войны монголов — их полной победой и разгромом врага. Под ударами Субедея пала южная столица государства Цзинь город Кайфын; император бежал в свой последний оплот Цайчжоу, но монголы осадили его и там. В феврале 1234 года «владетель Цзинь передал престол отпрыску своей династии Чэнлиню, а затем повесился и тело его было сожжено. Город был взят, схватили Чэнлиня и убили его… Государство Цзинь пало» (11. С. 168).

Это событие стало вехой не только в истории Китая, где вскоре воцарилась новая, монгольская, династия Юань. В конечном счёте оно решило участь многих стран и народов, в том числе и Руси. Ибо монголы высвободили силы для похода на запад, в страны Восточной и Центральной Европы.