Алексей Карпов – Великий князь Юрий Всеволодович (страница 15)
— Пойди в отчину свою, к Святой Софии, а не идёшь, так скажи нам.
Ярослав же и тех не отпустил, а купцов новгородских всех схватил. И были в Новгороде печаль и вопль…
Первые десятилетия княжения Юрия Всеволодовича — 1210–1220-е годы — вообще были очень тяжёлыми для Руси, и для Новгорода в особенности. В силу меняющихся климатических условий неурожаи следовали один за другим, а их следствием становился голод. Хлеб в Новгород шёл в основном из Суздальской земли, и именно через Новый Торг (Торжок). И сидя в Торжке, Ярослав, что называется, держал новгородцев за горло.
Конфликт между новгородцами и князем не мог разрешиться ничем иным, кроме войны. И получилось так, что в войну эту на стороне новгородцев вмешался их бывший князь Мстислав Мстиславич, тесть Ярослава, не добившийся своих целей на юге (он пытался вокняжиться в Галиче, на западе Руси, но пока что безуспешно). Юрий же, как мы помним, целовал крест брату на том, что в случае военного конфликта они будут действовать заодно друг с другом. Данному на кресте обещанию Юрий был верен. Так против своей воли он оказался втянут в войну с Мстиславом Удатным и всем кланом смоленских князей Ростиславичей.
Собственно военные действия развернутся уже в следующем году, который станет ещё одним переломным годом в биографии Юрия Всеволодовича.
Год 1216. Липица. — Городец Радилов
…Тогда же уведал Мстислав Мстиславич про то зло, въехал в Новгород месяца февраля в 11-й день, и схватил Хота Григорьевича, наместника Ярославова, и всех дворян [его] оковал. И въехал на Ярославов двор, и целовал честный крест, а новгородцы к нему [целовали], что быть им [вместе] и в животе, и в смерти: «Либо отыщу мужей новгородцев и волости, а если нет, то голову сложу за Новгород!»… И послал князь Мстислав с новгородцами к Ярославу на Торжок попа Юрия из [церкви] Святого Иоанна на Торговище и своих мужей послал:
— Сыну, кланяюсь тебе![44] Мужей моих и гостей отпусти, а сам с Торжка уйди, а со мною помирись!
Князь же Ярослав не принял того, отпустил попа без мира. А новгородцев, мужей всех и гостей, созвал на поле за Торжком в субботу мясопустную[45], схватил всех [и], оковав, разослал по своим городам, а товары их и коней раздал; а было всех новгородцев больше двух тысяч.
1 марта Мстислав с новгородцами при поддержке Владимира, князя Псковского[46], выступил против своего зятя Ярослава. Двигались Селигерским путём, к верховьям Волги. В это время Святослав, брат Ярослава, с десятью тысячами воинов (такие цифры называет новгородский книжник) осадил Ржевку, город Мстислава Мстиславича. Мстислав и Владимир с пятьюстами воинами подступили к Ржевке и отбили противника, который в беспорядке бежал. Новгородские летописи и дальше постоянно будут подчёркивать громадное численное превосходство суздальской рати — но, как известно, «не в силе Бог, а в правде»…
Далее Мстислав взял Зубцов и вышел к реке Вазузе. Здесь к нему присоединились смоленский князь Владимир Рюрикович со своим войском и некоторые другие из смоленских князей. Князья вновь послали с предложением мира к находившемуся в Торжке Ярославу. Тот дал высокомерный ответ:
— Мира не хочу, пришли, так идите; ныне на сто наших будет один ваш!
И сказали, посовещавшись между собой, князья:
— Ты, Ярослав, с силою, а мы с крестом!
Ярослав отошёл в Тверь. 25 марта была одержана первая победа над одним из его отрядов. Тогда же смоленские князья направили посольство в Ростов, к князю Константину Всеволодовичу, предлагая ему союз против Ярослава — и, соответственно, против Юрия, что было для Константина важнее. Напомню, что Константин был женат на смоленской княжне; её родной брат, а его, Константина, шурин Всеволод Мстиславич, находился среди участников похода. Константин с радостью ответил согласием на предложение. А это означало, что война за Новгород, начатая Ярославом, привела к возобновлению междоусобной братоубийственной войны, в течение нескольких лет сотрясавшей Северо-Восточную Русь. Но теперь это должна была быть не просто война между Юрием и Ярославом, с одной стороны, и Константином — с другой. Силы Константина возрастали во много раз за счёт союза со смоленскими князьями. Последним же союз со старшим из князей Всеволодовичей давал возможность окончательно решить вопрос о своей гегемонии во всей Руси, включая и её северо-восточные уделы.
Войска двинулись по направлению к Переяславлю — стольному городу Ярослава Всеволодовича. 9 апреля, в канун Пасхи, у Городища на реке Саре — на противоположной от Ростова стороне озера Неро, произошла их встреча с Константином, приведшим ростовскую дружину. 17-го числа войска подошли к Переяславлю и узнали, что Ярослава в городе нет; он ушёл к брату Юрию, взяв с собой «всех подвластных ему», включая пленных новгородцев и новоторжцев. Юрий же, верный своим союзническим обязательствам, выступил на войну не только со своей дружиной, но и с ополчением из Владимира и других городов княжества. На их с Ярославом стороне были и младшие братья Святослав и Иван, также приведшие к ним свои дружины.
Кроме помощи брату Ярославу, Юрий преследовал в этой войне и собственные интересы: он надеялся окончательно разбить брата Константина и добиться полного господства в Северо-Восточной Руси, стать таким же «самодержцем», каким был его отец. Владения Константина, или, по крайней мере, бо`льшая их часть, должны были отойти ему, Юрию. Конечно, в случае победы. Но Юрий, как и его брат Ярослав, в победе не сомневался. Как это бывало и раньше, он доверился брату, и тот убедил его действовать решительно и ни на какие уступки не идти. Тем более что преимущество в численности войск было на их стороне.
Решающее сражение произошло близ Юрьева-Польского, на так называемом «Юрьевском поле», близ местности, которая в летописи именуется Липицами — по названию реки (нынешняя Липня, левый приток реки Ирмес, впадающей, в свою очередь, в Нерль-Клязьминскую, приток Клязьмы). Здесь, поблизости от «Юрьевского поля», за сорок лет до этого произошла битва между князем Всеволодом Большое Гнездо и его племянниками — битва, решившая судьбу владимирского престола. Эта местность словно самой природой была предназначена для больших сражений: своими размерами и рельефом она была пригодна «для проведения военных сражений с использованием конницы», при этом, что особенно важно, не давая «видимого преимущества ни одной из сторон», — замечает современный историк-картограф (
Сохранилось несколько рассказов о битве на Липице. Более краткий, зато наиболее ранний, читается в Новгородской Первой летописи старшего и младшего изводов (
…А Юрий… уже вышел из города Владимира со всей братьей. И были полки у них очень сильны: муромцы, бродники[48], городчане и вся сила Суздальской земли; из сёл погнали даже пеших. О, страшное чудо и дивное, братия! Пошли сыновья на отцов, а отцы на детей, брат на брата, рабы на господ, а господа на рабов. И стали Ярослав и Юрий с братией на реке Кзе. А Мстислав и Владимир с новгородцами поставили свои полки близ Юрьева и там стояли. А Константин со своими полками стоял далее, на реке Липице. И увидели стоящие полки Ярослава и Юрия, и послали сотского Лариона к Юрию: «Кланяемся тебе, от тебя нам нет обиды; обида нам от Ярослава!» Юрий ответил: «Мы заодно с братом Ярославом».
И послали к Ярославу, говоря: «Отпусти мужей новгородских и новоторжских, верни захваченные волости новгородские, Волок верни. А с нами возьми мир, целуй нам крест, а крови не проливай».
Ярослав ответил: «Мира не хочу, мужи ваши у меня; издалека вы пришли, а вышли как рыба на сушу». И передал Ларион эту речь князьям и новгородцам.
И снова послали к обоим князьям с последней речью: «Братья, Юрий и Ярослав, мы пришли не кровь проливать — не дай Бог сотворить такое! Договоримся, ведь мы же родичи; дадим старейшинство Константину — посадите его во Владимире, а вам вся Суздальская земля».
Юрий же сказал: «Скажи брату Мстиславу и Владимиру: пришли уже, так куда вам уходить? А брату Константину говорим так: пересиль нас, тогда вся земля твоя будет».
Итак, Константин — теперь уже опираясь на поддержку своих смоленских и новгородских союзников — вновь предложил братьям те же условия, что и раньше: он получает Владимир, сохраняет Ростов (это не было произнесено, но подразумевалось), а братьям остаётся «вся Суздальская земля», то есть оставшаяся часть княжества — надо полагать, Суздаль Юрию и Переяславль Ярославу. Оба князя, как и следовало ожидать, ответили отказом.