Алексей Карпов – Великий князь Юрий Всеволодович (страница 27)
В том же месяце сентябре 21-го числа, на память святого мученика Кондрата, родилась у князя Юрия дочь, и наречена была в святом крещении Феодора, память которой (святой Феодоры. —
В 1228/29 году брат Юрия Ярослав в очередной раз рассорился с новгородцами.
В начале августа, незадолго до Спасова дня (6 августа) воины еми (финнов) атаковали новгородские владения в лодках по Ладожскому озеру — очевидно, в отместку за прошлогоднее нападение Ярослава. Новгородцы с князем двинулись в насадах (ладьях) им навстречу. Однако ладожский посадник Володислав вступил в сражение, не дожидаясь князя. Победа была одержана, но нападавшие перебили захваченный ими полон и разбежались лесами (б
Подспудная неприязнь между князем и новгородцами, давшая о себе знать во время «стояния на Неве», выплеснулась наружу чуть позже, в связи с событиями вокруг Пскова, «младшего брата» и исторического соперника Новгорода. Союз с Псковом был необходим князю Ярославу в условиях надвигавшейся очередной войны с Орденом. Однако псковичи были заинтересованы в сохранении мирных отношений со своим ближайшим западным соседом. И когда Ярослав с новгородским войском во главе с посадником Иванком Дмитриевичем и тысяцким Вячеславом двинулся к Пскову, псковичи отказались впустить его в город.
…И услышали псковичи, что идёт к ним князь, и затворились в городе, не пустили к себе; князь же, простояв на Дубровне, возвратился в Новгород; во Пскове же толковали, будто везёт к ним оковы, хочет заковать лучших мужей. И, придя [в Новгород, Ярослав] собрал вече на владычном дворе и так сказал: «Не замышлял ничего худого против псковичей, но вёз им в коробьях дары: паволоки и овощи, а они меня обесчестили», и возложил на них жалобу великую. Тогда же привёл полки из Переяславля, так сказав: «Хочу идти на Ригу»; и стали те около Городища в шатрах, а иные в Славне[112] по дворам. И подорожало всё на торгу: и хлеб, и мясо, и рыба, и с того времени настала дороговизна: покупали хлеб по 2 куны, а кадь ржи по 3 гривны, а пшеницу по 5 гривен, а пшена по 7 гривен — и продолжалось так в течение трёх лет.
Услышав о том, что привёл Ярослав полки, и убоявшись того, псковичи заключили мир с рижанами, от Новгорода же отложившись, и так решили [с рижанами]: «То вы, а то новгородцы, а нам дела нет[113], но если пойдут на нас войной, то вы нам помогайте», и те согласились; и взяли у них [у псковичей] 40 человек в заложники. Новгородцы же, узнав об этом, сказали: «Князь нас зовёт на Ригу, а сам хочет идти на Псков».
Тогда же князь послал Мишу[114] во Псков, сказав:
— Пойдите со мной в поход; а зла против вас никакого не замышлял; а тех, кто оболгал меня перед вами, мне выдайте.
Псковичи же прислали Гречина с ответом:
— Тебе, княже, кланяемся и братии новгородцам; в поход же не идём и братии своей не выдаём, а с рижанами у нас мир.
Новгородцы же так сказали князю:
— Мы без своей братии, без псковичей, на Ригу не пойдём, а тебе, княже, кланяемся.
Много князь уговаривал их, но не выступили в поход. Тогда князь Ярослав отослал полки свои домой…
Тогда же пошёл Ярослав с княгинею из Новгорода к Переяславлю, а в Новгороде оставил двух своих сыновей, Фёдора и Александра, с Фёдором Даниловичем [и] с тиуном Якимом.
Это первое упоминание будущего великого воителя Александра Невского в летописи. Княжить в Новгороде — конечно, лишь номинально — он должен был с братом Фёдором, также ещё ребёнком. Но удержаться в Новгороде юным Ярославичам было пока что не суждено.
Той же осенью начался дождь велик на Госпожин день — шёл и день, и ночь, так что и до Николина дня[115] не видели светлого дня: ни сена людям нельзя было добыть, ни нивы возделать.
Начавшийся голод вызвал в городе настоящий мятеж. Едва не был убит новгородский архиепископ Арсений: его, «аки злодея», выпихали вон с владычного двора; разграбили двор тысяцкого Вячеслава и его родичей, других видных новгородских бояр. Заведомо неприемлемые условия были выставлены и Ярославу Всеволодовичу, пребывавшему в Переяславле. Принять их князь не мог.
…Той же зимой, в сыропустную неделю, во вторник (20 февраля 1229 года. —
Новгородским князем вновь стал Михаил Всеволодович Черниговский, вступивший в город 22 апреля 1229 года. Но пробудет он в мятежном городе не слишком долго и в том же году вернётся в свой Чернигов (как водится, забрав с собой заложников из числа новгородцев). В Новгороде же он оставит князем своего маленького сына Ростислава, только-только прошедшего обряд постригов.
Случившееся станет причиной вражды между Михаилом (напомню, шурином Юрия) и братом Юрия Ярославом. В противостоянии двух князей Юрию придётся играть очень нелёгкую роль арбитра и примирителя.
Год 1229. Мордовская земля. — Суздаль
…Той же зимой, 5 января, в канун Богоявления, сгорели хоромы княжие и две церкви…
Тогда же, в январе, началась большая война русских князей с мордвой.
Если брат Юрия Ярослав хозяйничал на северо-западных границах Руси, то Юрию «досталось» восточное направление. И надо признать, что на этом направлении он действовал не менее наступательно, чем брат. После победы над Волжской Болгарией и заключения мира с болгарами пришла очередь мордвы. Войны с ними продолжались почти до самого монгольского нашествия на Русь. Однако покорить мордовские племена Юрию так и не удалось.
Прошлогодний поход воеводы Еремея и князя Василька Константиновича, прерванный в самом начале из-за проливных дождей, результатов, естественно, не дал. На этот раз Юрий привлёк гораздо б
Мордовские племена были в то время разобщены. Два князя, Пургас и Пуреш (соответственно, правители эрзян и мокшан — двух этнических групп мордвы), враждовали друг с другом, причём первый опирался на поддержку Болгарского царства, а второй — на русского князя. Этим и воспользовался Юрий Всеволодович. Удар союзной рати был нацелен на Пургасову волость. Как предполагают, она располагалась в районе Старого Кадома на реке Мокше (в нынешней Рязанской области), где и поныне существует село Пургасово, а ещё в XVII веке известно было некое Пургасово городище (
Войны с мордвой всегда были делом нелёгким. Мордовские племена отличались воинственностью и особой свирепостью. «Это — язычники и настолько жестокие люди, что у них тот человек, кто не убил многих людей, ни за что не считается»; и даже «тому, кто не убил человека, не позволяют жениться» — такие слухи передавал проезжавший через их страну венгерский монах-миссионер Юлиан (
…Того же месяца [января] в 14-й день великий князь Юрий, и Ярослав, и Константиновичи Василько и Всеволод, и муромский князь Юрий Давыдович пошли на мордву; войдя в Мордовскую землю, в Пургасову волость, жито пожгли и потравили, и скот перебили, [и] полон отослали назад. А мордва убежала в свои леса, в крепостицы, а кто не убежал, тех перебили Юрьевы младшие [дружинники], напав в 4-й день января[116]. На следующий день, увидев это, младшие Ярославовы, и Васильковы, и Всеволожи [дружинники], утаившись, заехали глубоко в лес, и мордва, дав им путь, сама обошла их лесом [и], окружив, перебила их, а иных схватив, бежала в крепостицы свои, и там их убила, и князьям нашим не с кем было воевать.
А болгарский князь пришёл было на Пуреша, ротника[117] Юрьева, и услышав, что великий князь Юрий с братьями жжёт сёла мордовские, бежал ночью прочь. А Юрий с братией и со всеми полками возвратился восвояси в добром здравии.
Той же зимой князь Юрий послал брата своего Святослава в Переяславль Русский на стол[118].
Весной война возобновилась. Теперь уже восточная окраина Владимирского княжества подверглась нападению мордвы. Но если в мордовских лесах Юрий чувствовал себя неуютно и по большому счёту успеха добиться не смог, то дома он повёл себя куда искуснее. У великого князя нашлось достаточно серебра, чтобы добыть победу, что называется, «чужими руками». Так и произошло — хотя и не сразу. Юрий сделал ставку на противника Пургаса, мокшанского князя Пуреша:
…В апреле пришла мордва с Пургасом к Новгороду (Нижнему. —