Алексей Карпов – Великий князь Юрий Всеволодович (страница 25)

Не исключено, что в Новгородскую землю. Во всяком случае сам Юрий вместе со своими родичами (правда, не теми, что упомянуты в тексте Лаврентьевской летописи) отправился в том же году в Торжок (Новый Торг) — город, являвшийся совместным владением Новгорода и великого князя Владимирского. Там нашёл себе пристанище бежавший из Новгорода его юный сын Всеволод.

…В то же лето[97] пошёл князь Всеволод во второй раз из Новгорода, в ночь, утаившись, со всем двором своим. И, приехав, сел в Торжке. И приехал к нему отец [его] Юрий с полками, и брат его (Юрия. — А. К.) Ярослав, и Василько Константинович с ростовцами, [и] Михаил с черниговцами[98]…

Бегству Всеволода предшествовало то столкновение Новгорода с Орденом, о котором мы говорили, рассказывая о событиях предыдущего года.

Падение Юрьева в 1223 или 1224 году подорвало авторитет новгородского князя. По свидетельству всё того же ливонского хрониста Генриха, «король» Вячко сильно надеялся на помощь новгородцев, однако помощь опоздала: услышав, что Юрьев взят, а люди перебиты, новгородцы, выступившие было в поход, «с большим горем и негодованием возвратились в свой город» (19. С. 140). Был ли в то время Всеволод в Новгороде, или уже нет, сказать затрудняемся.

Между тем новгородцы нуждались в сильном князе. Ставка на Юрия Всеволодовича или его ближайших родичей себя в основном оправдывала. Но будучи готовы принять у себя князя из Суздальского дома, новгородцы совсем не готовы были поступаться своими правами, не желали, чтобы князь или его люди вмешивались во внутренние дела города, поступали «не по старине». Это и порождало непрекращающиеся конфликты между городом в лице посадника (а им в те годы был пользовавшийся большим авторитетом среди новгородцев Иванко Дмитриевич) и княжеской властью и приводило к тому, что князья не задерживались в Новгороде. Вот и второе новгородское княжение юного Всеволода Юрьевича оказалось очень коротким.

Так возник острый конфликт между Юрием и новгородцами. Конфликт этот в любой момент мог перерасти в войну. Тем более что Юрий поначалу совсем не готов был идти на мировую. В бегстве сына он винил конкретных людей — видных новгородских бояр.

…И послали новгородцы к Юрию на Торжок двух мужей:

— Княже, пусти к нам дитя, а сам уйди из Торжка!

Юрий же отвечал послам:

— Выдайте мне Якима Иванковича, Микифора Тудоровича, Иванка Тимошкинича, Сдилу Савинича, Вячка, Иваца, Радка! Не выдадите ли — а я поил коней Тверцою, а ещё Волховом напою!

(Яркий пример живой речи героя нашей книги. Юрий Всеволодович умел выразиться и образно, и сильно! — А. К.)

Новгородцы же собрали всю волость, а около города оплот возвели, а к Юрию послали Полюда, Вячеслава Прокшинича, Иванка Ярышевича:

— Княже! Кланяемся тебе, а братии своей не выдаём. А крови не проливай! А вот твой меч, а наши головы!

(Речь новгородцев, как видим, образностью не уступала Юрьевой. — А. К.)

Новгородцы же поставили по дорогам сторожи, и укрепление устроили — готовы умереть за Святую Софию, за посадника за Иванка Дмитровича. Князь же Юрий с нашими мужами[99] своего мужа прислал, тысяцкого Романа Михайлова:

— Возьмите у меня шурина моего Михаила!

Новгородцы же послали мужей своих за Михаилом, а Юрий с князьями пошёл из Торжка, много пакостив им, взял у них 7000 новую.

Итак, компромисс всё же был найден. Юрий воевать не стал. Он удовлетворился огромным выкупом (в 7 тысяч гривен «новой» дани), а новгородским князем, устроившим и его, и жителей города, стал его шурин Михаил Всеволодович. Правда, отказываться от княжения в Чернигове Михаил, как вскоре выяснилось, не собирался. Военного предводителя, готового на поле брани отстаивать интересы Новгорода, из него не получилось. Но для города его недолгое княжение стало временем умиротворения и облегчения тягот. Под следующим, 1225 годом летописец сообщает о поездке Михаила во Владимир, к Юрию:

…и бысть легко по волости Новгороду. И в то лето пошёл князь Михаил к Юрию, взяв с собой мужей новгородских, — возвращать добро, что забрал [Юрий] в Торжке и по своей волости.

В том же году пришёл Михаил, вернув добро у Юрия, и встал на Ярославле дворище, и обратился к новгородцам:

— Не хочу у вас княжить! Иду в Чернигов. Гостей ко мне пускайте, и как ваша земля — так же и моя земля!

Новгородцы же много останавливали его с мольбою, но не смогли его умолить и так проводили его с честью.

И вновь, как увидим, им пришлось обращаться к Ярославу Всеволодовичу — но об этом уже под соответствующим годом.

…В тот же год освящена была церковь Святого Спаса в Ярославле в монастыре, которую заложил благоверный князь Константин. А свершил её сын его Всеволод, и освящена была епископом Кириллом 6 августа.

Год 1225. Нижний Новгород. — Суздаль

Из Лаврентьевской летописи

Заложил великий князь Юрий каменную церковь Святого Спаса на устье Оки в Новгороде.

В то же лето построена была церковь Святой Богородицы в Суздале и освящена была епископом Симоном в 8-й день сентября…

Год 1226. Великий Новгород. — Владимир. — Черниговская земля

Начало года ознаменовалось жестоким разорением Новгородской земли язычниками литовцами.

Зимой, пользуясь отсутствием в городе князя (Михаил ушёл в Чернигов, а Ярослав пребывал у себя в Переяславле), семитысячное литовское войско вторглось в новгородские пределы, подступило к Торжку, полностью опустошило Торопецкую волость и воевало во владениях Смоленского и Полоцкого княжеств. Было захвачено множество пленников, ибо, объясняет летописец (очевидно, всё же преувеличивая), «была рать велика зело, какой не было от начала мира» (27. Стб. 447–448).

В это самое время новгородское посольство как раз явилось в Переяславль-Залесский — звать Ярослава Всеволодовича на княжение. В военном отношении этот выбор всегда себя оправдывал. Ярослав со своей дружиной поспешил к Новгороду. По дороге он соединился с псковским князем Владимиром и его сыном Ярославом, с братом Владимира торопецким князем Давыдом и с новоторжцами («княж двор, новгородцев мало»). Объединённая рать устремилась вслед за врагом. Новгородцы тоже двинулись было им на подмогу, но, дойдя до Русы (или Старой Руссы, как теперь называется этот город), повернули обратно.

1 марта, в Неделю сыропустную (Прощёное воскресенье), Ярослав с войсками нагнал литовцев у Усвята.

…Увидав же, литва исполчилась против них на озере[100]. Ярослав же, помолившись Богу, поехал на них. Когда же полки сошлись, побежали поганые. Князь же Ярослав силою честного креста и молитвою Святой Богородицы и архангела Михаила и Гавриила гнался за ними: одних убил, а иных схватил, и князей их схватил, а полон весь отбил, и была радость великая по всем тем землям, освобождённым им от поганых. Был мир потом на многие годы, а сам князь Ярослав, поехав, сел в Новгороде на столе…

Так рассказывает Лаврентьевская летопись. Согласно же Новгородской, в этой жестокой битве было перебито две тысячи литовцев, остальные сумели уйти, а из русских, не считая простых воинов, погибли торопецкий князь Давыд и Василь, меченоша самого Ярослава.

…Пришёл князь Ярослав в Новгород и не положил того во гнев [новгородцам], что не пошли за ним.

Великому же князю Юрию Всеволодовичу пришлось в тот год озаботиться совсем другими делами — как у себя дома, так и за пределами своей земли.

Из Лаврентьевской летописи

Месяца мая в 22-й день преставился блаженный и милостивый учительный епископ Симон Суздальский и Владимирский, постригшись в схиму. И положено было честное тело его в церкви Святой Богородицы во Владимире.

В то же лето князь Георгий Всеволодович с племянниками своими Васильком и Всеволодом Константиновичами ходил на помощь Михаилу Всеволодовичу на Олега Курского. И заключил мир между ними, потому что, по смотрению Божию, случилось тут быть митрополиту Кириллу[101], присланному Владимиром Рюриковичем (Киевским. — А. К.). И возвратился великий князь Юрий, заключив мир, взяв с собой блаженного митрополита Кирилла в град Владимир, а племянников распустив каждого в свою волость…

Олег Курский, как и Михаил Черниговский, участвовал в битве на Калке в 1223 году. Летописцы неоднократно упоминают его имя, однако отчество его не называют ни разу, так что происхождение князя остаётся неясным. Большинство историков считают его сыном новгород-северского князя Игоря Святославича (тем самым, о рождении которого под 1174/75 годом сообщает Ипатьевская летопись (28. Стб. 600))[102]. Если так, то, по княжескому счёту, он был старше Михаила Всеволодовича. Однако после смерти в той же битве на Калке черниговского князя Мстислава Святославича именно Михаил занял стол в Чернигове, что, вероятно, и стало причиной междоусобной брани. Юрий в этой войне поддержал своего шурина. И вновь ему удалось добиться желаемого, не применяя оружия, но лишь опираясь на мощь приведённого им войска, а ещё на авторитет Церкви в лице митрополита Кирилла. Последний задержался во Владимире — как минимум до весны следующего, 1227 года.

…В том же году великий князь Юрий Всеволодович отдал дочь свою замуж за Василька Романовича Галицкого[103].

Родство с представителем Галицкого княжеского дома, братом галицкого князя Даниила Романовича, было на руку Юрию. Теперь союзнические отношения связывали его со всеми тремя сильнейшими князьями Южной Руси — Владимиром Рюриковичем Киевским (с которым они оказались заодно при пресечении Черниговской войны и с которым вскоре тоже породнятся), шурином Михаилом Черниговским и ставшим зятем Даниилом Галицким.